Когда я, будучи практически смертельно больной двумя болезнями одновременно, пошла учиться в магистратуру по психотерапии, случился один интересный момент.
Это были самые первые наши занятия. Нам раздали темы по экзистенциальной психотерапии и дали задание подготовить по этим темам доклады. Я из всей этой когорты великих людей знала только разве что Ирвина Ялома. А тут мне в руки упало неизвестное мне совсем имя: Ролло Мэй…
Ролло Мэй, «Раненый целитель».
Само название меня уже как-то напрягло. О чем это? Почему мне?
Я стала читать и задохнулась. С первых же строчек.
Потом мне пришлось с этим пойти выступать перед группой. Я не смогла. Конечно я была тогда очень серьезно больна и переоценила свои возможности. Все, что я смогла сделать – передать мой текст другому человеку, чтобы он его прочел вместо меня. И просить всех – прочите эту статью всю… молча просить, полными от слез глазами…
Рядом со мной за столом сидела моя любимая Валентина Станиславовна, моя мама-папа, мой профессор, у которой я позже писала свою диссертацию. Я не видела ее лица. Но я знала, что ее глаза тоже плачут. Она не произнесла ни слова.
Я не могла понять, почему это все обо мне и почему это все попало в руки именно мне? Наверное, в этом есть какой-то особый смысл?
Хочу поделиться тем, что передал нам Ролло Мэй, со всеми, кто прочтет этот текст. Чтобы каждый, кто сейчас идет по этому пути, знал бы, что ждет его впереди. Какие шансы сейчас светят перед ним, там, в его сверкающем будущем.
Как говорил когда-то Кьеркегор, «бесконечности невозможно достичь иначе, как только через отчаяние».
Такими словами начинается статья Ролло Мэя.
Тот, кто понимает, о чем на самом деле эти слова, можете себе представить, какой шок я испытала в тот момент?
Автор статьи рассказывает нам о разных людях, о тех, кто соприкоснулся с таинством человеческой души через боль и страдания, кто прошел свой индивидуальный и очень непростой путь – о выдающихся психотерапевтах, известных сейчас всему миру.
Любопытно, что каждый из перечисленных людей был велик именно в своем самом слабом месте. Трудно представить, что Гарри Стэк Салливен, который никогда не мог наладить отношения с другими, создал систему психиатрии как интерперсональной биологии; а Аби [Маслоу], испытавший адские минуты в своей жизни и сумевший уравновесить их, – если здесь возможно использовать технический термин – ...создал затем противоположную этому концепцию высших переживаний и роста человеческого потенциала.
Каждый из этих людей стал велик в самом слабом своем месте!
В каждой боли есть свой потенциал роста…
И более того, чем ниже уровень падения по состояниям, тем выше может быть затем подъем вверх по этим состояниям.
Ролло пишет:
Я хочу предложить вам теорию – это теория раненого целителя. Я предполагаю, что мы исцеляем других с помощью наших собственных ран.
Когда-то очень давно, в самой ранней своей юности, я прожила один очень интересный опыт. Который благополучно забыла на долгие годы, не придавала ему значения. А сейчас он почему-то снова всплыл в моей памяти.
Это была очень долгая история, история про близость. Про человеческую и нечеловеческую близость.
По своей наивности я полагала, что такой опыт – обычная практика для всех. Мне и в голову даже не приходило, что такие состояния подавляющему большинству людей просто недоступны и неизвестны. Но я-то считала иначе. И, утратив этот свой волшебный опыт близости и любви, искала его потом всю свою жизнь. Сперва сознательно, потом, вытеснив его из-за боли пустоты, стала продолжать искать его бессознательно.
В те годы, уже в университете, я поделилась своей необычной историей со своим парнем. Он все понял. Но сказал мне тогда то, что врезалось в мою память навсегда, настолько меня это удивило и вызвало внутренний протест:
«Зачем ты рассказываешь это всем? Те, кто никогда этого не пережил, они ничего не поймут. Никогда. А те, кто пережил что-то подобное, они будут думать только о своем, слушая тебя».
Мишка, я помню эти твои слова. Если ты жив – откликнись.
Я тогда впервые столкнулась с этой экзистенциальной проблемой тотального одиночества. И конечно же моя психика выразила своей протест этому одиночеству. Нет. Так не должно быть. Нет. Я не согласна. Я буду искать решение.
Об одиночестве написано очень много книг. О физическом одиночестве, которое проживается довольно часто. Но есть и другой вид одиночества, он экзистенциальный. Далеко не все люди могут с ним столкнуться и проживать его. Там – самая большая боль.
Когда человек попадает в какую-то свою серьезную беду, экзистенциально он попадает в то самое Великое Одиночество. Когда он остается один на один перед лицом своей проблемы. И это реально страшно. Нет никого. Никто не поможет. Никто не сможет здесь ничего сделать. Я один…
Эта ситуация может сломать человека, а может возродить его в другом качестве, укрепить и открыть перед ним новые, доселе невиданные им горизонты. Об этом феномене психологи стали говорить сейчас как о феномене посттравматического роста.
И опять моя история из детства. Сказка. Сказка про двух лягушек, попавших в крынку со сметаной. Одна из них утонула. А вторая не сдавалась. Она сбила из сметаны своими лапками крепкое масло, барахтаясь что есть сил, и выпрыгнула из своей погибели.
На запредельные для переживания стрессовые события каждый из нас может среагировать по-разному. Кто-то – остается разбитым на осколки и тонет, смирившись с судьбой. Его, разбитого, сносит в овраг жизни, как мусор. А кто-то собирается, концентрируется и ищет свой способ собрать себя заново.
И тогда он выходит на новый Путь.
И это будет уже иная жизнь.
Благополучно пройденный жизненный кризис выплавляет из разбитых кусочков совершенно иную структуру личности.
У человека, прожившего адские состояния, переплавляется все: его картина мира, его отношение к окружающему миру. У него меняются даже ценности, что на самом деле крайне устойчиво и не меняется практические никогда в течение жизни. Он начинает понимать, а что на самом деле действительно ценно.
Он начинает совершенно иначе относиться к другим людям. Они для него становятся словно прозрачны. Он обучается ощущать других через их боль, но не проваливаясь в нее, а оставаясь при этом на своих ногах. И с этой позиции действительно можно получить шанс быть на самом деле полезным людям.
Внутренняя личностная перестройка позволяет такому возродившемуся человеку воссоздавать вокруг себя новую реальность.
Соприкосновение с собственной смертью, со своей хрупкостью и уязвимостью, дает в руки такому человеку, возродившемуся из пепла, совершенно невероятный инструмент: ощущение конечности каждого мгновения жизни, заполненного счастьем ЖИТЬ.
Это уже совсем не про страх смерти. Это – про счастье Жизни.
Только через распознавание и проживание внутри себя таких крайних противоположностей мы получаем способность отличать одно от другого и ценить то хрупкое, что есть сейчас в наших руках. Жизнь действительно очень хрупка. И те, кто с нами рядом сейчас, даны нам не навсегда!
Это больно признать. Но признание этого факта дает новую ступень для нашего роста – быть взрослым еще на одну ступеньку.
Да, жизнь меня поломала, да меня скрутило в бараний рог. Но я живой! Я есть!
Я выжил, благодаря тому, что мои лягушачьи лапки молотили мою боль что есть сил. И что-то родилось, что-то новое, то, чего никогда не было ранее. То, что послужило мне опорой для рывка вперед.
Знаете, в строительстве есть такая фраза: «За каждым правилом безопасности стоит чья-то смерть». Это правда.
В психотерапии можно сказать тоже самое. За каждым инструментом стоит чья-то боль гибели и возрождения.
Чтобы после кризиса человек не рассыпался на тысячи осколков, должно быть выполнено несколько условий. На мой взгляд, самый важный из них – это тот самый локус контроля, который большинство спасшихся людей берут для себя как инструмент собственного спасения, совершенно не зная, а как именно этот инструмент называется.
Локус контроля – умение верно оценить свою ситуацию и себя в ней. Контакт себя реального со своей настоящей реальностью в данный момент времени.
Иногда это: я и – Творец. И больше нет ничего. Реальность.
Именно в этом контакте с истинной реальностью и возможно нащупать ту самую точку опоры, на которую можно встать. И обрести минимальную устойчивость.
Как только возникает этот реальный контакт, то с этой точки автоматически и одномоментно внимание человека распределяется на то, что лежит внутри границ его возможностей: на то, что принадлежит именно ему и именно в этот момент.
Я могу менять то, что принадлежит мне.
Все, с этой точки возможен выход из провала, выход из боли, выход из травмы, выход из жизненного кризиса.
Люди, попавшие в тяжелую жизненную ситуацию и сумевшие взять свою беду и использовать ее как почву для своего роста, действительно идут в рост.
Человек создает себя заново. Он рождает себя из пепла как птица Феникс.
Но выходит он из своего жизненного пепелища иным.
Когда я встретилась случайно на улице со своей бывшей подругой из прошлого, я была очень рада. Даже не смотря на то, что она предала меня, бросила меня в самый сложный период моей жизни. Она тоже была рада встрече. Мы даже попытались снова продолжить наше общение, как никак почти 30 лет вместе.
Но у нас ничего не получилось. Я не сказала ей об этом ничего. Я просто подумала про себя молча: «Та Таня, которую ты когда-то знала, она умерла. Ее больше нет. Эта Таня – другая».
И мы расстались. Видимо, навсегда. Две лягушки…
Я уверена теперь, что этот путь кризиса, когда люди однажды теряют все, теряют свою прежнюю жизнь, окружение, защиту, устойчивость, здоровье, дается людям от бога как подарок.
Ты теперь можешь прожить за одну жизнь – целых две. У тебя несколько разных жизней. Это подарок.
Ты смог уйти от смерти и от распада на осколки. И теперь твой подарок – еще одна жизнь иного качества, более высокая.
Не существует волшебных перевоплощений. Существует борьба и рост.
А Ролла Мэя почитайте. Возможно, он и вам передаст тот факел, что передал однажды в руки и мне.
________________________
Вы можете подписаться на «Личность и Мир» в нашем Телеграм-канале.
Всю информацию о том, как найти этот канал, как связаться со мной, можно найти на главной странице блога и в закрепленной там же теме:
________________________
©Татьяна Леднева