Глава 11
Тот факт, что Пелагея упрямилась из-за камер видеонаблюдения и отказывалась запирать свои чёртовы двери, только дал Артёму повод увидеть её. А ведь собирался, просто должен был держать дистанцию между ними. Ведь если прошлое хотя бы что-то ему подсказывало, ему следовало морально готовить себя к катастрофе. Потому что с самого детства парень знал: единожды предавшему доверия снова быть не может.
И что же? Куда делась вся его железная логика, которой он так гордился во время обучения в полицейской академии? Участковый опустил весла в воду и стал активно грести, чтобы оставить позади, в глубоких водах озера свои разочарования, стараясь очистить свой разум от всего, что связано с Пелагеей Мурашовой.
Ястреб парил над ним, широко расправляя крылья и скользя по синему небу. Офицер услышал крик древесной лягушки, который звучал очень похоже на кряканье утки, и увидел черепаху, сидящую на большом валуне недалеко от берега. Неподалёку крупная рыба вильнула хвостом, оставив на воде расходящиеся круги.
Он не мог поверить, что когда-то думал отказаться от всего этого: от свежего воздуха, от открытых пространств, заполненных деревьями и дикой природой. Всё это было его домом, и он не мог долго оставаться вдали от этого. Артём даже на минуту не мог представить себе, как бы ему пришлось жить в столице, среди её шума и многолюдности. Конечно, он бывал в Москве и не раз, но слишком сильно уставал от неё буквально сразу и потому хотел поскорее вернуться в родные края.
Как только его руки начали чувствовать знакомую боль от слишком долгой и быстрой гребли, Артём направился обратно домой. У него был примерно час до того, как ему нужно было идти на службу, и он хотел провести небольшое расследование, прежде чем это сделает. Пару часов спустя, одетый в форму, он вошёл в пекарню Пелагеи, морщась от яркого света и быстро надевая солнцезащитные очки. Он до сих пор удивлялся тому, что ему ещё ни разу не позвонили сообщить о людях, у которых случились припадки или которые впали в шок от похода в это место.
Разумом Артём понимал, для чего Пелагея устроила здесь такое яркое пространство – во-первых, очень модно; во-вторых, чтобы каждый мог убедиться в царящей в её заведении буквально медицинской чистоте: ни соринки, ни пылинки, всё вылизано и на своих местах. Но душой всё-таки хотел бы, чтобы здесь было… менее светло и более уютно.
Пелагея стояла к нему спиной, и, когда услышала звон дверного колокольчика, крикнула через плечо:
– Я буду буквально через минуту, положите, пожалуйста.
Участковый подошёл к стойке и наблюдал, как Пелагея создаёт розу из пакета глазури. Её внимание к деталям было достойным восхищения. Она положила розу на торт и обернулась с широкой улыбкой. Когда заметила, кто её ждёт, улыбка перешла в хмурое выражение.
– А, это ты.
– Я.
– Что я могу сделать для тебя сегодня? – спросила девушка безо всякого энтузиазма.
Артём заметил, что она была свежей и красивой, с едва заметным оттенком румян на губах и щеках. Он положил распечатанные на компьютере бумаги на стойку и подвинул их к ней.
– Я провёл небольшое расследование и думаю, что это будет лучшим вариантом для тебя. Ничего безумного, просто несколько видеокамер, чтобы следить за всем, когда тебя нет.
Артём думал, что Пелагея будет благодарна за его инициативу, но она в ответ закатила глаза. Потом наклонилась вперёд и отодвинула ему бумаги.
– Я же сказала, что не буду устанавливать здесь никакие камеры.
– Думаю, тебе нужно…
– Я уверена, товарищ лейтенант, – официальным тоном произнесла Пелагея, – что вам следует уважать желания граждан, не противоречащие законам.
Артём глубоко вздохнул, понимая, что она просто вредничает безо всякой особой на то причины. Характер показывает. Но ему нужно было дать ей понять, что старается он не только ради её безопасности, но и ради пекарни. В конце концов, ему совсем не нужно, чтобы хулиганство рано или поздно закончилось уголовщиной. За такое в районном УВД по голове не погладят: за статистикой правонарушений там бдят особенно пристально. Так всегда было.
Ещё у офицера возникло предположение, что Пелагея, вероятно, скрывает от него какую-то информацию, потому он тем более захотел докопаться до сути. Если девушка по какой-то причине находится в опасности, у него должна быть возможность помочь ей. Если ей кто-то угрожает, то она подвергает себя, сама того не понимая, большому риску, умалчивая важные сведения от участкового. И Артём ощущал себя очень неприятно из-за этого, поскольку понимал: если Пелагея будет и дальше упрямиться, то он скорее всего опоздает, когда с ней случится большая беда.
Офицер подумал, что если что-то случится с Пелагеей из-за того, что она была слишком напугана или слишком горда, чтобы сказать ему правду, то он никогда себе этого не простит. Ему нужно, чтобы она доверяла ему, как когда-то.
– Ты не можешь просто подумать об этом? – предложил офицер.
– Мой ответ не изменится. К тому же это слишком большие деньги. У меня всё хорошо, но не настолько. Я не могу позволить себе дополнительные расходы. Если ты, как говоришь, провёл расследование, то подумай сам: каждая камера стоит около трёх тысяч. Плюс провода и кронштейны, монтаж и подключение, оплата облачного хранилища, наконец.
– Тебе нужно смотреть на это, как на хорошую инвестицию... что-то вроде страховки. У тебя даже будет возможность настроить систему так, чтобы смотреть прямо из дома или со смартфона. Ты будешь знать всё, что здесь происходит, в любое время и в любом месте, – продолжил объяснять Артём.
Пелагея покачала головой.
– Я ценю твою заботу и время, которое ты потратил на изыскания, но я не готова выкладывать такие деньги. А теперь, с твоего разрешения, мне нужно вернуться к клиентам.
Пелагея обошла стойку и подошла к паре, которая выбирала пирог. Артём узнал в них Марата и Юлию Клочковых, пару среднего возраста, которые всегда соблюдали ограничение скорости и останавливались на пешеходных переходах, даже если поблизости не было ни одного человека.
Эта прекрасная улыбка снова появилась, когда Пелагея приблизилась к ним.
Артём понял, что все его усилия были напрасны. Он положил бумаги обратно на стойку и вышел, надеясь, что Пелагея хотя бы взглянет на информацию, прежде чем выбросить её в мусорное ведро.
***
Пелагея почувствовала, как присутствие Артёма ускользает, когда услышала, как снова открылась и закрылась дверь, звякнув колокольчиком. Она сосредоточила своё внимание на Клочковых, пока они рассказывали ей о своём новом приключении, пока катались. Они недавно придумали новый способ совместного проведения досуга, купили два велосипеда и стали кружить по окрестностям Травнинска, забираясь всё дальше и дальше. Пелагея считала это очаровательным и любила слушать их истории открытий.
Кроме велосипедов, у пары были другие увлечения. На следующей неделе они записались на курс выдувки стекла в студии Кати. Марат и Юля были полностью поглощены исследованием всего, что мог предложить Травнинск, – того, что они никогда не имели возможности сделать, поскольку были заняты воспитанием детей и отправкой их в самостоятельный мир. Теперь же, когда и младший сын уехал работать на Север, устроившись в крупную углеводородную компанию, Клочковы решили, что пора заняться собой.
Больше всего Пелагея завидовала им, пока они рассказывали о своих приключениях, смеялись и улыбались. Когда Марат и Юлия говорили о своих детях, их лица светились, глаза искрились любовью и восхищением. Девушка могла только догадываться, каково это, и чем старше она становилась, тем больше понимала, что никогда не узнает наверняка. Ее биологические часы тикали всё быстрее и быстрее, и довольно скоро время кончится.
Будучи единственным ребёнком, она мечтала о большой семье, которую могла бы назвать своей. О доме, полном детей, как у Вешняковых. Каждый раз, когда её приглашали к ним на ужин, она притворялась, что тоже является частью большой семьи. Что у неё есть братья, с которыми можно не соглашаться, и сёстры, с которыми можно проводить время. Эти моменты определяли, чего она хочет от жизни.
Пелагея горячо любила своих бабушку и дедушку, но даже их внимания и заботы было недостаточно, чтобы заполнить пустоту в её сердце – ту маленькую часть, которая хотела маленького брата или сестру; кого-то ещё, кто был бы рядом, пока её мамаша занималась своей жизнью, а отец слишком занят работой.
– Ты когда-нибудь пробовала кататься, Пелагея? – прорвался сквозь её мысли голос Юлии Клочковой.
– На горном велосипеде? Нет, я бы себе навредила.
Марат рассмеялся:
– Это самое интересное занятие, которое только можно себе представить!
– Может быть, для тебя. Не думаю, что я такая уж крепкая. Предпочитаю передвигаться на своих двоих, а ещё лучше на машине, – усмехнулась Пелагея.
– А как насчёт выдувания стекла? – спросила Джуди. – Пробовала когда-нибудь?
Хозяйка «Сладкой мечты» покачала головой. Несмотря на то, что её лучшая подруга была владелицей и преподавала, Пелагея никогда не ходила ни на один из её мастер-классов.
– Ни разу. Тебе придётся рассказать мне, как это происходит.
– Тебе стоит прийти и самой поучаствовать, – сказала назидательно Юлия.
Это была мысль, которую Пелагея обдумала за мгновение. Когда она переехала в Травнинск, её намерением было отдохнуть, но также выйти из зоны комфорта – испытать то, чего она никогда раньше не испытывала. Каким-то образом с открытием пекарни она попала в рутину, и эта часть её мечтаний стала жертвой упорного труда и самоотверженности.
– Я бы хотела, но должна быть здесь.
Юлия взяла Пелагею за руку и улыбнулась.
– Поверь нам, дорогая. Не жди слишком долго, чтобы начать гоняться за жизнью. Потому что однажды ты поймёшь, что она пришла и ушла, а ты её упустила.
– Я не буду, – сказала Пелагея, забирая их пустые чашки и извиняясь. Потом поставила кружки в форме кексов в посудомоечную машину и протёрла столешницы. Она впервые задержалась по заказам и сегодня вечером у неё было время, чтобы что-то сделать, если действительно этого хотела.