В общежитии железнодорожников в это время девушки говорили о жизни и судьбе. Начала Надежда.
Она сварила свой вкусный супчик и пыталась накормить им Фросю. Девушка отворачивалась и отталкивала руку с ложкой.
Глава 104 (2)
В общежитии железнодорожников в это время девушки говорили о жизни и судьбе. Начала Надежда.
Она сварила свой вкусный супчик и пыталась накормить им Фросю. Девушка отворачивалась и отталкивала руку с ложкой.
- Фрося, хватит уже дурачиться, - прикрикнула Надежда. – Доведёшь ты меня до белого каления. Ешь, давай! Всё одеяло супом залила. Синяки заживут скоро. Переломов нет. Жизнь продолжается.
- Я не хочу жить, - ответила Фрося и заплакала.
- Чего вдруг?
- Если бы ты видела, что там творилось, тебе тоже расхотелось бы жить, - ответила девушка и укрылась с головой.
- Зоя, что случилось? Расскажи, что так напугало нашу дикарку, - обратилась Надя к Зое.
- Я не знаю. Нас допрашивали отдельно. Меня били, обливали холодной водой и снова били. Требовали, что бы я призналась, что Клавку убили мы вдвоём с Фросей. Но я же толстая. Что мне сделается? Я молчала. Знала, что если это скажу, то нас могут и к вышке приговорить. Рассказывала им о кино, которое смотрела в тот самый день, когда меня арестовали.
- Фрося, рассказывай, что тебя так напугало? Тебя насиловали?
- Нет.
- Я боялась, что с тобой поступили по-скотски, - вздохнула Надежда. - Оказывается, нет. Что же произошло? Почему ты не хочешь жить?
- Потому что… Потому, что он преследует меня.
- Кто он? – воскликнули хором девушки.
- Семён… Павлович, - ответила Фрося, а подруги в растерянности замолчали. Что они могли сказать?
- Всё с тобой понятно! – кивнула головой Надежда. - Мужчина влюблён в тебя. Готов звезду с неба для Фросеньки достать, а она носом крутит. Жить она не хочет! А ты знаешь, что это именно Семён Павлович организовал поиски доказательств вашей с Зоей невиновности? Именно он не поверил, что ты убила Клавку.
- Так это Семён постарался, что нас выпустили? – спросила Зоя.
- И он тоже. Павел Иванович и Лёня мой поддержали его и вот вы, девочки, на свободе. Скажу честно, Семён Павлович очень серьёзно рисковал, поверив тебе, Фрося. Рисковал своей карьерой и жизнью, - продолжила Надежда.- Могли и его обвинить в пособничестве. Глупая ты девчонка! Ничего в этой жизни не понимаешь.
- Мало того, собаку приволок с собой, - выкрикнула девушка из-под одеяла.
- Тю, тю, тю! Собака тебе, чем помешала? – спросила Зоя.- Хорошенькая собачка. Жалела нас с тобой, язычком облизывала.
- Девочки, предлагаю устроить Фроське бойкот, - проговорила Катя. - Не будем с нею разговаривать до тех пор, пока ума не наберётся.
- Все вы против меня! Носитесь с этим Семёном, как дурень со ступой. Не хочу я о нём слышать и видеть тоже не хочу.
- Может, обратно в камеру хочешь? - прищурившись, спросила Надежда. – Лёня может посодействовать, особенно, если я его попрошу.
- Нет. В камеру не хочу, но и замуж за вашего Сенечку не хочу. Я сама с вами разговаривать не буду.
Девушки переглянулись и вышли в коридор.
Начало здесь
Предыдущая глава здесь
- Что же это такое творится? – спросила Катерина.
- Шок у неё, вот что творится, - ответила Надежда. – Подождём, может, всё само станет на место. А если не станет, то придётся шок шоком лечить, и я даже знаю, как. Это, как икание. Икает человек и не может остановиться. Нужно его напугать и всё пройдёт. Моя доча часто икала. Только испугом я то икание и останавливала.
- А хуже не будет? – скептически улыбнулась Зоя.
- Куда уже хуже? ЗОвсим с глузду зъихала Фроська, - сказала Катюха.
- Что, что ты сказала? – спросила Зоя.
-Та это по-нашему, по-казачьему, так говорят, когда человек ведёт себя неправильно. Зъихав з глузду, с ума сошёл.
- Точно, точно, - подтвердила Надежда. – У нас в станице тоже так говорят.
- Мне кажется, что, что-то с нею делали или в камере, пока тебя не было, или на допросе, - предположила Катерина. – Ведь не просто так она сказала «видела бы ты, что там творилось». А где там? В камере или в допросной?
- В камере людей было битком. Мужчины, женщины, воры, бандиты, насильники и политические, - начала рассказывать Зоя. – Политических уводили на допросы постоянно. Мы с Фросей сидели в уголке. Мужик один был рядом. Он своими ногами перекрывал к нам подход. Здоровый такой дядело. Мы хоть прилечь могли в том уголке. Многие в подвале стояли. Избитых поддерживали. Но это было только в первые сутки. Потом многих увели. Я, когда в себя пришла после допроса, лежала на бетонном полу, дядьки уже рядом не было. Фрося сидела. Рабочий ватник был на ней разорван сзади по шву. Она потом сняла его и подложила мне под спину. На ней ещё был свитер и штаны рабочие.
А я же была в крепдешиновом платье, в кино в нём ходила. Так его на допросе один урод порвал. Как рванул, ткань и разлезлась. Когда Фросю водили на допрос, я не видела. Хорошо, что хоть один раз успели допросить, а то я не выдержала бы. Оговорила бы нас обеих.
***
Надежда обняла Зою и прижала к себе. Та обхватила подругу руками за талию и проворковала:
- А кто там у нас в животике прячется? Мальчик или девочка? Ну-ка, признавайся!
Катерина обняла Надежду:
- Надюша, скоро мамой станешь! Как же я рада за тебя!
- А что твой Толик? Передумал жениться?
- Неет. Он готов, хоть сейчас. Только мои островитяне хотят, чтобы всё было по правилам. Сватовство, сговор, а потом только свадьба.
- Ух, тыы! - протянула Зоя. – Девочки, а где это мой Петюнька? На работе, что ли? Не встречает свою арестантку!
- Я два дня его не видела, - сказала Катерина.- Да я и внимания на него не обращала. Своих переживаний было полно. Я так переживала, что два дня ничего не ела. Похудела даже. Ой, совсем забыла. Машинист, тот, что рыбу на Новый год скинул с паровоза, снова появился на нашем участке. Вчера сала большой кусок швырнул. Чуть не убил. Крикнул, что скоро приедет в гости. Так и прокричал:
- Жди в гости, красавица! Потом гудок дёрнул. Чуть не оглушил, - со смехом закончила Катя.
- Катюха, а как же твой Толик? Мамка его спит и видит, что вы поженились! – толкнула легонько подругу Надежда.
- Так он свататься ехать не хочет. Сказал, что он учитель и жениться будет без сватовства. Учителям свататься не положено.
- А мне кажется, что Семён Павлович и свататься бы пошёл, если бы Фрося ему об этом сказала, - неожиданно высказала мысль Зоя. – Эх, девочки! Как же хорошо жить на белом свете.
Потом подошла к двери, приоткрыла её и во весь голос сказала:
- Нравится мне Семён Павлович. Мужчина, что надо. Я отобью его у Фроськи. Пусть дурёха мелкая пышается, как мышь на крупу, а Сеня будет мой! Давайте спорить?!
- Ты шо, от Фроси опылилась? – возмутилась Катерина.
Зоя посмотрела ей в глаза, подмигнула и кивнула на приоткрытую дверь.
- Так шо, с кем будем спорить?
- Да ну тебя! Ты уже брошку Наде проспорила. Не хочу я с тобой спорить.
***
Фрося всё слышала и лежала молча. Сама думала, что вот и проверит она Семёна на крепость. Если он не обратит внимания на Зою, значит, можно ему верить. Но замуж всё равно рано.
Хотелось есть. В подвале кормили какой-то баландой. У Нади супчик вкусный. Фрося тихонько встала, села к столу и быстренько съела суп, хлебушка в него накрошила. Снова легла. Болело всё тело. Подняла свитер и охнула. Вся грудь представляла сплошной синяк. Повернула голову, чтобы рассмотреть рёбра. Там тоже отливались фиолетовым ссадины.
Вспомнила, как один из допрашивавших, щипал и кусал её и всё пытался укусить за грудь. Как она отбивалась, отталкивала его руками, а он от этого зверел и набрасывался с ещё большей яростью. Потом бросил на пол, перевернул на живот, порвал рабочие брюки, стаскивая их, и укусил за нежную ягодицу.
Фрося завизжала не своим голосом и потеряла сознание. Что было дальше, она не знала. Пришла в себя уже в подвале.
Двое незнакомцев стояли над ней и рассматривали оголённое тело.
Фрося всхлипнула, стараясь отогнать страшные воспоминания. Попробовала рукой мягкое место. Стало больно.
Вошедшие подруги обрадовались, увидев, что Фрося поела.
Зоя принесла тёплой воды, намочила тряпку и принялась протирать Фросе лицо и руки. Приподняла свитер и охнула. Спина девушки была искусана. Приспустила брюки и заплакала.
- Бедненькая Фросечка. Как же сильно тебя погрыз какой-то нелюдь. Девочки, вы только гляньте! Да чтоб ему зубы все до одного выбили.
Слёзы, охи и вздохи прервал стук в дверь.