Хетте медленно прошел по террасе и чуть коснулся плеча Верениз. Она стояла недвижимо, как статуя. Раэ даже подивился тому, как можно живому так застыть. А колдун продолжал:
-Вы помните тот день, когда вы поступили на службу к Олмарам? Вы изображали из себя чистенькую невинную деревенскую девочку, которая не понимала, зачем ее взяли в этот дом, так ведь? Поскольку в имении каждый слуга занимался своим делом, вам не сразу нашли занятие. К тому же работать вы должны были рядом с хозяйским сыном, чтобы он поскорее вас заметил…
Раэ смутился. Ему вспомнился разговор, который в прошлом году в подробностях передали слуги на мужской половине дома Наура. Он состоялся между Ар Олмар и теткой Мирамо, которая почему-то постоянно лезла в советчицы к младшей сестре своего мужа. Наверное, тетка Мирамо годами жила уверенностью, что Ар вот-вот осознает, каких ошибок она наделала по жизни, живя своим умом, а значит вот-вот начнет полагаться на советы более разумных дам. Таких, как Мирамо, конечно.
Тетушка посоветовала в следующий приезд Раэ на каникулы взять в дом «девочку из деревни» для «смены простыней», а то мальчики в четырнадцать лет так легко цепляют триппер в подворотнях Авы. Вот она для своего Врао взяла. И спокойна за сына, его не тянет из дому. И никакая прохиндейка не заявится на порог «потрясать животом» и требовать денег. Ар Олмар на это тотчас невозмутимо ответила, что раз жених не дотерпел до свадьбы, то не снизит ли Мирамо свои требования к приданому своей будущей невестки. Сколько Раэ себя помнил, мать и тетка Мирамо никак не могли утрясти вопрос с приданым воспитанницы матери Тивераль Кроэдд. Каким богатством она должна была осчастливить Врао при вступлении в брак? Мирамо заламывала ту еще цену, а Ар Олмар ломала голову, как сделать подоходней смехотворное именьице, унаследованное сиротой Тивао. Кроила, откладывала, без конца сводила концы с концами и, пока жених и невеста подрастали, бесконечно торговалась с неуступчивой снохой.
Тут-то, конечно, тетка Мирамо возмутилась, с чего это ее сын «упал в цене», слово за слово, и она так разошлась, что высказала Ар, как неправильно та живет в неправильном поместье, отдала своего неправильного сына в неправильную Цитадель, где неправильный охотники за нечистью охотятся исключительно за трехгрошовыми юбками и валяются с ними в канавах, и что придурковатый Раэ с таким небрежением к его воспитанию «принесет триппер в подоле». Наговорила она много чего и о неуступчивости Ар в отношении Султарни, но… мать ей закрыла рот одним лишь доводом: Армаллам запрещал подобное распутство в своем дому. И то ли тетка сообразила, что бранить покойного свекра это перебор – его слово в роду Олмаров и после смерти не оспаривалось, то ли вспомнила, что вообще-то она приплыла на остров Наура просить у неправильной золовки денег и перед тем, как просить, надо было еще успеть вроде как помириться. Для Раэ это все было очередной историей из семейной повседневности, но сейчас он припомнил, что говорила тогда Ар Олмар. Армаллам запрещал брать девушек в дом для своих сыновей и вместо этого старался их пораньше женить. Не из-за того ли таинственного случая, о котором сейчас говорили Хетте и Верениз?
-…Помните, - продолжал каким-то потусторонним голосом Хетте, - тот январский холодный день, когда вас отправили вытирать пыль в библиотеке Олмаров, где Армаллам изучал трактаты по осадным орудиям?.. Он уже тогда подумывал о военной службе… Как было холодно в той библиотеке, он сидел, завернувшись в дедовский овчинный тулуп, боялся сдвинуться, чтобы из-под полы не вывалилась медная грелка… Он выпрастывал из-под тулупа руку только для того, чтобы отмотать свиток на панели и она могла примерзнуть к кондаку. Помните? Вы тогда совершили две ошибки, которые он сразу подметил. Вы не мерзли. И вы знали, как обращаться с книгами… Деревенская девочка... Тогда он это запомнил, но не обдумал… Нет, он поразмыслил об этом некоторое время спустя, но не тогда… Ведь вы были на диво хороши! Да еще в глазах мальчишки, да еще в том возрасте, когда для него любая девушка – красавица! О, он не думал о ваших странностях даже тогда, когда раскрыл полу своего тулупа, и вы стали отогреваться под ним вдвоем. Он заметил, но не подумал сразу, что у вас слишком теплые руки для служанки, которая смахивала холодную пыль с холодных книжных коробок… И он не заметил, что вы не дрожите, потому, что начал дрожать сам… Помните тот день? Тот миг? То первое объятие? О чем вы думали тогда, когда пробирались той же ночью на мужскую половину из общей спальни для служанок? О, какая разница в том, что вы думали тогда и то, о чем вы думаете все эти годы, когда пытаетесь вернуться в тот миг… хотя бы в ваших снах… Или в тех видениях, которые вас посещают, когда вы упиваетесь до черного грифона… Вы бы все сделали, чтобы обратить время вспять. И остаться в том миге… и чтобы не думать тот самый миг той чуши, которая портит вам это прекрасное воспоминание. О чем вы тогда думали, когда крались по скрипучим половицам? От чего сильно билось ваше сердце? О, вы тогда в своем воображении рисовали Бриуди, который вам с восхищением говорит, что Морель не годится вам и в подметки. Не справилась с Адаиром! Что Легис, конечно, умница, но по сравнению с вами просто дура. Конечно, в тот миг ваше задание казалось вам не столь уж унизительным и неприятным… и вас забавляло то, что там, в спальне, мерит шагами пол сын Раэ Олмара. Но это не очень-то занимало ваши мысли… всего лишь средство к достижению вашей цели… А потом оно было… То, чего так жаждала Марель и лишь отчасти получила Легис… Как вспышка молнии… как прыжок с кручи в стремнину… И вам было все равно, как это выглядело… пусть посмеивались слуги у вас за спиной… скабрезно улыбались Олмары… ведь именно этого они все и желали… Как похлопывали старшие братья Армаллама по плечу… Все равно их надо было всех отправить под нож в ночь той великой свадьбы, к которой начали готовиться за год… И родня Армаллама, и Бориуди. Каждый по-своему. Но он… он… нет, об этом лучше было не думать… Это был какой-то чад, правда ведь? К этой свадьбе готовились все, кроме Армаллама… Вы оба не хотели ее… Но вам приходилось готовиться. Вам - помогать Бриуди строить планы отравления и резни. Днем вы занимались именно этим – подготовкой… А ночью желали забыться в объятьях сына его врагов… Помните, как обрадовался Армаллам возможности отсрочки свадьбы? Ну тогда, когда в брачном договоре нашли неудобный пункт и начали вести переговоры? И как обрадовались вы, что, может, у вас в запасе есть еще несколько месяцев с этим юношей? Ведь ничего иного вы не смогли бы испытать в колдовском мире среди уже все испытавших колдунов… Что вам мог дать холодный давно перегоревший магистр? А не спасти ли мальчишку? А не оставить ли его в живых?
Раэ видел, как ведьма чуть изменила позу в потемках, и даже услыхал едва до него донесшийся стон. Ага, значит, Хетте заставлял ее пережить воспоминания заново…
-Но суккубат вскоре начал делать свое дело… У Армаллама начали открываться способности… Вы часто начинали ловить на себе его настороженный взгляд… Он о чем-то думал, догадывался. Становился молчалив, насторожен, пропадал в библиотеке. Но вы молчали. У вас даже появилась надежда... Вдруг он обратится до того свадебного дня, и тогда, возможно, Бриуди позволит оставить его в живых… Или же вам будет проще помочь ему оставить семью и бежать до свадьбы…О да, первая такая шальная мысль зародилась именно у вас, а не в голове этого мальчишки. У него все же было слишком сильно сохнание долга перед семьей… он колебался… А вы убеждали его бежать в Эодайю и наняться туда простым охранником обоза. О, он бы на это согласился бы ради вас, но семья… Но ведь и суккубат медленно, но верно преобразовывал его природу. И вы откладывали решающее объяснение. Пусть у него начнут расти коготки… скоро… скоро… и тогда…
«Это у Армаллама-то!» – ужаснулся про себя Раэ и у него чуть пол из-под ног не ушел.
-Но он был слишком прямолинейный, так ведь? – продолжал Хетте, - Слишком бесхитростный. Как вас это в нем умиляло и умиляет до сих пор... Он слишком открыто протестовал против того, чтобы девочку Вив отсылали назад в деревню… Еще месяц… еще неделя… еще чуть-чуть… плевать, что слухи дойдут до Илленквартов, что он слишком, слишком увлечен служанкой… Он не умел еще таиться, этот мальчишка. Даже когда начал готовиться с вами к побегу, то доверился не тому слуге… Дайте я догадаюсь, о чем вы первым делом подумали, когда у вас в животе забулькала похлебка с мышьяком? Вы испугались не намерений Олмаров вас убить. Не того, что если вы окажетесь живы, они поймут, что вы ведьма и сдадут ведьмобойцам. Вы испугались, что произойдут перемены, которые вас разлучат с Армалламом… Помните, о чем вы подумали тогда, когда получили приказ от Бриуди – раз уж простецы вас траванули, так уж и быть – помирайте? Вы думали, что это разорвет сердце Армаллама. А то, как он убивается, разорвет ваше… И суккубат, да, суккубат сделал свое дело, Когда вы лежали в нетесанном гробу, на вид мертвая для простецов, холодная для простецов, он почуял, что вы живы… И вы это поняли по резко прервавшимся над собой рыданиям… Он был слишком прямолинеен! Правда, тогда вы возликовали? Он понял! Он чует! Он почти что колдун… Вы сможете ему открыться… О да, с этими мыслями вам было отрадно оказаться заколоченной в гроб и спуститься во мрак могилы. Вы смогли впасть в летаргию с мыслями о том, что этой же ночью вы будете вместе… вы все ему объясните… и вы сможете бежать… Помните ли вы, как на миг вынырнули сквозь летаргический сон, чтобы услыхать стук заступа о крышку гроба? О да, конечно вы помните этот звук… он иногда преследует вас по ночам… потому, что в тот миг ваше сердце сладко перевернулось… Вы знали, что это он разрывает среди ночи вашу могилу… Вы умилились… вы думали, что сейчас окончательно воспрянете ото сна из-за его поцелуя… как скрежетала ломаемая крышка гроба… но почему-то вы снова провалились во тьму… чтобы очнуться… чтобы очнуться снова… - и вдруг Хетте внезапно прыснул, - ну какой мальчишка! Понятно, в кого пошел этот…
Колдун не справился с собой и расхохотался, было видно, что хотел сдержаться, но не смог… Верениз под его смех стала дергаться, сбрасывая с себя оцепенение, словно приколоченная на одном месте.
-Простите, простите… ха-ха-ха! Но он же был так молод! Кузнечными… клещами… Ха-ха-ха! А вы каково было проснуться среди бела дня… открытый гроб… и вы шамкаете деснами! Все ваши зубы!.. Ха-ха-ха!
Верениз еще раз дернулась и неимоверным усилием повернулась к Хетте и Раэ лицом, освещенная белыми световыми шарами. Вместо глазниц были черные провалы, лицо неестественно исказилось…
-Хватит надо мной смеяться! – взвизгнула со свистом ведьма и оскалилась, - я отрастила новые!
И показала, заголив десны, огромные, толщиной с палец, длинные острые драконьи зубы!
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 284.
