Верениз сама несколько мгновений смотрела на раскрытый медальон в руках Хетте, затем перевела на его лицо какой-то странный дурной взгляд. Раэ видел в полумраке террасы, что она тяжело дышит.
-Это… это… не мой медальон, - деревянными губами сказала она, - это – иллюзия! Вы создали иллюзию портрета!
-Фантомной магией не владею, - сказал Хетте, - все никак не соберусь ее разучить. А вот магией проявления…как видите… Она редкая и вам вряд ли грозит в ближайшие десять люстров, что кто-то узнает вашу тайну. Возьмите его назад.
-Нет! Это не мой медальон, вы его подменили, - выпалила ведьма, но при этом она стояла, подавшись всем телом в сторону Хетте и не сводила глаз со своей вещи. И ее взгляд все смурнел и смурнел. Вскоре Раэ мог не сомневаться: с ее глазами стало твориться что-то неестественное. Словно темная радужка поплыла и залила собой белок. Казалось, с безупречно красивого лица посмотрели бездонные глазницы черепа. Или это игра света? У охотника предупреждающе потянуло под грудиной…
-Я же вижу, как вы хотите взять эту вещь назад… - сказал Хетте.
-Это не моя вещь, вы ее подменили! – опять быстро проговорила Верениз и с усилием отошла от Хетте, даже отвернулась.
-И где же я нашел точную копию такого же медальона, как ваш, чтобы его так ловко подменить?
-Не знаю! Это точно не мой, просто очень похож, - глуховато сказала Верениз, - вы его отняли и попытались подменить на похожий, чтобы меня выставить в дурном свете!
-Вы готовитесь таким способом защищаться от меня, если я раскрою вашу тайну? – спросил Хетте, - да будет вам. Вот, смотрите, я сейчас верну облик вашего Бриуди на место… и никто ничего не узнает…
Рука Хетте на миг замерла над медальоном. Над ним же завис световой шарик. И Раэ знал, что колдун чуть помедлил для того, чтобы внук глянул напоследок на портрет деда. Может, ради этого все и затевалось? Охотник и в самом деле воспользовался этим мгновением, чтобы внимательно посмотреть в лицо юного Армаллама. Ведь Раэ знал своего деда лишь по тем портретам, которые были написаны, когда тому было за пятьдесят, и то были официальные парадные изображения, большей частью условные, которым было положено украшать зал предков Олмаров. С них на внука глядел благообразный представительный до времени состарившийся и слишком рано вошедший в историю предок, уже не человек, а легенда. А на миниатюре… был пойман тот самый прямой искрящийся взгляд, которым на мир смотрели Адаир и Сорафо. Не было седин в медовых встрепанных мальчишечьих волосах и глубоких морщин, которыми была описана красноречивее любых мемуаров нелегкая славная жизнь деда. А на этой миниатюре, на портрете величиной с ладонь ребенка Армаллам обладал той пышущей здоровьем юностью, которая наливает молодые черты лица какой-то небывалой, свойственной лишь раннему возрасту силой. Чем-то он напомнил Раэ вскипевшее белым цветом абрикосовое дерево холодным утром. То самое дерево, посаженое матерью в имении Наура. Напомнил виноградную лозу в имении Олмаров после дождя. Рассветное утро во время грозы нал аваданским лесом. И саму мать – Ар Олмар на солнцепеке на пирсе Наура...
Хетте медленно обвел рукой медальон и лицо Армаллама исчезло. Раэ опять уколол надменный самодовольный взгляд Бриуди. После этого колдун закрыл медальон и снова протянул его в каменную спину Верениз:
-Так возьмите же.
Ведьма только пожала плечами.
-Можете взять его себе, - сказала она как-то… присвистнув, что ли? Или это показалось Раэ?
-Вещь, которой вы так дорожите? Может, хватит притворяться, что вещь вам безразлична? Меня вы не обманете, да и незачем меня обманывать. Я не собираюсь разглашать вашу тайну. Сильфов тут нет. Око вы притушили…
-Это всего лишь медальон, - сказала Верениз, - мне все равно, что вы так балуетесь… Правда, я поняла, что вам надо надеть цепочку…
-И что же мне с ним делать? – сказал Хетте, словно не услыхав последних слов, - я же взял его только на время.
-Да что хотите, то и делайте, - опять пожала плечами Верениз и опять присвистнула. На этот раз Раэ мог с уверенностью отметить, что ему это не показалось.
-Комтесса Верениз… вы отлично знаете, что я не смогу навредить той вещи, которую вы носили у себя на шее столько лет, что она сделалась святыней!
-Да можете ее выкинуть, - сказала Верениз немного повернувшись через плечо, - это точно не моя вещь. Любой в здравом уме вам скажет, что я преданно сударю Бриуди и люто ненавижу память этого Армаллама! Чтобы кто-то вам поверил, что я столько времени носила на себе изображение того… того кто… сотворил со мной… со мной…
-А я думаю, что вы на него вовсе не сердитесь, - сказал Хетте, - да, он сотворил с вами… не самую приятную вещь. Подобное не понравится ни одному здравомыслящему человеку на свете. Кабы со мной так обошлись… да с любым – и тогда все бы считали, что пострадавший от руки Армаллама затаил на него зуб… ой, простите! Я это так, к слову…
-Насмехаетесь! – опять присвистнула Верениз и противно скрипнула зубами, так, что было слышно даже Раэ.
-Не хотел! Право же слово – не хотел! Простите меня! Ведь вам и поговорить-то было не с кем все эти годы.
-Не лезьте ко мне со своей доверительностью!
И ведьма привычно докоснулись ворота, может, для того, чтобы вытащить серебряную цепочку – привычка полагаться на нее была сильнее разума.
-Хотите свисток позвать сильфов? – спросил колдун, - не спешите. Когда еще вы сможете говорить о нем и слышать не только гадости.
-Может, хватит? Я до сих пор, как вы сказали, имею на него зуб… и не один!
-Что бы вы не говорили, вы-то на него нисколько не злитесь, - продолжал Хетте, - да и злились ли вообще хоть сколько-то? Я уверен, что вам даже прощать его не пришлось! Может, перестанете передо мной строить героическую комтессу, которая пострадала, выполняя приказ магистра?
-Ну это все ваши домыслы… может, хватит нести чушь?
И ведьма повернула голову в сторону выхода с террасы. Наверное, у нее возникло намерение уйти прочь, в парк, подальше от противного Хетте. Но тот словно как бы не нарочно в напоминание звякнул серебряной цепочкой с подвесками. И заговорил. И после его слов его собеседница никуда не пошла. Замерла у входа с террасы темным силуэтом в пол-оборота, словно колдун пригвоздил ее своими словами к доскам пола.
-Может, было время, когда вы его презирали. Особенно заочно. Пока не были знакомы… - как-то тихо и вкрадчиво заговорил Хетте, - но помните ли вы тот день, когда впервые увидели его?
До Раэ донесся облегченный вздох ведьмы, как будто у нее из легких позволили выпустить воздух, а сам охотник почувствовал тягу под грудиной. Хетте что-то делал…
-Вы еще тогда начали ненавидеть своего магистра… хотя он все еще был, как положено для молоденькой ведьмы, вашим идолом, - голос Хетте был задушевен и вкрадчив, - но приказ, который он вам дал, был для вас унизителен. С одной стороны, вы жаждали сделать для своего магистра нечто особенное, то, что вас выделит из галереи великолепных ведьм ковена Ущербной Луны и заставит его вас заметить. Ради этого вы согласны были на многое. Даже унизиться настолько, чтобы притвориться деревенской служанкой, которую берут в дворянский дом перестилать постели, когда у барчонока начинает ломаться голос…
Тут Верениз попробовала вскинуться, словно сбросить с себе морок, но после этого все так же осталась стоять у входа на террасу. Хетте продолжал как ни в чем ни бывало.
-Но при этом вы знали, как важно для Бриуди извести на корню ненавистный род Олмаров. Как он беснуется при мысли, что Адаир и Сорафо ушли в мир иной по-простецки рано, даже не узнав, что перешли ему дорогу и разрушили его планы. И вы были одной из немногих, кто смог бы ступать по намоленной земле Ладилиса. Единственной в ковене Бриуди…
Хетте медленно отвернулся от замершей ведьмы, сел на перила, повернулся в сторону Раэ и продолжил:
-Тогда планам Ваграмона стал очень сильно мешать воевода Раэ Олмар, отец Армаллама. И Бриуди с превеликим удовольствием предложил свой план совету ковенов. Тот дал добро и дозволил Бриуди мстить… А вы, тогда юная ведьма, решили помочь этот план воплотить… И все было продумано вплоть до мелочей, чтобы не оступиться. Вы были внедрены в дом Олмаров за год до свадьбы юного Армаллама на наследнице рода Илленкварт…
«Илленкварт?» – чуть не ляпнул тогда вслух Раэ, но смолчал. Его дед был женат дважды, но ни его первая жена, ни бабка Раэ, мать Ар Олмар, не были из рода Илленкварт.
-На свадьбу должны были съехаться не только Олмары и Илленкварты в полном составе, но и союзные семейства… о, это была бы великолепная бойня, если бы ей суждено было сбыться! За одну ночь уничтожить всю элиту Семикняжия, отрубить ему голову… о да, если бы это случилось, вы были бы не комтессой, а мейден, мейден Ковена Ущербной Луны!.. Наверное, за все это время вы наслушались достаточно сочувственных слов из-за провала плана, возможность воплотить который случается раз в сто лет! Вас считают неудачницей… выражают вам сочувствие. И вам порой надо изображать из себя ту, что потерпела крах…но при этом вы безмерно рады, что все провалилось… вам, наверное, сейчас впервые за много лет легко, что не надо притворяться раздосадованной и преданной комтессой…
Уважаемый Читатель, автор сердечно благодарит вас за оказанную ему и его каналу помощь. Она действительно помогла. Автору хочется надеяться, что повторно прибегать к подобному приему не придется. Все-таки он бы хотел привлекать внимание Читателя интересными историями, а не подковерными неурядицами.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 284.