Сентябрь закончился дождями и листопадом от резких порывов ветра. Возле домов пригорода Москвы стоят голые деревья. Первое октябрьское ранее утро. Тихо.
На лавочке в парковой аллее, склонив голову набок сидит пожилая женщина. Она то ли спит, то ли впала в забытье. Глаза закрыты, а на губах улыбка.
В этом же парке более двадцати лет назад.
Летний тихий вечер плавно сменил душный шумный трудовой день и Ксения не спеша шла домой. Сумерки опускались на дома и деревья создавая покой и умиротворение.
Девушка уже год, как похоронила родителей и теперь жила одна в родительском доме. Ксения трудилась санитаркой в местной больнице и собиралась учиться на врача.
Проходя по аллее услышала странные звуки.
«Котёнок, что ли мяучит? – подумала она и остановилась. – Выкинули беднягу».
Она уже собиралась идти дальше, как писк усилился и стал походить на плачь ребёнка.
«Не может быть», - подумала она и направилась на голос.
Свернув с главной аллеи на узкую тропинку, прошла через кусты, вышла на следующую дорогу и обомлела. Возле лавочки стояла детская коляска. Там и кричал новорожденный малыш.
Ксения подбежала и только сейчас заметила на лавочке спящую мамашу. Растолкала её. Молоденькая девушка проснулась, испуганно схватила ребёнка на руки и начала укачивать.
- Ты, что не слышишь, что ребёнок плачет? Ты почему здесь спишь?
Ксения хотела задать ещё много вопросов, но запах спиртного от проснувшейся мамаши неприятно ударил ей в нос. Сморщилась и с укором глянула на нерадивую мать.
Девушка смутилась и начала оправдываться, излагая свою историю.
Люба, так звали молодую маму, из дальней провинции. Сразу после школы познакомилась по переписке с симпатичным парнем и приехала в московскую область к жениху. Ей казалось, что она влюбилась. Дома осталась мать-алкоголичка, которую она давно уже не видела трезвой. Отец сидел в тюрьме, но потом и он пропал. Так, что её отъезд никто не заметил.
Жених Любы – Эдик, так представился парень, сразу снял им комнату и устроил её на работу в магазин. Сам он не работал, а занимался, как он говорил бизнесом. Деньги то появлялись, и они кутили, покупая много вкусной еда и шмоток, то снова заканчивались и тогда сидели на Любину зарплату.
Как только Люба забеременела и стал расти животик, жених исчез. Исчез с деньгами и её вещами. Вернувшись с работы, Люба оказалась ни с чем. А ещё с долгом по жилью за два месяца.
- Как же ты жила? Зачем пьёшь? – удивлённо спросила Ксения девушку. – У тебя маленький. Пошли. Уже поздно. Его купать и спать укладывать нужно.
Люба нехотя встала с лавочки и заплакала.
- У меня молоко пропало. Мне сказали, что надо пить больше пива. Ну… я и выпила.
- Ладно, ладно, - погладила ей по плечу Ксения. – Успокойся, не плачь.
- Я так экономила на всём, что уже через пару месяцев упала в голодный обморок на работе, - продолжила она свою исповедь. - Вызвали скорую и положили меня на сохранение. Так до родов и лежала в больнице. Повезло. Потом родила сына. На декретные деньги купила ему одежду, подгузников и детского питания. Но в комнату хозяйка меня не пустила, сказала, что уже сдала.
- И куда ты с ним делась? – Спрашивала Ксения, толкая коляску. – Где же вы живёте и на что?
Люба пожала плечами и шмыгнула носом:
- Дворничиха Динара пустила меня в свою каптёрку. И разрешила мести двор за сто рублей в день. Я ещё и подъезды мою, пока Миша спит.
Ксения проводила мамочку с ребёнком и прощаясь сказала:
- Если можно, я завтра к тебе загляну. Может чем помогу.
- Хорошо, - кивнула Люба и вошла в сторожку дворников.
Весь следующий день Ксения ходила взволнованная и думала, чем помочь Любе. После работы побежала в магазин и накупила продукты. Кое как дотащила тяжёлые сумки и постучалась.
- Входите! Открыто! – отозвались изнутри.
Ксения потянула двери на себя. Перед её взором предстала крохотная комнатка не более пяти метров заставлена так тесно, что удивительно, как можно здесь пройти. У самого входа лопаты и мётлы. В углу у стены грязный продавленный диван, напротив столик и табурет. Там же на диване клетчатые сумки с вещами и малыш.
Ксения открыла рот от удивления. Она даже представить себе не могла, что так живут люди.
- Ой, Ксения! – обрадовалась Люба, пеленая сына. – Проходи. Я сейчас чайник поставлю.
- Но… - растерялась Ксения, кивая на единственный табурет.
- Это ничего, - махнула рукой Люба. – Я сяду на диване с Мишкой.
Она заглянула в сумки и улыбаясь засмущалась:
- Ой! Зачем так много? Я съесть не успею, испортится. Холодильника-то нет.
Она ещё что-то говорила, откусывая колбасу прямо от палки и запивая молоком. Видно, что она давно не ела по-человечески.
Ксения вернулась домой и долго не могла заснуть, ворочаясь на кровати и представляя, как ютятся эти несчастные. Решение пришло само.
На следующий день пришла к Любе и прямо сказала:
- Собирайся! Будешь жить у меня. Дом большой, всем места хватит. Баня есть, ещё батя строил.
- Но… - испугалась Люба. – Мне нечем платить… Я и за эту комнатку половину отдаю Динаре…
- Что? – вскрикнула Ксения. – Ничего мне от тебя не надо. Будем жить, как сёстры. Я совсем одна, и ты одна. Вырастим Мишку вместе.
На этом бы надо закончить историю со счастливым концом. Но это только начало…
***
В тот год поступление в институт Ксении пришлось отложить. Теперь она не одна и нужно думать о сестре и племяннике.
- Ты больше мести дворы не будешь, - твёрдо сказала Ксения. – Моей зарплаты хватит на всех. Лучше иди учиться. Тебе надо осваивать какую-нибудь профессию.
- Я учиться? – Удивилась Люба. – Не знаю. Может лучше устроишь меня к себе…
- Ты, что? - засмеялась Ксения. – Это тяжело. А у тебя же Мишка. Лучше учись. Не хочешь в институт, тогда предлагай сама. Курсы…
- Да! Точно курсы! – обрадовалась Люба. – Хочу на парикмахера. У них, я слышала хорошие чаевые. Ну, клиенты дают.
На том и порешили. Люба закончила курсы и устроилась в парикмахерскую.
Надо заметить, что у Ксении был парень Семён, который ухаживал за ней и предлагал замуж. Но после того, как она поселила у себя Любу с ребёнком, он засомневался в своём решении и даже на какое-то время пропал.
Мише исполнилось три года, когда Люба прибежала домой счастливая и заявила:
- Ксюха, поздравь меня! Я выхожу замуж! Он приезжий, зовёт меня с собой.
- Как? Так вы с Мишей уедите? – расстроилась Ксения. – Я рада за тебя, но буду очень скучать…
- Ну, не совсем, - замялась Люба. – Мишку я пока оставлю у тебя. Потом Славик, сказал, что ему не нужны чужие дети, а только свои родные. Ты не сердись! Если я сейчас ему откажу, то останусь одна в старых девах, как ты…
Ксения удивлённо уставилась на «сестрёнку», ей это слышать было очень неприятно.
- Ой! Прости, прости! – затараторила Люба, прыгая возле неё. – Ляпнула не подумав. Но, ты же не хочешь, чтобы я всю жизнь сидела возле тебя, как старуха? Ты хочешь моего счастья?
- Да, Люба, - ответила она. – Конечно, хочу. Но, ведь ты не бросишь Мишу... Ты мама, он тебя любит и будет ждать.
Люба вышла замуж и уехала. Первое время звонила и спрашивала, как там Миша, а с годами всё реже и реже.
Семён приходил и просил Ксению пожениться, парень её любил и ждал.
- А как же Миша? – спрашивала она. – Ты же требуешь отдать его в детский дом, а я так не могу. Он ко мне привык, а я к нему.
- Ну, как знаешь, - сердито ответил Семён и ушёл. Больше он не появлялся.
Через десять лет Ксения получила телеграмму, в которой говорилось, что Люба с мужем разбились на машине.
- Это умерла твоя мама, - грустно вздыхая сказала она Мише. – Люба погибла.
Миша всё это время звал Ксению мамой и очень удивился, что он неродной:
- Как, ты мне не мать? А кто ты такая?
- Я…- замялась она, подбирая слова. – Я сестра твоей мамы. Можешь называть меня тётя Ксения, если не хочешь звать мамой.
Теперь Миша вёл себя грубо и дерзко. После окончания школы он уехал в столицу, где осталась квартира матери. Ксения не просила его остаться, а хотя бы просто звонить.
Но Миша ни разу не позвонил, а на её звонки отвечал коротко и грубо:
- Чё надо? Я занят. Деньги? Какие деньги? Ну высылай, если хочешь. Пока!
Все эти годы, что Ксения содержала и учила Любу, поднимала на ноги Мишу, она работала на износ. Даже в отпуск не ходила, а брала компенсацию, чтобы побаловать Мишу.
Здоровье внезапно дало сбой. Инсульт. Долго лежала в больнице, но поставили на ноги и выписали. Ксения с трудом передвигалась и ей дали инвалидность.
Однажды осенним днём в квартиру шумно вошли несколько мужчин и Миша. У племянника был свой ключ, и он спокойно открыл замок.
Ксения, услышав шум, опираясь на ходунки вышла из своей комнаты.
«Неужели Мишенька приехал», - радовалась она, ковыляя ему навстречу.
- А это что за развалина? – Грубо выругался крепкий мужчина в чёрной кожаной куртке, тыкая пальцем в женщину. – Ты же сказал, что дом твой.
Другой смуглый приятель замахнулся кулаком на Мишу и тот закрыл лицо руками и закричал:
- Мой! Мой дом! Тётка его на меня переписала уже лет пять назад, когда заболела.
- Миша, а что тут происходит? – Спросила Ксения, поправляя очки и пытаясь рассмотреть гостей. Зрение у неё тоже очень упало.
На её вопрос никто не ответил. Мишу толкнули к столу и бросили перед ним какие-то бумаги:
- Подписывай и забирай свою тётку или кто она там тебе и… - он нецензурно выругался, показывая на двери. – За тобой ещё триста! Отдашь до конца месяца. Ищи деньги!
- Но, ты же сказал, что закроешь весь долг, - попытался возразить Миша, подписывая бумаги. – Ты обещал…
- Это не дом, а халупа! – рявкнул на него смуглый. – Ищи остальные деньги. А сейчас пошли вон!
- Что встали? – закричал на них тот, что в кожаной куртке. – Вон, я сказал. Это мой дом.
Он развалился на диване и махнул рукой второму:
- Убери их отсюда.
- Миша, что это значит? – обратилась к племяннику Ксения.
Но её, как котёнка схватили за шкирку и вытолкали на улицу. Туда же вылетел от крепкой пинка и Миша.
Женщина стояла на холодном ветру в халате и домашних тапках. Она ничего не понимала и только удивлённо смотрела на Мишу, который чертыхаясь поднимался с земли.
- Миша, там на крыльце моя коляска? – сказала она, обращаясь к племяннику. - Я не могу ходить. Ты повезёшь меня, да?
- Точно, коляска! – обрадовался Миша и побежал за ней.
Покрутил инвалидную коляску, разложил и улыбаясь погладил.
- Ну, помоги мне сесть, Миша, - попросила Ксения. – Куда мы теперь поедем?
- Ладно, - сердито отозвался он. – Садись. Прокачу напоследок.
Он усадил её и почти бегом покатил куда-то. Трясясь на кочках, Ксения охала и вскрикивала. Ветер растрепал ей волосы, и она совсем замёрзла.
Они заехали в парк. Миша вытащил её из коляски и усадил на лавку.
- Вот, сиди тут. А мне надо быстро её… - сказал он, задумчиво размышляя. - Интересно, сколько за неё дадут?
- Миш, ты куда? – Кричала Ксения убегающему с коляской племяннику.
***
Совершенно околевая от холода и впадая в забытье, Ксения сидела и чего-то ждала. Мимо несколько раз пробегали молодые девушки и парни. Женщина пыталась их окликнуть, но их уши заткнуты наушниками с громкой приятной музыкой. Это чтобы никого не слышать.
Наступал новый день, освещая город яркими лучами солнца. Освещал он и лицо женщины, брошенной на лавочке, как ненужная никому вещь. Она, склонив голову набок, застыла в неловкой позе и улыбкой на лице.
О чём она думала в те последние минуты своей жизни? Возможно, о любимом племяннике.