Зима пришла на землю хозяйкой. Ожидаемой оттепели, которая бывает на Введенье, не случилось. Хоть и морозов трескучих не было. Просто холодные дни стояли и снег подсыпало чуть ли не каждый день.
Клавдия с утра на работу ушла. Петрович еще с вечера зашел, нарядил ее на ферму работать. Стога сена и скирды соломы снегом завалило. Было решено, то что к ферме успели осенью подвезти, пусть стоит пока, а вывозить в первую очередь солому , что в полях осталась. Пока снега не так много и трактор пробьется.
Нина сидела у окошка, вязала, рядом с ней примостился Васятка. Сколько не топи печь, а пол зимой холодный. Поэтому Нина старалась держать мальчика возле себя, на лавке, чтоб не играл тот на полу.
- Смотри сынок, - показала Нина в окошко на трактор, который тащил за собой большие сани, нагруженные соломой. - Сейчас бабушка твоя с другими бабами разгружать это будут, а потом в стога метать.
Нина принялась рассказывать ребенку, что делает бабушка на ферме, да сбилась. Городская жительница, она сама то не очень понимала, как там все это устроено. Пообещала, что вот бабушка придет и все ему расскажет.
Зимой долго не поработаешь. Как темнеть начнет, так работа и заканчивается. Клавдия пришла домой вся в снегу. Сбросила с себя фуфайку, закинула на печь сушиться. Завтра снова на работу, надо, чтоб за ночь высохла.
Они уже собирались спать, как в окошко кто то затарабанил.
- Батюшки светы, кого это на ночь то принесло, - проворчала Клавдия и пошла открывать ворота.
Обратно она вернулась с Руфой.
- Ну чего ты перебаламутила нас. Испугала. Что случилось то.
Запыхавшаяся Руфа начала толковать про денежную реформу. Виктор допоздна в школе был, вот там по радио и сказали, что с 16 декабря деньги менять будут. Девушка и сама толком ничего не понимала, но не могла не сообщить об этом подружке.
- Виктор то говорит, что бояться нечего, обменяют деньги да и все. Людей в обиде не оставят. А еще сказали, что карточки отменят.
Нина задумалась. Что то ей подсказывало, что ничего хорошего простым людям от этого ждать нечего. Карточки в деревне и так не давали. А вот кто знает, что с ценами то на товары будет.
- Я что подумала то. Завтра с утра в магазин надо идти, да покупать что там есть. - тараторила Руфа.
- Да что в нашем то магазине купишь. Ничего нет. А в город если идти, так там и без нас таких умных много. Все расхватают. Да и толком мы ничего не знаем. Что будет, почем будет. Нет, я не пойду никуда.
Руфе даже обидно стало. Она то бежала, чтоб сообщить подруге важную новость, а та так спокойна. Вот и Виктор тоже ей сказал, чего переживать. Если бы денег много было, тогда другое дело. А так, обменяют да и все.
Руфе то о чем думать. Она все деньги бабушке отдает, даже не знает, сколько там их у нее. А вот Нина то кольцо продала, говорила, что месяца два они проживут, а то и три. Значит есть у нее деньги. хотя хоть суетись теперь, хоть воспринимай все это спокойно, они ничего не смогут изменить.
А еще девушке хотелось рассказать Нине, как развиваются отношения у нее с Виктором. Но ведь не будешь при Клавдие делиться такими секретами.
- Ладно, домой пойду. И вправду взбаламутила я вас только. Пойдем, Нина, закроешь за мной.
Как только закрыли дверь из избы, Руфа остановилась.
- Ой, Нинка, чего я тебе расскажу.
Торопясь и стараясь ничего не упустить, девушка поведала о своей любви, о том, что и Виктор любит ее.
- Я ведь никогда не думала, что так бывает. Думала, что про любовь люди все придумывают. А тут.
Руфа глубоко вздохнула, продолжила, как ловит она каждый его взгляд, как внимает каждому его слову. А Виктор старается ей помогать во всех делах. Он даже дрова в печку приносит, на колодец за водой ходит. Рассказала и про бабушку, которая старается оставить их одних дома, уходит. Она сдружилась с Зоей Степановной, чуть ли не каждый вечер к ней ходит.
- Знаешь, Нинка, мы ведь даже целовались с ним уже сколько раз.
Руфа зажмурилась в темноте, вспоминания о тех поцелуях были так хороши, что не сказать словами.
- Чувствовала, что у вас все этим закончится. Я так рада, Руфка, за тебя. Ты заслужила такую любовь. Дай Бог, чтоб и дальше все было у тебя хорошо, чтоб сватов он к тебе заслал.
- Нинка, как он свататься то будет, если мы в одном доме живем.
Нина задумалась, но потом продолжила.
- Ну и что, все равно надо, как правильно. Пусть спросит у кого-нибудь, если сам не знает. А он тебе что то говорил про это?
- Ну прямо так еще ничего не говорил, только намеками. Да ведь и время то совсем мало еще прошло. Нельзя ведь так сразу замуж звать. Погодить надо.
Нине вдруг вспомнилось, как она сама затащила своего Васятку к себе и все, чем это закончилось. И она нисколько не жалела, что у нее не было ухаживаний, не было сватов, да и целовались то они только на прощанье. Но она пока об этом Руфе не расскажет. Может быть потом, позже.
У Руфы все должно быть как у людей. Такой уж она человек. Нина обняла девушку и горячо зашептала ей.
- Чего годить то, если вы любите друг друга. Тут и выжидать нечего. Смотри, девок в деревне незамужних много ходит. Вы его выходили, поправится, сразу все увидят. И кто знает, не позарится ли какая, не перейдет ли дорогу.
- Нет, он не такой. А если к другой переметнется, то такой он мне и не нужен. Значит не любит.
Распахнулась дверь.
- Нина, ты куда провалилась, Холодно. Хоть бы потеплее оделась тогда. Смотри простынешь. - раздался голос Клавдии.
- Сейчас иду.
Подруги договорились, что встретятся как-нибудь, поговорят еще. На том и расстались. Любопытная Клавдия начала выспрашивать, о чем это девки шептались так долго на холоде. Но Нина решила ничего не говорить свекрови. Руфа если захочет, то сама расскажет ей.
Нина хоть и спокойно приняла новость о денежной реформе, но ночью ей не спалось. Все думалось, как бы деньги ее не пропали. Ведь Руфа ничего не сказала, как их менять будут. И как это будет происходить. По домам что ли пойдут. Или в город идти придется. Вот уж где жулью раздолье будет, Сиди да поджидай. В лесочке остановить бабу с деньгами пара пустяков. Сама все отдаст, лишь бы живой остаться.
Утром , когда Клавдия собиралась уже уходить, Нина заговорила о своих тревогах ночных.
- Ну так и не переживай. Не ты ведь одна будешь. Надо всем скопом идти, тогда не тронут. А в лавку то сбегай. Прямо сейчас. Васятка спит еще. Надю недавно я накормила. Тоже спать будет. Посмотришь, будут там люди или нет. Если что, так очередь займешь. Может по такому случаю и товар привезли.
Женщины вместе вышли из дома, повесили замок на дверь. Это до войны в деревне не запирались. А сейчас много лихих людей появилось. Хоть и война закончилась, а в лесах до сих пор дезертиры прячутся, боятся выйти.
Они шли сперва со свекровью вместе, потом та свернула на ферму, а Нина пошагала в магазин. Еще висел месяц над деревней. Снег блестел и искрился в лунном свете. Дорогу вчера трактор накатал, пока солому таскал с поля.
Возле магазина уже толпился народ. Женщины тихонько перешептывались. Всех волновало, что теперь будет. Как будут жить, лучше или хуже. На всякий случай Нина заняла очередь. За ней тоже начали пристраиваться. Продавщицы все не было. Уж и время пришло магазин открывать. Кто то высказал предположение, что может она сегодня совсем не придет. Тогда бы хоть какую бумажку повесила на магазине, чтоб люди зря не волновались.
Но продавщица вскоре появилась. Увидела собравшихся людей, недовольно поморщилась. Вчера из города приезжали, заставили делать ревизию товара. Пришлось выложить все припрятанное для нужных людей. Да и со склада все повытаскивали. Так и осталось все на прилавках лежать. Теперь уж не спрячешь. Придется все продать.
Толпа ринула вслед за вошедшей в магазин продавщицей. Никто не слушал ее гневные крики, чтоб дали бы ей раздеться, подождали бы немного на улице. Несмотря на толчею, очередь быстро пришла в порядок, все встали на свои места. Да и попробуй кто втиснуться вперед, без очереди. Тут такой ор поднимут, что не рад будешь. Все грехи твои припомнятся и не только твои, а и родичей до десятого колена.
Только когда все успокоились, тогда и увидели, сколько товаров лежит на прилавке. Два рулона тканей, даже не распечатанных, Коробки и ящики, в большом фанерном ящике мануфактура и еще много чего, что никогда не продавалось в магазине.
Продавщица приготовилась выслушивать, как ее начнут костерить за то, что скрывала все это. Но женщины с удивлением глядели на богатство и молчали. Молчали потому, что думали, это специально привезли перед реформой. На хитрые проделки продавщицы, которая всегда жаловалась, что товару в магазин совсем не дают, никто и не подумал.
Из хвоста очереди послышались крики, чтоб в одни руки по многу не давала, чтобы всем хватило. Передние начали возмущаться, что на всех все равно не хватит. И нечего тут командовать. Что теперь свободная торговля, что карточки даже в городе отменили. Началась словесная перепалка, которая грозила перейти в потасовку.
К счастью продавщица пришла в себя, смирилась с тем, что все придется распродать. Разве что успеет незаметно кое что под прилавок кинуть.
- Хватит орать, - перекричала всю толпу продавщица. - Продавать буду по очереди. По три метра полотна мужикам на штаны и бабам на юбки и по три метра ситцу. Сколько хватит, столько и хватит. Ну и остального понемногу.
Началась торговля. Нина прикинула, что впереди нее стоит человек десять, может чуть больше. Не так уж долго придется стоять. Переживала за Васятку. Проснется, а дома никого. Хотя она его уже оставляла одного в доме, тот привык. Но еще ни разу вот так, спящего. Вдруг испугается. Хорошо хоть светать уже начало.
Ждать пришлось и правда недолго. Только с первыми покупателями продавщица провозилась дольше. Пока распечатала рулоны с тканью, освободила их от бумаги. Потом расколотила ящик с хозяйственным мылом, со спичками. Когда раскрыла ящик с дунькиной радостью и карамельки увидели свет, по магазину поплыл такой сладкий дух, что женщины невольно проглотили слюну, каждая.
Дальше торговля пошла, как по маслу. Рулоны с ткаными раскручивали добровольные помощницы. В руках продавщицы только метр мелькал. Два отреза, полкило дунькиной радости в скрученном бумажном кульке, спичек пару десятков, мыла три куска. Продавщица выложила это перед Ниной, Та даже не успела в сумку сложить купленный товар. Сзади уже подпирали другие.
Нина прижала все это богатство к груди, боялась, чтоб не потерять спички, пока пробирается сквозь толпу. Уже на улице она сложила весь товар в сумку. Пересчитала коробки со спичками, обрадовалась, что ничего не уронила. Подошедшие к ней две бабы завистливо вздыхали, щупали полотно и ситец. В душе они, наверное, ругали себя, что пришли слишком поздно и им, скорее всего не достанется уже ничего.
- Она не весь товар сразу продает. Сказала, что выложить негде. Может что то другое потом будет. - Нина постаралась успокоить женщин. Она бы и сама еще раз встала в очередь. Только вот то, что дети дома, одни остановило ее. Решила, что унесет все, накормит Надю, накормит и успокоит Васятку и сходит еще раз. Кто знает, может на ее счастье еще что то купит.