Небо целый день хмурилось, но дождь так и не пошел. Слишком сухая осень расстраивала Федора Антоновича. Поглядывая в разъяснившееся небо, в котором полновластно гуляла светлая луна, он думал: "Опять пройдет морозом. Снег упадет на сухую землю и влага не сможет проникнуть в почву, а урожай в будущем году нужно собрать большой, ведь в республике прибавятся еще тысячи гектаров целинных и залежных земель." Ему было приятно за рост в стране роли Казахстана.
Взглянув на березку, под которой он встретил в тот памятный день Ольгу, незаметно стал думать о ней. "Какой трудный путь избрала. Если она заденет многих с положением, с именами, могут создать невидимый бойкот. Не будут признавать до тех пор, пока сама не выполнит всех требований, предъявляемых другим." Он понимал, что трагизм положения Ольги в том, что она, еще не став профессионалом, уже сформировалась как личность и жила по ее строгим законам. И смелая и беззащитная одновременно она тревожила его. Он еще в вузе разгадал в ней натуру порывистую, но хрупкую и уже не мог не волноваться за нее. "Хватит ли у нее сил в таком беспомощном, да еще умышленно осложняемом ею же самою положении, достичь совершенства, которое покорит даже противников. Ведь все другие-то пути она для себя отвергала. И что за натура, всегда брать на себя непосильную ношу. Ведь знает же, что можно выбрать тему, в которой нетрудно и развернуться и закруглиться бесконфликтно, так нет, рвется в область, где без борьбы не обойтись. Знает, и все-таки рвется..." А он, в душе благословляя ее, напрягается и сам, хотя виду не подает, чтобы не ослабить...