Виталию Дашкевичу 87 лет. Здесь он вспоминает, как проводил время с друзьями, когда приезжал к бабушке в Крюково - нынешний Зеленоград, - где жила его многочисленная родня.
Как нам запретили мечтать
В детстве мы с друзьями, Борькой Трубиным и Ильясом, любили бегать к лесу у аэродрома. Аэродром был от нашего дома направо, ближе к Ленинградскому шоссе, за дачей авиаконструктора Лавочкина.
В 1936 году в районе Крюково, неподалеку от деревни Матушкино, был построен аэродром для тренировочных полетов. Большая часть аэродромного поля находилась на территории нынешнего 4-го микрорайона Зеленограда, там, где сейчас проходит Центральный проспект. В 1958-м Крюковский аэродром закрыли, так как начиналось строительство «города-спутника у станции Крюково» — нынешнего Зеленограда.
На аэродроме было всего штуки три самолета . Они взлетали и отцепляли от себя планеры. Планеров там было очень много.
Мы сидели на траве и смотрели, как беззвучно летит планер, то падая, то набирая высоту в потоках воздуха. Смотрели, как в небо из этих планеров с парашютами выпрыгивают ребята. Борька хотел стать летчиком и представлял, как мы будет прыгать с парашютом. Ильяс тоже был не против. Каждый день мы смотрели на планеры и мечтали. В конце концов, моя тетка Зоя запретила нам ходить на аэродром - ей пожаловались на нас охранники.
Борька вырос и стал сотрудником Клинского райкома партии, Ильяс - милиционером.
Сейчас, вспоминая детские годы, я думаю, как это здорово, когда планер летит и его несет неведомая сила. Так красиво, что даже не с чем сравнить.
Озера - Водокачка и Резерв
Озеро это (или пруд) раньше называлось Водокачка.
Во второй половине XIX века, после открытия Николаевской (Октябрьской) железной дороги на станции Крюково стали останавливаться паровозы для заправки топливом и водой. Рядом с прудом построили круглое кирпичное здание — водокачку с мощными насосами. На рубеже 40-50-х годов из Москвы до Крюково были пущены электрички, и надобность в водокачке отпала. Позже водоем стали называть Школьным.
Озеро это притягивало всех ребят из Крюкова прежде всего тем, что оно было неглубокое. Мои друзья пытались его переплыть, но не получалось: быстро кончались силы, и они возвращались с полпути.
А вот мой двоюродный брат Левка переплыл его аж два раза. Ребята удивлялись: как он так смог? Конечно, брат показал класс, но он был старше нас и имел первый разряд по плаванию.
С Борькой Трубиным, нашим заводилой, мы ходили еще на озеро Резерв. Оно находилось между Крюково и станцией Алабушево, слево от железной дороги. Может быть, потом его откачали - там делали разъезд для электропоездов.
Я тогда плавать вообще не умел, но Борька заставлял меня и свою сестру Надю, которая тоже не умела плавать, хотя бы окунуться. Там было не особенно глубоко, может быть, чуть выше пояса, но я чуть не утонул - потерял равновесие, упал, нахлебался воды. Удивленный Борька за волосы вытащил меня на берег, а потом еще долго вспоминал, как я на мелководье пытался утонуть.
Клавдия, твой сын ворует наши огурцы!
Борька обладал огромным даром убеждения, что потом, конечно, помогло ему на партийной работе. В детстве он, например, придумал пить настойку из ирги.
У нас около дома рос кустарник. Мы брали бутылку, доверху засыпали ее ягодами, доливали немного воды. Борька говорил, что если бутылку закопать в грядку с картошкой, то она через два дня превратится в хорошее вино. Конечно, мы ему верили!
Первым эту бутылку находил мой дядя Лева, который был старше меня на 13 лет. Но он ее не трогал - тоже ждал эффекта. Через два дня мы раскапывали бутылку - там по-прежнему была обычная вода и ягоды, причем абсолютно безвкусные, без сахара, без ничего. Но мы пили это вино и удивлялись, как это здорово получилось!
Борька для закуски предлагал огурцы. Огурцы росли только у жены дяди Левы, Нинки. Нужно было искусно пробраться по грядкам и наворовать этих огурцов, стараясь выбирать самые мелкие, чтобы было не слишком приметно. Но Нинка все равно замечала, выходила на крыльцо и орала благим матом. Она кричала моей матери:
- Клавдия! Твой сын ворует наши огурцы!
Я так не считал. Мы все жили у бабушки, нас у нее было десять внуков, и все, что росло, мы съедали на корню. Но наши с Ниной мнения не совпадали.
Если Нинка успевала криком предотвратить нашу вылазку, мы шли к бабушкиной грядке, выдергивали крошечную морковь, вытирали ее об штаны и закусывали ей «вино». Было очень вкусно есть немытую морковь и запивать ее самодельной настойкой.
Еще одна вкусная вещь
Муж моей тетки Насти, дядя Коля, решил отделиться от бабушки и построить около ее дома пристройку для своей семьи. Он был мастером на все руки, делал все хорошо, но стройка затягивалась. В его отсутствие мы влезали в пристройку и на свежих досках сушили ломти черного ноздреватого хлеба. Хлеб высыхал за день и даже немного поджаривался на солнце. Это было удивительное лакомство. Мы его ели с укропом и зеленым луком, даже если были не особенно голодными. Бабушка потом удивлялась: чего мы могли наесться?
Мы сидели на заборе
Мы сидели на заборе с Ильясом и Борькой Трубиным и разглядывали прохожих, которые шли по тропочке около нашего дома. Рядом росла старинная береза, ее еще дед посадил. Прохожие шли в сторону Андреевки. Мы гадали, что они несут в своих сумках.
Вот этот дяденька, похоже, несет селедку, которая плохо завернута и течет. Точно селедка! Мужчина проходит, а противный запах за ним еще длинным шлейфом тянется. Потом идет молодая пара. Целуются непрерывно, он ее целует, она его целует. Мы решили, что, когда вырастем, не будем целоваться с девушками. Зачем? Потом смотрели, как тетки поднимают из колодца ведро с водой. Болтают друг с другом, отвлекаются - роняют ведро обратно в колодец. Стоят и хохочут. Хохочем и мы.
Начало:
А здесь о родне Виталия Дашкевича и о нем самом рассказывает его дочь - Маргарита Борисова: