Виктор забрался на печь, улегся под одеяло из лоскутов, заботливо сшитое Марфой еще до войны. Надо же, не думал, что таким трудным для него будет возвращение в прошлое. Было неловко перед женщинами, рассказать не смог. В горле перехватило, как вспомнил то отцовское письмо с весточкой о смерти матери. Поразило, что ни горя, не сожаления, просто сам факт и все. Они же так любили друг друга. Неужели за время войны душа отца так огрубела. И принял он, как обыденное, и смерть, и то, что сын его жив.
Там, в Магадане, впервые подумал Виктор, что лучше бы убили его тогда. Зачем теперь жить. А время бежало вперед. Уже почти год Виктор жил на Колыме. Решил, что отцу не будет больше писать. От того тоже не было никаких вестей. Вот так. Словно чужие стали.
Лагерь жил своей жизнью. Привозили все новых узников. Виктор понял, что обратно никому нет возврата оттуда. Даже они, свободные вроде охранники, оставались под колпаком и вернуться на большую землю было сложной задачей.
Здоровье, подорванное в плену, потом в фильтрационном лагере и наконец здесь, в Магадане в суровых условиях, дало сбой. Начались проблемы с легкими. Лечение в местной больнице не помогло. Тогда и комиссовали Виктора, как непригодного для службы в рядах Красной Армии. Ему выдали денежное пособие, паспорт в руки и проездные документы к месту прежнего жительства.
Выходя на платформу железнодорожного вокзала, откуда его забирали на фронт, Виктор испытывал двоякое чувство. Радость от возвращения живым и горечь потери.
Но как бы там ни было, домой Виктор летел, как на крыльях. Вот он, родной двор, где родился и вырос. Так же играют и кричат дети, мальчишка гонит палочкой колесо по дорожке, а возле подъезда сидят бабушки. Они разом повернулись к приближающемуся к ним солдату, подслеповато рассматривая, кто бы это мог быть.
Одна из старушек поднялась.
- Витенька, ты что ли? Живой! Господи помилуй. А мы ведь тебя схоронили. И матушка твоя от горького известия раньше времени ушла.
Виктор, конечно же, узнал соседку по площадке. Она обнимала его и слезы катились по ее щекам. На вопрос не знает ли она, где сейчас отец, старушка только головой замотала.
- Иди, иди домой. Сам все и узнаешь.
Он взлетел на свой этаж. Что он узнает, что еще случилось? Постучал нетерпеливо в знакомую дверь.
- Кто это там тарабанит, - послышался женский голос. На пороге стояла молодая женщина, чуть постарше Виктора. Она выжидающе посмотрела на него.
- Вы кто? - охрипшим вдруг голосом спросил Виктор. Он уже догадывался, кто это. И выпирающий животик только подтверждал его догадку.
- А вы? - Вопросом на вопрос ответила женщина.
- Я, Виктор.
- Как? Твой отец же сказал, что ты погиб. Откуда ты взялся? - женщина отступила, пропуская в квартиру нежданного гостя, а точнее хозяина.
Виктор разделся в прихожей, молча прошел в свою комнату и остановился в изумлении. Комната была уже не его. Там стояла детская кроватка, какие то шкафчики и столики. Здесь явно его не ждали. Виктор прошел на кухню, сел за стол.
- Отец когда дома будет? - спросил он женщину.
- Я ему сейчас позвоню.
Она, мягко шагая в пушистых тапочках, вышла в другую комнату. Виктор окинул взглядом кухню. Здесь все было так же, как и до войны, но все равно, это была уже чужая для него кухня. Салфеточки, вазочки и даже цветы на окошке были не для него.
Опять вернулась женщина. Сказала, что отец скоро приедет. Предложила поесть. Но Виктор, хоть и был голоден с дороги, отказался, сказал, что подождет отца. Он облокотился о стол и прикрыл глаза. Не хотелось ничего видеть. Особенно злил его этот торчащий живот. Хоть Виктор и понимал, что ребенок, который должен появиться на свет, ни в чем не виноват, наоборот, это будет его брат или сестра, но сейчас он просто не мог это видеть.
Женщина немного потопталась возле стола и молча вышла. Видимо ей тоже было непросто в этой ситуации. Послышался щелчок открываемой двери. Через минуту в проеме кухни появился отец. Он молча подошел к сыну и обнял его. Даже слезинка выкатилась из его глаза.
- Прости, сын, так получилось, - прошептал отец.- Таня ни в чем не виновата. Не обижайся на нее. Она носит моего ребенка и ей сейчас нельзя волноваться.
Новая жена, как показалось Виктору, оказалась довольно тактичной. Она только заглянула, сказала, что ужин готов, только разогреть, а она, чтоб не мешать встрече, поедет к родителям, там и заночует. Так что у отца с сыном будет время поговорить.
После ее ухода стало как то полегче. Отец рассказал о своей жизни, Виктор - о жизни в плену, а потом здесь, на родной земле. О тех тяготах, которые ему пришлось пережить. Отец внимательно слушал, только потом сказал, что не стоит больше никому рассказывать об этом. Даже про плен. Люди по разному могут истолковать слова о жизни в лагерях. Лучше молчать.
- Так вот почему ты не сказал своей жене, что я жив. Ты же знал, что я не погиб. Но не сказал, и про письмо от меня она ничего не знает. Надеялся, что я не вернусь. Думал что Колыма никого не отпускает от себя. А меня вот отпустила. И мой приезд спутал все твои планы.
По отцовским глазам Виктор понял, что попал в самую точку. Вот тут он второй раз подумал, что лучше бы его убили. Тогда отец мог бы гордиться своим сыном. А сейчас он его стыдится. Даже перед своей молодой женой.
Отец начал что то говорить в свое оправдание. Рассказал, что отец Тани занимает высокий пост в обкоме партии. Что эта женитьба помогла ему удержаться на своем месте. Что Виктор не понимает, не знает, какое сейчас трудное время. Один неверный шаг, не то слово и можно оказаться там, откуда он только что вернулся, за колючей проволокой. Потом отец стал просить сына, чтоб Тане не говорил про все эти лагеря, просил что-нибудь придумать подходящее.
Виктор не узнавал отца. Куда делся тот, принципиальный, честный человек. Вместо него перед ним стоял, трясущийся за свое место жалкий человечек. Он даже сразу хотел собраться и уйти. Но отец уговорил остаться. Куда на ночь глядя. Сказал, что завтра еще поговорят, Все у них будет хорошо. Он снова стал прежним, родным и самым лучшим батей и Виктор позволил себя уговорить.
Отец постелил ему на диване в зале. Перед сном Виктор намылся в ванной, лежал и наслаждался свежестью постельного белья, пахнущего цветами. Как давно он не спал в такой постели. Пожалуй в этот момент он впервые почувствовал, что жизнь не закончилась, что он счастливый человек, у которого есть дом. И все не так уж плохо, как кажется. Он даже отца своего не осуждал больше. Видимо действительно, жизнь за это время изменилась, а он отстал от жизни и ничего не понимает. С такими мыслями Виктор провалился в сон.
Уставший с дороги он спал спокойно, не просыпался ночью. Солнышко давно уже пыталось проникнуть в комнату через зашторенное окно, давно хотело разбудить молодого хозяина, но ничего у него не получалось. Проснулся Виктор от того, что хлопнула входная дверь. Это утром вернулась домой Таня. Он хотел сразу же подняться, но так захотелось поваляться на чистой постели. Разве не мог он после стольких лет позволить себе такую маленькую слабость.
Виктор повернулся на бок, укрылся поплотнее одеялом. Пусть они думают, что он еще спит. Он так и лежал, прикрыв глаза и ни о чем не думая. Но услышав свое имя, прислушался к разговору доносившемуся из кухни. Разговор шел о нем. Таня сперва спросила, как они поговорили вчера вечером. Потом последовал вопрос.
- А когда он отсюда уедет?
- Я не спрашивал. Как то неловко было спрашивать об этом в день встречи. - Виновато ответил отец.
- Ты же понимаешь, что я не могу жить с ним в одной квартире. Неизвестно, где он был все это время. А вдруг он бандитом стал. Или болен какой-нибудь заразой. Не могу же я подвергать опасности нашего ребенка.
- Но, Таня, ты меня тоже пойми. Это же мой сын и я не могу его выставить из дома. Он здесь родился, вырос, отсюда ушел на фронт. Это его дом.
- Ты не обижайся. Конечно это его дом. Не мой. Поэтому я, пока он здесь, поживу у своих родителей. Так мне будет спокойнее и безопаснее.
- Нет, я сегодня поговорю с ним. Он должен меня понять. Потерпи немного. Мне сейчас надо на работу. Я поскорее постараюсь там управиться, а потом вернусь и поговорю. Что-нибудь решу.
Виктор в третий раз пожалел, что его не убили. Он не мог больше слушать этот разговор. Стало вдруг жалко отца, которому предстояло сделать выбор. Нет, он не заставит его мучиться и решать эту проблему.
Он заворочался, словно что только проснулся и ничего не слышал. Быстро оделся. Как ни в чем не бывало спокойно вышел на кухню, пожелал доброго утра. Даже заставил себя сесть с ними за стол завтракать, разговаривать о какой то ерунде. Отец торопился на работу. Чай он допивал уже на ходу. Внизу его поджидала машина.
Виктор весело попрощался с отцом. Всмотрелся в его лицо, которое видел в последний раз. Он так решил. Пусть живет отец спокойно, у него все хорошо. Есть любящая жена, скоро ребенок родится. Он не будет мешать его счастью. Отцу не придется делать выбор. Все останется как было.
Виктор выглянул в окно, посмотрел, как отец садится в машину. Теперь пора действовать. Он повернулся к Тане. Сказал, что слышал весь их разговор. Женщина немного смутилась, но потом взглянув на Виктора ответила, что она и не отказывается от своих слов. Действительно, всем бы было лучше, если бы он не появился неизвестно откуда.
- Не стоит переживать. Я сейчас соберусь и уйду. Больше вы меня не увидите. Я вас не буду беспокоить. И передай отцу, что я на него не сержусь. Я только вещи свои соберу.
Таня показала чемодан, куда были сложены довоенные вещи Виктора. Он открыл его. Может и брать не стоит. Вдруг не налезет ничего. Оказалось, что зря беспокоился. Наоборот, рубашки болтались на нем, а брюки приходилось затягивать ремнем, чтоб не сползали. Вот уж придумал, что не налезет. Сейчас кожа да кости, вот и все, что от него осталось
Таня молча наблюдала за его сборами. Потом также молча отыскала фотографию со стены, где были изображены счастливые маленький Витя и мама с папой. Фотография переехала со стены в нижний ящик шкафа. Но Виктор даже благодарен был, что не сожгли, не уничтожили, а сохранили ее, пусть и в шкафу. Теперь тут на стене будет висеть совсем другая фотография счастливых людей.
Виктор открыл шкатулку, стоящую на комоде. Там раньше хранились все документы. Удивительно, но и сейчас они были там. Он нашел среди них свидетельство об окончании педучилища и забрал его. Этот документ ему может пригодиться в жизни.
Ну вот вроде и все. Осмотрелся. Вспомнил про свое зимнее пальто. Спросил у Тани. Видимо она была хорошей хозяйкой, все знала, где что лежит. И пальто нашла, и даже шапку и шарф. Виктор удивился. И зачем это все берегли, если считали, что он погиб. В чемодан пальто не поместилось. Затолкал его в свой вещмешок. Ну вот, теперь все.
Все так же молча Таня проводила его до двери.
- До свидания, - сказала тихо.
- Нет, не до свидания, а прощай. Больше мы не увидимся. А отцу скажи, пусть обо мне не думает. Я для него погиб. И пусть у него все будет хорошо.
Виктор вышел и вздохнул. Все, с прошлой жизнью покончено. Впереди новая жизнь.