7 октября 1828 года, маркиз Барбасена и маленькая королева Португалии Мария II, прибыли в Лондон. Напомню, что от поездки в Вену, где должна была воспитываться королева согласно первоначальному плану, маркиз предпочел отказаться, так, на всякий случай, ради соображений безопасности. Хотя вряд ли Марии могла угрожать серьезная опасность при дворе ее родного деда, императора Франца, скорее ее приезд ставил в неловкое положение австрийских дипломатов, поддерживавших короля-узурпатора Мигела. Так что Лондон был относительно нейтральным местом, где к тому же королеву могли принять с подобающими почестями.
Между тем, перед Фелисберто де Оливейра Орта стояла и еще одна важная политическая задача – найти для императора Педру новую супругу. В декабре 1826 года скончалась Мария Леопольдина Австрийская, первая жена императора Бразилии и мать его пятерых детей (еще двое скончались в младенчестве). Надо сказать, что Педру легкомысленно посчитал поиск новой жены делом нетрудным и незатейливым. Барбасена получил велеречивые инструкции, согласно которым невеста должна была соответствовать четырем пунктам - хорошее происхождение (то есть, королевское, и наверняка здесь подразумевалось – дочь или в крайнем случае внучка правящей королевской особы), красота, добродетельность и культурная образованность.
Но посла императора сразу поставили на место. Применительно к XVIII – XIX векам можно говорить уже о значительной женской эмансипации в аристократических кругах. Во-первых, просто так знатную девушку под венец уже не отправишь, исходя из политических и династических соображений (не говоря уже о том, чтобы запросто упечь в монастырь), приходилось интересоваться ее личным мнением по поводу жениха.
Во-вторых, и к самим соискателям невест королевской крови, родители этих невест стали гораздо требовательнее. Вопросы религии было решить гораздо проще, чем вопрос изрядно подмоченной репутации, и ничто не могло испортить ее больше, чем прошлые внебрачные связи.
Если еще в начале XVIII века, высшее общество с некоторым удивлением поглядывало на короля Испании Филиппа V и его старшего брата герцога Бургундского, как на людей слегка не от мира сего, по причине того, что они блюли строгую верность своим женам, то в XIX веке эта верность уже стала нормой. И считать несерьёзными (в лучшем случае) стали как раз любвеобильных особ, на фавориток королей и принцев перестали смотреть сквозь пальцы, времена стремительно менялись, приходилось учитывать и мнение подданных (своих и чужих), которые уж точно подобных увлечений не одобряли. А так как образованных людей среди простонародья становилось всё больше, то они еще имели «нахальство» об этом писать в газетах, не особо стесняясь если речь о чужом государе.
И вот как раз у Педру I с этой хорошей репутацией, мягко говоря, не сложилось. Если в государственной жизни он был прогрессивным либералом и конституционным монархом, то вот в семейной – вел себя подобно королям прошлых веков и как будто даже не понимал, что наличии у него любовницы унижает его императрицу. Дело усугубилось тем, что преждевременная смерть Марии Леопольдины, как это часто случается, обросла слухами – в народе и вовсе поговаривали, что Педру жену избивал.
Это уже, конечно, перебор, но вот то, что императрица находилась в сильной депрессии из-за того, что ее царственный супруг вел себя в лучших традициях Франциска I и Генриха II, сомнению не подлежит. Император без всякого смущения поселил главную фаворитку Домитилу де Кастро (1797-1867) во дворце, даровал ей титул маркизы Сантос (сама по себе скандальная история) а также официально признал своего первого ребенка от этой связи – Изабель Марию.
Были у него и другие конкубины: прижил он сына с французской модисткой и еще одного, как ни странно, с сестрой вышеупомянутой Домитилы. Этих детей, как и остальных от Домитилы, Педру узаконивать уже постеснялся.
Глядя на портреты Домитилы де Кастро непросто понять, чем она могла привлечь своего щеголеватого царственного друга. Вот, например, на этом полотне ей примерно 31 год. Правда, необходимо учитывать, что уже к этому времени маркиза Сантос родила восьмерых детей - трех от первого мужа и пятерых от императора (три мальчика не пережили младенчества), да и во втором браке у нее будут еще шестеро (четверо из которых доживут до совершеннолетия).
Благодаря такому «знатному» багажу письма маркиза Барбасена с «интересным предложением» встречали при королевских дворах Европы с холодным презрением. Позднее с таким отношением столкнется и Наполеон III, когда, став императором наконец-то надумает вступить в законный брак и обязательно с настоящей принцессой. Внезапно обнаружится, что вот персонально для императора Франции настоящей принцессы нет и никогда не будет. И не только потому что Луи Наполеон - выскочка в глазах старых родов, но большей частью потрепанный жизнью Казанова не первой молодости. Так что, придется выбирать кого поскромнее.
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017