Сколько бы вы ни упрашивали, я ни за что не расскажу вам настоящую историю. Её просто не выдержит цензура Ютуба или Дзена.
Но тем не менее, даже эта упрощённая версия повергнет вас в ужас и, скорее всего, приведёт в шок слабонервных и неврастеников.
Так что приготовьтесь к самой жуткой, отвратительной, бесстыдной и зловещей истории, построенной на самых что ни на есть реальных событиях.
В итоге вы убедитесь, что ликантропия, или оборачивание в зверя, давно уже существует в нашем обществе, и мы с вами частенько с этим сталкиваемся, просто не всегда способны различить в тенях и ночных шорохах мерзкую тварь, ненароком пересёкшуюся с вами по пути к своей жертве.
Началось всё довольно банально, в 1994 году. После развала СССР люди жили совершенно по-разному. Большая часть населения погружалась в массовую историю безденежья и утопических обещаний Запада в виде жвачки, модных шмоток и дорогих машин.
Однако были и такие ребята, которые всё это имели совершенно свободно. Я не говорю про банальный рэкет или новых русских, если, конечно, вы помните, кто это. По-современному — олигархи. Блатные депутаты и подобное.
Я говорю о людях, которые жили скорее на костях других. Огромное количество невинных душ закопано или вывезено за границу по частям.
На улицах хватало женщин, девушек и детей. И самое лучшее, что могло их ждать — это проституция по принуждению где-нибудь за границей.
Но чаще всего такие воротилы действовали с одной лишь целью — разобрать человека, будь то взрослый или ребёнок, на органы и вывезти за границу.
Причём зачастую части тела отнимались постепенно, как с куста со спеющими помидорами.
Случай, который вышел за рамки того, что ожидали преступники и потом никак не могли толком описать в милиции при описании всех фактов, произошёл с обычным мужчиной, жена которого пропала вслед за ребёнком.
Олег был простым семьянином. Он достиг своих тридцати лет и повстречал её — любовь всей своей жизни. Оля была красавицей: тонкая талия, крупные бёдра, грудь что надо. Симпатичная миловидная мордашка и ласковые, нежные, тонкие пальцы.
Оля понимала его с полуслова. Олег тысячу раз наслаждался с ней разговорами у реки, наблюдая за вечерней зорькой.
Их идиллия нарушалась только его желанием поскорее обнять и поцеловать свою будущую жену.
Через год у них появилась дочь. Леночка быстро росла, она была умной девочкой и практически никогда не капризничала.
Всё, что оставалось, — это просто придаваться радостям воспитания.
К шести годам она уже легко справлялась сама с дорогой в подготовительный дошкольный класс школы номер 47 города Кемерово.
Грязные улочки и тяжёлый воздух заполняли лёгкие Олега, когда он возвращался домой.
Он думал о том, как прокормить семью после сегодняшней очередной обещанной, но не выплаченной зарплаты в автобусном парке, где он трудился простым водителем.
Никогда не высыхающая лужа перед подъездом у канализационного люка в свете фонаря отразила его, и он ненадолго задержался, чтобы хмыкнув слабо кивнуть мужчине, рано полысевшему и с небольшим животиком, в которого он превратился за эти небольшие шесть лет семейной жизни.
Дверь подъезда открывалась простой комбинацией нажатия на металлические кнопки с цифрами.
Лифт, как обычно, стоял раскрытый на первом этаже, из него доносился не меняющийся запах мочи и сигаретного дыма. Олег решил, что на сегодня хватит с него удручающих поездок, и отправился по лестнице самостоятельно, как говорится, сам своим пешком, не побоявшись подняться на восьмой этаж.
На пролёте где-то между четвёртым и пятым этажом он нарвался на бродячего пса. Тот, по всей видимости, спал, и, будучи притаившийся в ночи, был сметён поднимающимся по лестнице Олегом. Мелькнули острые белые клыки, и щиколотку Олега прорезало насквозь.
— Ай, сукааа! — Олег даже не сразу понял, что это было. Но зато успел перепугаться.
Жена дома встретила его с отчаянным криком:
— Наконец-то ты пришёл!
— Дааа, еле добрался. А что случилось? — Олег, сняв ботинок, рассматривал, как алая кровь стекает из глубокого прокуса и льётся прямо на пол их съёмной квартиры.
Ольга же, не обращая внимания, затараторила:
— Нету её, час-то где какой! Я и в школу ходила, и все гаражи излазила, и в милицию звонила — нету!
Олег поднял бровь:
— Лены нет? А ты подружкам звонила? — но увидел дежурное место жены возле тумбочки с телефоном в прихожей.
— Так... Этого ещё не хватало. Ну, я ей покажу, как найдётся!
— Думаешь, найдётся? — со слезами на глазах прошептала Ольга.
— Конечно, Оль, ну не в первый же раз!
Олег прошёлся до кухни, где, достав скудную аптечку, перевязал ногу и обработал укус бродячего пса.
Эх, не хватало ещё бешенство подцепить. Это, пожалуй, будет окончательным аккордом в крышку гроба сегодняшнего дня.
***
Купи! Купи! Купи! — кричали подружки Марине.
Вот она, вольная жизнь. Папа Марины был довольно известным бизнесменом, его фирма при помощи китайских аппаратов, смекалисто переделанных из машин для вязки макарон в автоматизированную линию по лепке пельменей, выжимала из кошельков простых работяг те самые гроши, что они приписали на продукты к вечеру.
Пельмени стали вообще целым культом благодаря Егорову во всей России.
И вот она — Марина Егоров, его старшая дочь, окончив очередной день в университете, вместе с подружками стояла и выбирала себе платье ко дню рождения.
Отец, как обычно, щедро одарил дочь купюрами из собственного кошелька, и Марина вполне могла позволить себе купить любой наряд в любом, даже самом дорогом бутике этого в каком-то смысле захолустного городишка.
— Ой, нет, девочки, я это носить даже и секундочку не буду, — она взяла в руки другой наряд, что мерила раньше.
— А вот это в самый раз, — протянула она, прикинув к себе брючки с лейблом кутюр.
Девчонки ахнули, понимая, что тут в её руках почти вся годовая зарплата их родителей вместе взятых.
— Вам оформить? — поинтересовалась дама, всё это время терпеливо ждавшая неподалёку и услужливо придерживающая ещё целый ворох нарядов, что сменила Марина до этого.
Спустя полчаса Марина шла по улице и думала про себя, как же неудобно расположена парковка для клиентов, ей придётся обойти здание, чтобы добраться до машины с водителем, которую прислал папа.
Чёрное небо ознаменовало наступление ночи последним поглощённым лучом света.
Шаг девушка прибавила, когда было уже поздно. Медленно двигающаяся за ней иномарка без номеров перерезала ей путь, заехав прямо на тротуар. Марина даже не успела пикнуть, как вдруг её обхватили грубые мужские руки и потащили в салон машины.
***
Мужчины затолкнули Марину в чёрный Mercedes, дверь закрылась с глухим стуком, и машина сорвалась с места. В течение нескольких минут городские огни, витрины и фонари сменились тёмными улицами, редкими домами и глухими промышленными районами. В салоне стояла удушающая тишина, нарушаемая лишь ровным урчанием двигателя. За окнами пролетали силуэты домов, погружённых во мрак. Марина попыталась собраться с мыслями, её сердце колотилось, но она знала — если не возьмёт себя в руки сейчас, то будет слишком поздно.
— Вам нужны деньги? — хрипло сказала она, пытаясь удержаться от паники. — Мой отец... он заплатит. Сколько хотите! Но если хоть что-то со мной случится, он вас найдёт. Всех до единого! Вы не знаете, с кем связались! Он с такими людьми работает, да они семьями народ хоронят в подвалах и ничего им не бывает, вас всех найдут.
Один из похитителей, водитель, усмехнулся, не оборачиваясь. Мужчина, сидящий рядом с ней, медленно снял маску, давая Марине понять, что им нечего бояться.
— Да успокойся ты, девочка, — сказал он, лениво потягиваясь. — Ты думаешь, что мы боимся твоего папаши? Ты не поняла... Нас не волнует выкуп. — Он посмотрел на неё долгим холодным взглядом. — Ты нам не нужна живая.
Марина похолодела. Её страх превратился в настоящий ужас.
— Продадим тебя на органы, — добавил другой мужчина с переднего сиденья. — И знаешь что? За такие, как ты, можно выручить больше, чем твой отец мог бы предложить. Печень, почки, сердце — ты нам вся сгодишься.
— Ничего личного, — вставил третий. — Просто бизнес.
— Вы... что? — Марина попыталась вздрогнуть, но руки её не слушались. — Вы не уйдёте от этого! Отец...
— Отец твой ничего не узнает, — перебил её первый, склонившись к ней ближе. — Думаешь, почему мы сняли маски? Потому что тебе недолго осталось, поняла?
— Везите её на склад, — холодно скомандовал водитель, и машина, вырулив на глухую окраину, понеслась вперёд, не оставляя Марине никакого шанса.
***
Машина остановилась где-то на окраинах города. Это место, на первый взгляд заброшенное, источало сырость и забвение. С виду — обычное промышленное здание советских времён: обветшавшие кирпичные стены, ржавые ворота и тусклая лампа, едва освещающая вход. Склад располагался на окраине Кемерово, далеко от людных улиц и привычной суеты.
Возле ворот сидел сторож. Его одежда была грязной, а взгляд стеклянным — очевидно, что он был под градусом. Едва он заметил машину, то лишь кивнул, лениво махнув рукой в сторону, чтобы водитель проезжал дальше. Сторож не выглядел заинтересованным в происходящем. Он был привычен к таким визитам.
Машина остановилась у главных дверей склада, скрипнув тормозами. Двое мужчин, сидевшие спереди, вытащили Марину, которая тщетно пыталась сопротивляться, но всё происходило слишком быстро и бесконтрольно. Её окружал запах сырости и металла, и в этот момент она поняла, что оказалась в настоящей ловушке.
Когда их привели внутрь, склад оказался большим, запущенным, пропитанным запахом масла и пыли. Её повели через коридоры, пока они не остановились перед контейнером, который выглядел как временное жильё, оборудованное спальней. Внутри тускло горела лампочка, а кровать с ободранными простынями добавляла этому месту страшную атмосферу.
Возле контейнера их уже ждал солидный мужчина, облачённый в дорогой костюм. Его фигура — внушительная, грузная — выглядела нелепо на фоне этого мрачного интерьера. Лицо его озарилось мерзкой ухмылкой, когда он увидел Марину.
— Добро пожаловать, Марина, — произнёс он с ужасающей холодностью. — Я владею этим складом и, знаешь ли, небольшим бизнесом. Не стану скрывать: твой отец был слишком гордым, отказался сотрудничать со мной. А мы ведь могли решить дело мирно. Но раз уж вышло так… Придётся нам разобраться с "неувязочкой".
Он сделал шаг вперёд, приближаясь к ней. Его взгляд был жестоким и хищным.
— Да и кроме того, у меня есть одно правило. Прежде чем... как сказать, "пустить человека в оборот", я люблю немного "развлечься". Молодые леди, такие как ты, — это моё слабое место. Так что, — он посмотрел на неё сверху вниз, — сегодня ты моя, а завтра станешь просто набором "запчастей".
Марину грубо бросили в контейнер, который стоял в углу полузаброшенного склада.. Мужчина зашёл следом, закрыв за собой тяжёлую дверь. Внутри контейнера повисла напряжённая тишина, казалось, даже стены давили на неё.
Через несколько минут тишина разорвалась криком, который пронзил воздух и отразился от стен пустого склада, заполняя всё пространство.
Стоящий снаружи двери бугай, до этого размышлявший о чем-то своем услышал отвратный звук рвущейся плоти и поспешно постарался выйти из склада что бы продолжить сторожить подальше.
****
Олег шагнул на ночную улицу из здания милиции, тяжёлая металлическая дверь глухо захлопнулась за ним. Под ногами шуршали окурки и клочки бумаги, разбросанные вокруг заржавевшей урны. Едкий запах бензина и сигарет, смешанный с холодным ночным воздухом, тянулся по пустым улицам. На месте участка, где когда-то находилась защита, теперь стояло заброшенное здание с грязными окнами и облупившейся краской. Старый, облезлый вывеской с выцветшими буквами «Милиция» едва угадывался под толстым слоем пыли и времени. Рядом с крыльцом вяло курил дежурный, которому, похоже, было безразлично, что кто-то ищет свою дочь.
«Никакой помощи, — мелькнуло в голове Олега. — Только показуха». Теперь милиция и криминал казались сплетёнными в один жгут, который душил простых людей. Всё, что ему говорили внутри, звучало как дежурные фразы: «Поищем, подождите, идите домой, позвоним, если что».
Медленно шагая по дороге, он не мог отделаться от мысли, что всё было впустую. Он снова прошёл от школы до дома — мимо гаражей, где местные пацаны глушили водку в «ночных посиделках», мимо заброшенных ларьков и мусорных контейнеров, которые стояли переполненные. Пахло сыростью и пылью, а свет уличных фонарей привлекал толпы мотыльков которым суждено было умереть этой ночью.
Скоро начнёт светать. Олег вглядывался в тёмные углы улиц, пытаясь ухватиться за хоть какой-то намёк, знак, что его дочь могла быть где-то рядом. Нога, укушенная несколько часов назад, больше не болела. Он даже не сразу заметил, как ушла боль.
Олег в очередной раз шёл по пустынной улице, держа в голове только одну мысль: "Найти дочь". Его ноги автоматически вели его по маршруту, который он уже не раз прошёл — от школы до дома, туда и обратно. Всё вокруг казалось замершим, даже редкие огни фонарей только слабее отблескивали на его пути.
Он медленно проходил мимо гаражей, где изнутри доносились громкие крики и смех. Там, как всегда, собиралась местная шпана — "пацаны". Уже который раз Олег проходил мимо них, стараясь не привлекать внимания, но в этот раз судьба решила иначе. Из одного из гаражей, покачиваясь на нетвёрдых ногах, вышел молодой парень в белых, уже замызганных кроссовках и простой майке. Лицо его было красным, а изо рта разило алкоголем.
— Дядь, дай закурить, — парень нетрезво пошатнулся и облокотился о стену гаража, лениво уставившись на Олега.
Олег бросил на него быстрый взгляд, но прошёл дальше, не сказав ни слова.
— Эй, ты чё, не слышишь? Я сказал, дай закурить! — голос парня стал злее, а сам он сделал несколько шагов в сторону Олега.
Через мгновение из тени появился ещё один "пацан" — такой же молодой, с заплывшими глазами и цепью на шее. Из гаража, откуда они вышли, доносилась музыка — на весь район играла песня "Демобилизация". У стены стояла старая белая девятка, явно повидавшая не одно приключение.
— Да забей ты на него, Санёк, — пробормотал второй, хватая Олега за плечо и развернув к себе лицом. — Он тебе даже закурить не даст. Видишь, какой деловой?
— Ты чё, реально, дядь? — Санёк снова приблизился, хлопая по карманам Олега. — Деньги есть? Бабки давай!
Олег оттолкнул его руку, не желая вступать в конфликт.
— У меня нет на вас времени, — сухо произнёс он.
Пацаны переглянулись, и в глазах одного из них мелькнуло что-то недоброе. Второй, который стоял чуть дальше, резко вынул нож из кармана и двинулся к Олегу.
— Ты, значит, герой, да? — сказал он, его голос пропитан злостью и презрением. — А что, если я тебя порежу?
Не успев осознать, что происходит, Олег почувствовал резкую боль в боку. Нож вошёл неожиданно легко. Он судорожно схватился за рану, его ноги подкосились, и он упал на колени.
— Ну что, мужик, теперь ты заплатил, — ухмыльнулся первый пацан, а второй, быстро оттащив Олега в кусты, шепнул: —Тут полежи. Ночь длинная, никто тебя искать не будет.
Они быстро вернулись к своей девятке, сели в машину, и, под аккомпанемент оглушительной музыки, скрылись в неизвестном направлении, оставив Олега одного, истекающего кровью.
*****
Оля выскочила на ночную улицу, тревога сжимала её сердце. Воздух был плотным и холодным, словно сама ночь надавливала на плечи. Она кутается в тонкую кофту, пытаясь согреться, но в голове были только мысли об Олеге и дочери. Его нет уже несколько часов. Где он? Они же вышел искать Леночку, как он мог пропасть? Слёзы медленно стекали по щекам, но Оля решительно двинулась по знакомой дороге, той самой, по которой они ходили столько раз — от школы до дома, по пустым тротуарам, мимо знакомых мест.
Её шаги звучали в тишине, каждый звук отдавался в голове, как эхо. Оля чувствовала себя потерянной, одинокой в этом городе, который, казалось, затаился. Но внезапно тишину пронзил рев мотора. Из-за угла дома выехала белая «девятка», фары ослепляли её, заставив прищуриться. Музыка взорвала ночной воздух, и машина резко затормозила рядом с Олей.
Олег, лежащий неподалёку в кустах, пытался приподнять голову, но силы покидали его. Он едва ощущал своё тело — рана от ножа давала о себе знать каждой секундой, пульсирующая боль пронизывала его бок. Кровь продолжала сочиться, оставляя красные пятна. Глаза затуманились, но он всё ещё мог видеть, как по улице, освещённой редкими фонарями, выехала белая "девятка".
Её фары слепили его, но он узнал их: это были те самые ублюдки, которые бросили его здесь несколько минут назад. Громкая музыка прорезала тишину ночи, и машина резко остановилась. Водитель и трое пассажиров вывалились из машины, продолжая кричать и улюлюкать. Сквозь этот шум он услышал шаги… Это была Оля. Она шла по тротуару, не зная, что её ждёт впереди.
*****
— Эй, красавица! — выкрикнул один, шатаясь. — Куда так поздно? Пойдём с нами!
Оля попыталась сделать шаг назад, но они уже окружили её, хватая за руки. Она попыталась вырваться, но это только раззадорило их. Один из парней, высокий и лысый, схватил её за волосы и резко дёрнул на себя. Оля вскрикнула от боли, её сердце колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу.
— Не трогайте меня! — закричала она, но голос её был глухим и слабым.
— Ты чего такая дерзкая? — услышала она и почувствовала, как чей-то кулак с силой ударил её по лицу. Всё потемнело, ноги подкосились, и она рухнула на асфальт. В её голове раздался гул, глаза застлала пелена, но она всё ещё слышала, как они с издёвкой смеются над ней.
Олег, лежащий неподалёку, истекавший кровью, из последних сил приподнял голову, пытаясь понять, что происходит. Он видел, как они окружили её, как её тонкая фигурка исчезала среди этих мужланов, как один из них толкнул её к машине. Вечерний воздух наполнился её слабым криком. Она попыталась вырваться, но тут же получила удар в лицо. Оля пошатнулась, схватилась за щёку, но они продолжали смеяться и тянуть её к машине.
— Садись, садись, — послышалось из машины. — Щас поедем, крошка!
Девятка сорвалась с места с визгом, и Оля исчезла вместе с ними, оставив Олега на обочине, одного, с кровоточащими ранами и немым криком в сердце.
*****
Утром, когда город только начинал пробуждаться, прохладный воздух всё ещё напоминал о ночи. Солнце едва проклёвывалось через серые облака, освещая улицы холодным, бледным светом. Где-то неподалёку, за гаражами, блуждал бомж, собиравший бутылки. Он неспешно передвигался по дворам, тщательно осматривая каждый уголок в поисках чего-то ценного.
Проходя мимо густых кустов, он внезапно заметил что-то необычное. Прищурив глаза, старик увидел на земле окровавленное тело. Он сперва подумал, что это очередной "отдохнувший" пьяница, но пригляделся и понял — человек ещё дышит.
— Эй, мужик! — позвал он, но не получил ответа. Бомж присел рядом, ощупывая тело. Олег был едва жив, истекая кровью, и только слабое дыхание выдавало его присутствие в этом мире.
— Ну, дела… — пробормотал старик и, поднявшись, поспешил позвать своих приятелей.
Через несколько минут к месту происшествия подошли ещё двое. Они недолго совещались, что делать. Было понятно, что человек серьёзно ранен, и если ничего не предпринять, он точно умрёт. Один из бродяг предложил оттащить его к таксофону, который находился неподалёку от дома, прямо с торца, возле старого подъезда.
Старый таксофон, который ещё помнил времена, когда люди массово пользовались такими телефонами, выглядел потрёпанным, но, к счастью, был рабочим. Они с трудом дотащили Олега, положили его на землю, а один из них вставил монетку и набрал 03.
— Алло? Скорая? Тут человек… умирает. Приезжайте быстрее!
Ожидая приезда машины, они стояли рядом, переговариваясь и поглядывая на раненного.
Когда скорая наконец прибыла, врачи быстро оценили состояние Олега и, не теряя времени, погрузили его на носилки. Его срочно доставили в ближайшую больницу, где медики тут же начали борьбу за его жизнь. Ему сделали переливание крови, пытаясь восстановить её потерю, и после операции он снова погрузился в бессознательное состояние.
Через несколько часов, когда Олег пришёл в себя, первым, что он увидел, был доктор, стоявший у его кровати.
— Вы в надёжных руках, — спокойно произнёс врач, видя, что Олег очнулся. — Вам повезло, что вас нашли вовремя.
Олег попытался что-то сказать, но слабость не позволяла ему даже открыть рот. Он вспомнил ночную сцену с Ольгой.
Олег медленно поднялся с больничной койки, чувствуя, как каждая мышца отдаёт болью после операции. Едва не потеряв равновесие, он ухватился за стену, но внутреннее беспокойство не позволяло ему остаться. Тело ещё слабо, но разум подстёгивал его идти вперёд, несмотря ни на что. Коридор больницы освещался тусклыми лампами, и звук его шагов гулко раздавался по пустым стенам.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как его догнал врач.
— Что вы делаете? — воскликнул тот, подбегая к Олегу. — Вам нужно отдыхать! Вы едва перенесли операцию!
Санитары, крепкие ребята с серьёзными лицами, подоспели на помощь, пытаясь утащить Олега обратно в палату. Один из них схватил его за плечо, второй за руку, но Олег, словно в порыве ярости, легко оттолкнул их. Казалось, что его раненое тело черпает энергию из какого-то невидимого источника. Санитары не могли понять, откуда в этом человеке, только что лежавшем под капельницей, взялась такая сила.
Врач отступил на шаг, ошеломлённый увиденным.
— Как такое возможно... — пробормотал он, поражённый тем, как Олег, которому следовало бы едва дышать, шёл с такой решимостью.
Но слова врача остались в стороне — его голос не мог удержать Олега, двигавшегося по больничному коридору. Тогда врач решился на последнюю попытку.
— Подождите! Ваша жена... — он выдохнул, будто понимая, что это единственный способ остановить его. — Ольга в реанимации. Она в тяжёлом состоянии.
Эти слова, словно холодный ветер, ударили Олега. Он замер на месте. Внутри него разгорелась буря чувств, которых он не мог подавить. Спиной к врачу, не в силах повернуться, он сжал кулаки, и тихий стон вырвался из его горла.
ТУТ ОБРУБИТЬ НА ЮТУБЕ.
****
Тусклый свет ламп мерцал вдоль длинного коридора, отбрасывая мутные отблески на влажные, облупившиеся стены. Мужчина уверенно шагал по нему, сжимая в руке белый кейс. Шаги гулко отдавались в тишине пустого помещения, лишь изредка перекрываемой стуком капель, срывающихся с трубы где-то в глубине.
Проходя мимо одной из дверей, он бросил мимолётный взгляд сквозь мутное стекло. За ним виднелись несколько тел, аккуратно уложенных на носилках и прикрытых простынями. Мужчина хмыкнул и, даже не замедлив шаг, коротко кивнул стоявшему рядом бандиту, небрежно прислонившемуся к стене с сигаретой в руках.
— Когда тела в крематорий повезут? — не останавливаясь, спросил он.
— Утром, к десяти. Всё по графику, — ответил бандит, выдохнув струю дыма.
Мужчина кивнул, прибавив шаг, и вскоре скрылся за массивной дверью с надписью «Холодильник». Холодный воздух обжёг лицо, едва он переступил порог, и лёгкий иней покрыл его ботинки при каждом шаге.
Густой, ледяной пар вырвался из резервуара, когда мужчина приоткрыл его крышку. Рука на мгновение замерла, чувствуя холод, исходящий изнутри. Он аккуратно извлёк плотный пакет, слегка побелевший от инея, и бережно уложил его в свой кейс. Ещё раз окинув взглядом просторный холодильник, где ровными рядами стояли такие же резервуары, мужчина коротко вздохнул. Работа была сделана.
Закрыв кейс, он быстрым шагом направился к выходу, где его уже ожидала машина. Чёрный микроавтобус с надписью «Скорая помощь» на борту стоял у двери. Внутри горел свет, а водитель, нервно курил, поднял глаза лишь тогда, когда мужчина приблизился.
— Срочный заказ? — небрежно бросил водитель, бросив взгляд на кейс.
— Да, срочный. В больнице ждут, — коротко ответил мужчина, забираясь в машину.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, и машина тронулась с места.
Алексей уверенно держал кейс в руках, когда вышел из здания больницы куда его отвозила частная скорая. Солнечный свет скользнул по его лицу, но он не заметил этого, погружённый в свои мысли. Деньги за доставку груза он только что получил, тяжёлая пачка плотно уложенных купюр в руках добавляла приятную тяжесть к кейсу. Мужчина быстрым шагом направился к стоянке.
В подземном гараже его уже ждал чёрный «Мерседес», сверкающий в полутьме. Открылась дверь, и Алексей сел внутрь. В салоне его встретили двое мужчин с хмурыми лицами, один из них по-деловому спросил:
— Всё на месте?
Алексей молча передал деньги.
— Отлично. Новый заказ на подходе. Клиент важный, проблемы с сердцем, — сказал водитель, начиная движение. — Нужно в аэропорт, полетишь в Стамбул. Бабки переведём через банк.
Машина ускорилась, и тишину дороги прервал оглушительный звук удара — их резко врезали сбоку. Всё вокруг закачалось, а Алексей ощутил резкую боль в ноге. Кейс вылетел из его рук, разлетелись стекла, и он почувствовал, как его швырнуло на дверь. Воздух наполнился запахом бензина и раскалённого металла.
— Твою мать… — проскрипел он сквозь боль, чувствуя, как нога наполнилась тяжестью. Кровь стекала по джинсам.
Мгновения спустя, его вытаскивали из машины — перед глазами всё плыло. В ушах гудело, и он едва различал, как его загружали на носилки и быстро везли обратно в больницу.
Только что он вышел отсюда с пачкой денег, а теперь — возвращался с переломом ноги и смутными мыслями о том, что не успел довезти важный груз...
*****
Олег медленно вошёл в палату, и вид жены ударил его в сердце сильнее, чем всё, что произошло за последние сутки. Ольга лежала без движения, её лицо было изуродовано, опухшее, так сильно, что он с трудом мог узнать свою любимую. Ноги и руки закованы в гипс. Воздух палаты был пропитан больничной стерильностью и звуками аппаратов, отслеживающих её состояние.
Олег стоял у изголовья и не мог отвести глаз. Она дышала тяжело, и каждый вдох казался таким слабым, что Олег внутренне сжимался, боясь, что следующий может не наступить. Он подошёл ближе, попытался взять её за руку. Он сжал кулаки, осознавая что не может помочь ей.
За ним раздались шаги, и в палату вошёл врач. Его усталое лицо было серьёзным, но, как и всегда в больничных стенах, не показывало никаких эмоций.
— Вашу жену нашли утром в мусорном контейнере, — начал врач, его голос был ровным, — Мусорщики чуть было не закинули её вместе с отходами в кузов, но одна из соседок видела, как ночью подъехала белая девятка. Выбросили её прямо в бак, как вещь. Без сознания. Повезло, что её заметили вовремя, иначе всё могло закончиться гораздо хуже.
Врач замолчал, но Олег едва слушал. Ему казалось, что время остановилось. Слова врача звучали как шум на заднем плане. Он снова посмотрел на Ольгу. Казалось, она была так близко, но в то же время дальше, чем когда-либо. Ярость начала заполнять его изнутри. Кулаки Олега сжались так сильно, что костяшки побелели. Гнев был таков, что внутри всё кипело и бурлило, словно вулкан перед извержением, но снаружи он не издавал ни звука. Только одна-единственная слеза, мужская и горькая, медленно скатилась по его щеке.
Он вышел из палаты, направляясь к выходу из больницы. На улице его окутал холодный утренний воздух. В голове всё ещё звучали слова врача, и в груди гнев бурлил, не давая дышать. У входа стоял медбрат, и Олег, не думая, попросил у него сигарету. Закурив, он сделал глубокую затяжку, но тут же понял, что дым противен ему, как никогда. Он почувствовал горечь во рту, и с отвращением выкинул сигарету на тротуар, раздавив её подошвой ботинка.
Он посмотрел на больничное здание. Где-то в этом хаосе его жизнь рухнула з пару дней, и теперь он чувствовал, что должен что-то сделать, чтобы собрать осколки воедино.
***
Олег заметил, как к входу в больницу подъехали несколько автомобилей милиции и репортёры с камерами. Они быстро направились внутрь, сопровождаемые офицерами. В их глазах горел интерес, а микрофоны уже были готовы ловить каждый звук. Сначала он не понял, в чём дело, но что-то внутри него заставило двигаться. Он последовал за ними.
На этаже, куда они направились, царило напряжение. Олег застыл у дверей, через которые можно было наблюдать происходящее. В центре внимания был Алексей — человек, который недавно попал в аварию. Вокруг него суетились полицейские, репортёры делали свои заметки, камеры щёлкали.
Один из журналистов, смело задав вопрос, прервал тишину:
— Алексей Генадьевич, вы были курьером? Это правда?
Алексей нервно оглянулся. Он явно не был готов к такому вниманию, особенно после аварии. Лицо его было бледным, руки дрожали. Полицейский, стоявший рядом, произнёс:
— На месте аварии был обнаружен кейс. Он был запечатан специальной защитой. Вы не хотите объяснить, что в нём?
Алексей молчал, сжав зубы. Его взгляд метался по лицам людей в комнате, но он не знал, что сказать.
Милиционер спокойно посмотрел на Алексея, поднимая бровь и тоном, полным упрёка, произнёс:
— Мы вскрыли ваш кейс, и там оказалось человеческое сердце. Вы ведь не сотрудник больницы, верно? И откуда вы его взяли, пока остаётся загадкой. Но знаете что? У нас есть веские основания полагать, что вы замешаны в криминальных структурах.
Алексей напрягся, его лицо оставалось бесстрастным, но глаза выдавали страх. Полицейский продолжил:
— Сейчас прокурор зачитает вам обвинение. И да, оно будет включать не только ваше участие в торговле органами, но и ваше возможное соучастие в пропаже людей с улиц. В том числе детей.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Репортёры записывали каждое слово, камеры продолжали щёлкать. Алексей был окружён. Но вскоре шум стих, когда все разошлись, оставив за дверью лишь двух ленивых милиционеров, поставленных на охрану.
Олег стоял неподалёку от репортёров и милиционеров, слушая, как прокурор зачитывал обвинение Алексею, курьеру органов. В этот момент в голове Олега начала крутиться одна единственная мысль: «Этот человек может знать что-то о Лене». Она пропала вчера, и теперь слова милиционера: «Этот человек причастен к пропаже людей на улицах» — резонировали в его сознании с невыносимой силой.
Он уже отчаялся за последние сутки, почти утратив надежду найти свою дочь, но теперь ситуация изменилась. Это не просто несчастный случай или очередное происшествие, а целая преступная сеть, которая могла быть связана с исчезновением Лены.
Его разум терзали разные мысли: если Алексей связан с преступной деятельностью, возможно, он в курсе того, что случилось с его дочерью. Олег вдруг ощутил прилив гнева. В его сердце разгоралось желание взять ситуацию в свои руки, не дожидаясь, пока правосудие будет волокитить дело.
Теперь всё зависело от того, сможет ли он как-то выведать у Алексея важную информацию, которая поможет ему спасти Лену, или хотя бы выяснить, что с ней случилось.
*****
Олег провёл остаток дня в больнице, выполняя необходимые процедуры. После осмотра врач направил его сдать анализы. Взяв направление, он прошёл по длинному больничному коридору к лаборатории. Медсестра за стойкой улыбнулась ему профессиональной улыбкой.
— Вам нужно сдать мочу по Нечипоренко, — сказала она, протягивая пластиковый контейнер. — Туалет прямо по коридору и налево.
— Понял, спасибо, — коротко ответил Олег, взяв контейнер.
Вернувшись спустя несколько минут, он передал заполненный контейнер медсестре.
— Результаты будут готовы завтра утром, — сообщила она, занося данные в журнал.
— Хорошо, — кивнул Олег и направился обратно в палату.
Вечер в больнице проходил тихо. В палате кроме него находился ещё один пациент — пожилой мужчина с перебинтованной рукой. Он читал газету, не обращая внимания на Олега. Из коридора доносились приглушённые шаги и голоса медсестёр. Олег лёг на кровать и вскоре уснул.
Утром его разбудил шум в коридоре. Олег поднялся, оделся и решил спуститься в холл. Спускаясь по лестнице, он заметил, как больница начинает оживать: пациенты и медперсонал спешили по своим делам.
В холле на стене висел старый чёрно-белый телевизор. Экран слегка рябил, но изображение было достаточно чётким. Вокруг собрались несколько человек — кто-то сидел на стуле, кто-то стоял, прислонившись к стене. По телевизору шли утренние новости.
Диктор с серьёзным выражением лица говорил:
— А сейчас перейдём к новостям, которые недавно взволновали общественность. Как стало известно, курьер, задержанный вчера с поличным, был принят по ошибке за криминального элемента. Алексей Григорьевич Мартынюк оказывается действительно работает в компании-перевозчике органов для трансплантации. Этот случай показывает, что на постсоветском пространстве необходимо тщательнее взаимодействовать с западными компаниями и налаживать партнёрские отношения, чтобы избежать в будущем таких вот казусных инцидентов.
— Вот тебе и милиция, — пробормотал один из зрителей, качая головой.
— Человека зря задержали, а шума-то сколько, — поддержал его другой.
Олег внимательно смотрел на экран, затем обернулся к соседу.
— Простите, а вы не знаете, где сейчас этот курьер? — спросил он.
— Отпустили его, наверное, раз ошиблись, — пожал плечами мужчина.
Олег подошёл к регистратуре, где за стеклом сидела медсестра.
— Здравствуйте, не подскажете, Алексей Мартынюк ещё в больнице? — обратился он.
— Доброе утро, — медсестра подняла глаза от бумаг. — К сожалению, я не владею такой информацией. Обратитесь к заведующему отделением.
В этот момент мимо проходил врач, который накануне осматривал Олега.
— Доктор, извините, — окликнул его Олег. — Вы не знаете, что с тем курьером, про которого в новостях говорят?
Врач остановился.
— Ах, вы про Мартынюка? Насколько мне известно, его уже выписали. Это было недоразумение.
— Понятно, спасибо.
Олег вышел из больницы на улицу. У входа стояли двое санитаров, курили и разговаривали.
— Слыхал про этого курьера? — сказал один, стряхивая пепел.
— Ага, милиция опять накосячила, — ответил другой.
Олег прошёл мимо них, направляясь к остановке. Город оживал: по дороге проезжали машины, спешили прохожие. Он остановился, обдумывая услышанное. Затем решительно двинулся в сторону центра города.
На улице у киоска он заметил свежие газеты. На первой полосе одной из них была фотография Алексея и заголовок: «Курьер органов или преступник?».
Олег купил газету и быстро пробежал глазами статью. Журналист описывал ситуацию, упоминая о недоразумении и описывая жизнь Мартынюка, судя по статье этот товарищ жил даже неподалеку от дома Олега, в старом частном секторе который все никак не снесут.
Спрятав газету под мышку, Олег решительно зашагал дальше. У него появился план действий.
***
Олег сидел в тишине своей съёмной квартиры, глядя в пустоту, и чувствовал, что что-то в нём изменилось. Он не ощущал боли, хотя знал, что швы ещё не до конца зажили, и они саднили при каждом движении. В его боку все ещё был след от раны, но это не имело значения. Внутри него росло чувство, что всё должно разрешиться иначе.
Ночь медленно опускалась на город, и, когда тьма покрыла улицы, Олег взял с кухни самый острый нож, предназначенный для разделки мяса. Тяжёлое лезвие блестело в свете уличных фонарей, когда он тихо вышел на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Его шаги были уверенными, он знал, куда идёт, и зачем.
Он подошёл к гаражам, там, где всё началось. Громкая музыка и крики раздавались из открытого гаража, словно кто-то устраивал очередной праздник жизни. Олег остановился на мгновение, вглядываясь в лица тех, кто весело прыгал под ритм басов. И тут его сердце замерло — среди танцующих он увидел того самого парня, который тогда просил закурить. Он даже не раздумывал.
Сжав нож в руке, Олег медленно подошёл к парню со спины. Словно тень, он приблизился вплотную, и, не теряя ни секунды, всадил лезвие прямо между рёбер. Парень вскрикнул от боли и попытался развернуться, но его ноги подкосились, и он упал на землю, корчась.
Музыка продолжала греметь. Из гаража выбежали ещё несколько человек, крича:
— Эй, ты что творишь, урод?! — закричал один из них, размахивая руками.
— Убери нож! — прокричал второй, хватая какую-то железную трубу, намереваясь ударить Олега.
Они ринулись на него, сжимая в руках всё, что попалось под руку — один схватил бутылку, другой металлический разводной ключ.
Удар в голову был сильным, и Олег почувствовал, как ноги подкосились, а тело упало на колени. Ещё секунда — и тьма перед глазами. Эти люди начали избивать его беспощадно, удары сыпались один за другим. Кто-то бил кулаками, кто-то — тяжёлыми ботинками прямо в лицо и рёбра. Казалось, что каждый удар должен был сломать кости, но Олег не чувствовал боли.
Он словно находился за гранью ощущений, как будто воспринимал всё происходящее иначе. Вся эта жестокость, весь этот физический урон — он лишь отмечал его, но не чувствовал. Это странно, подумал он, когда очередной удар ботинка пришёлся по его лицу. В этот момент что-то внутри него щёлкнуло. Его тело вдруг ожило, напряглось, и, напрягшись как пружина, он резко встрепенулся.
Олег поднялся, словно кто-то вытолкнул его изнутри. Его руки рванули вперёд, и он с лёгкостью отбросил тех, кто ещё несколько секунд назад был на нём. Их лица изменились: сначала это была уверенность в полной безнаказанности, а теперь — страх и удивление.
Мерзкая, вонючая тварь, бешеными глазами обводила пацанов, словно хищник, оценивающий добычу. Внутри неё кипела безудержная ярость, которая родилась из боли, скопившейся за последние часы. Это было больше, чем просто жажда мести — это была ненависть, подпитанная воспоминаниями о том, как эти мерзавцы издеваются над его Ольгой.
Каждая секунда превращала его тело в нечто невообразимое. Мышцы лопались, растягиваясь, словно волокна, и перерастали в ещё более массивные, бугрящиеся пучки, которые не вмещались под кожей. С каждой секундой его человеческая оболочка становилась всё меньше. Хруст раздавался от его ломавшегося лица, которое в мгновение превратилось в нечто похожее на волчью морду. Его дыхание стало свирепым, тяжёлым, как у загнанного зверя.
Олег с жаждой мести выбирал себе жертву. Один из нападавших, перепугавшись смерти, рванул к девятке, быстро достал оттуда потертый Макаров и, не раздумывая, выстрелил. Пуля со свистом вошла в тело Олега... но произошло ровно ничего. Твари было плевать на этот выстрел, её даже не тронуло.
В этот момент Олег узнал его. Это был тот самый, кто бил Ольгу, кто тащил её в машину той ночью.
Несколько предметов ударились в новое тело Олега, но это были не удары по нему, а скорее противостояние безумцев, которые уже потеряли всякую надежду на спасение. Ужас в их глазах пересиливал страх, но всё же они снова и снова бросались на него, не понимая, что их участь была решена в тот момент, когда они осмелились поднять руку на него и его близких.
Кровь сочилась, лилась на землю из каждой новой раны. Хруст ломаемых костей то и дело касался ушей. И так, пока не осталось ни одного живого ублюдка.
Олег огляделся: тела пацанов лежали переломанные, разорванные в неестественных позах. Он посмтрел туда, откуда ему показалось, что его ласково звали, словно по имени, окутывая в медный саван ночи.
Это была луна. Полная, жёлтая, огромная луна, она звала его, манила и давала власть над этой ночью. Олег напряг свой слух. Теперь он слышал всё на десяток километров: мог отделить звук капающего крана в доме напротив от шума ночного города.
Спустя полчаса Олег стоял у двери дома Алексея. Он не пытался прятаться или скрываться. Один мощный удар — и дверь с грохотом распахнулась. В доме было темно, только тусклые огни ламп освещали коридор. Спустя мгновение в коридоре послышались быстрые шаги, и на пороге показалась жена Алексея с перепуганными детьми. Завидев его, они закричали и побежали прятаться в зал.
Из спальни наверху послышались тяжёлые шаги, и Алексей, босиком и в одной футболке, спустился вниз по лестнице. Его глаза округлились от ужаса при виде того, что стояло в дверях — Олег, превратившийся в оборотня, с мощной фигурой, окутанной тенью, злобно смотрел на него. Алексей замер, отступая к стене, ноги подкашивались, и он едва не упал.
— Где они? — Олег заговорил низким, рвущим воздух голосом, приближаясь к нему медленно. Его взгляд прожигал Алексея.
— Чт... кто? — заикаясь, ответил Алексей, чувствуя, как страх завладевает им полностью. — Я... я только курьер. Я ничего не знаю!
Олег приблизился ещё ближе, и его рука сжала запястье Алексея. Кости затрещали.
— Где дети? Где т их держат? — голос Олега не оставлял выбора.
Алексей закричал от боли, падая на колени, но всё ещё пытаясь что-то скрыть.
— Я не виноват! — закричал он. — Это всё не я! Я просто передаю кейсы! Я не знаю, что в них!
Но Олег не отпускал. Он знал, что Алексей лжёт. Тот не мог просто быть сторонним исполнителем — и его страх выдавал это. Оборотень склонился над ним и заговорил тихим, угрожающим тоном:
— Ты можешь продолжать врать, но это тебе не поможет. Я накажу всех в этом доме если не заговоришь. Говори, пока не поздно.
Алексей, чувствуя, как холодный пот стекает по его лбу, сломался.
— Есть склад... на окраине... — произнёс он сквозь слёзы боли. — Там держат детей. Я не знал, что с ними делают! Я просто доставляю!
Олег отпустил его, но взгляд его оставался острым, будто лезвие ножа.
— Покажешь мне, где этот склад, — сказал он. — И если что-то пойдёт не так, ты пожалеешь, что родился.
Олег и Алексей подъехали к складу. Громоздкое здание выглядело заброшенным, как и многие другие постройки на окраине города, но Олег чувствовал, что внутри скрывается что-то мрачное и зловещее. В тусклом свете автомобильных фар он всё ещё выглядел почти человеком, хотя на пальцах продолжали блестеть острые, как лезвие, когти. Его глаза по-прежнему горели жёлтым светом, напоминая о звере, который дремал внутри.
— Это здесь? — прорычал Олег, обращаясь к Алексею, который судорожно сглатывал, пытаясь справиться с ужасом.
— Да, — срывающимся голосом ответил Алексей, избегая смотреть ему в глаза. — Здесь. Там внутри — клетки, комнаты для хранения… но я ничего не знаю о тех, кто там.
Олег стиснул руку Алексея на руле, чувствуя, как тот дрожит всем телом.
— Ты знал достаточно, чтобы возить детей туда, как товар, — прорычал Олег, его голос был полон презрения. — И ты был достаточно труслив, чтобы не задать вопросов.
Алексей тихо всхлипнул, его взгляд был полон мольбы.
— Я не хотел этого... — прошептал он. — Я просто исполнял приказы.
Олег выпустил из пальцев когти, которые с лёгкостью царапнули по сидению, оставляя глубокие следы.
— Всё, что ты мог сделать, — это ничего не делать, — сказал он тихо, с ледяной яростью в голосе.
Олег медленно провёл острым когтем по горлу Алексея, оставив едва заметный след. Тот замер, понимая, что его жизнь сейчас висит на волоске. Но Олег не убил его. Он поднялся и вышел из машины, оставив Алексея сидеть в кресле, задыхаясь от страха.
— Тебе повезло сегодня, — бросил он, не оборачиваясь. — Но если я узнаю, что ты ещё раз замешан в этом — мы встретимся снова. И тогда ты не уйдёшь.
С этими словами Олег исчез в темноте ночи, оставив Алексея в машине, трясущегося и поглощённого ужасом от произошедшего.
*****
Его строгий костюм идеально подчеркивал статус богатого бизнесмена, который привык решать все дела на уровне элиты. Просторный кабинет был наполнен дорогой мебелью, а вид из окна раскрывал панораму ночного города.
Соломон, человек с глубокими морщинами на лбу и пронизывающими глазами, вел переговоры с китайскими партнерами. Улыбаясь, он внимательно слушал их предложения, но в его глазах постепенно появлялась холодная скука. Когда один из партнеров осмелился выразить несогласие с условиями сделки, терпение Соломона истощилось.
— Вы хотите сэкономить на моём товаре? — его голос был тихим, но ледяным. — Вы забываете, кто я, — спокойно произнес он, слегка подняв уголки рта в опасной ухмылке. Его глаза начали светиться неестественным холодом, а сжатые губы раскрылись, обнажая острые белоснежные клыки.
Один из китайцев сжал кулак, но промолчал. Еще один из них успел крикнуть, но это был последний звук, который вышел из его горла. Соломон двинулся стремительно, будто молния хотя его жирное тело не должно было быть способно на такие трюки. Его клыки впились в шею ближайшего человека, кровь хлынула потоком, а вампир испустил глубокий вдох, наслаждаясь вкусом жизни, что вытекала из тела.Кровь капла по всем трем его подбородкам.
Последнего из партнеров Соломон не тронул, сразу. Он замер в страхе, глядя на обездвиженные тела своих коллег, не веря в то, что происходило.
— Знаешь, как это было? — сказал Соломон, облизав свои клыки. Он заговорил с тихой, почти гипнотизирующей интонацией. — Это было в семнадцатом веке. Я был таким же, как ты. Обычным человеком, который верил в силу власти и денег. Но однажды я заключил сделку, которая изменила все. Одна ночь в подвале, где я встретил своего создателя, — и я стал тем, кем являюсь теперь. Они обещали мне вечность... и не обманули.
Он сделал паузу, наблюдая, как страх парализует его последнюю жертву.
— Теперь я не просто человек. Я — бог в этой забытой брошенной стране. И ты мог бы стать следующим в своей, если бы не стал таким жадным — сказал Соломон, сжав челюсти и обнажая снова свои клыки, готовясь завершить начатое.
Понял твоё замечание. Постараюсь исправить ошибки и подойти к задаче с нужной глубиной.
Соломон и его помощник медленно шагали по тёмному коридору склада, их шаги гулко отдавались по бетонным стенам. Пробивающиеся сквозь щели светильников тусклые лучи едва освещали дорогу. Соломон, массивный, внушающий ужас своим видом мужчина, привычным движением поправил свой идеально подогнанный костюм и обернулся к помощнику.
— Сделку нельзя откладывать Сережа, — сказал он спокойно, но с внутренним огнём. — Клиенты ждут. Любая задержка может нам дорого обойтись.
Помощник, худощавый мужчина с усталым лицом, без слов кивнул и повёл его к одной из массивных дверей. Он аккуратно вставил ключ, повернул замок, и дверь с легким скрипом открылась. Внутри находились ряды детских кроватей, в которых лежали маленькие тела, словно брошенные игрушки. Тишина здесь была угнетающей, разбавляемая лишь тихим дыханием спящих.
— Все на месте, — холодно сообщил помощник, оглядывая комнату.
Соломон пристально посмотрел на детей, его глаза сверкнули в полумраке.
— Скоро их отправят к новым хозяева, — сказал он тихо, почти про себя. — Подготовь транспорт. Не хочу задержек. Клиенты заплатили немалые деньги.
Они закрыли дверь и двинулись дальше по коридору. На их пути встретилось ещё одно помещение, дверь которого была заперта на замок посерьёзнее. Помощник с натуженным усилием открыл её. Внутри висели тела людей, подвешенных за руки и ноги, будто для какой-то мерзкой выставки. От каждого человека тянулись трубки, по которым текла их кровь, направляемая в сложное оборудование.
Соломон, не меняя своего выражения лица, сел в большое кресло, стоящее прямо перед этой машиной. Он легко натянул на лицо маску, соединённую с трубками, и глубоко вдохнул, впитывая в себя густую, тёплую жидкость. Его лицо покрылось смертельной бледностью, но глаза сверкнули ярче.
С каждым глотком кровь добавляла силы, а усталость уходила прочь. Лёгкая улыбка мелькнула на его губах, пока он засыпал, впитывая последние капли жизненной энергии своих жертв.
Окружающее помещение наполнилось тяжёлой, зловещей тишиной. А дверь закрыли снаружи, запирая тяжелый сейфовый замок как в дорогих банковских ячейках.
*****
Олег бесшумно приблизился к огромному складу. Ночь густо накрыла окрестности, и только луна освещала его путь. Пульс частил, но тело оставалось собранным, будто натянутый лук. У него осталась лишь одна цель — спасти детей и покончить с этим кошмаром.
Сердце Олега с каждым шагом замедлялось, в ушах зазвучал ровный ритм, а вокруг всё стало казаться замедленным. Время словно застыло. Он достиг забора и оглядел территорию — двое вооружённых бандитов стояли у ворот, их силуэты чётко вырисовывались на фоне складов. Олег напрягся, вглядываясь в их лица, и медленно двинулся вперёд, сливаясь с тенью. Каждый шаг был выверен до миллиметра, каждый вздох — тихий и незаметный.
Бандиты стояли на месте, разговаривая о чём-то, пока их старший с рацией на поясе шарил в кармане зажигалку. Олег подобрался к ним сзади, молниеносно выхватил нож и ударил одного из них в шею. Второй бандит, заметив происходящее, потянулся к оружию, но Олег уже был рядом — хрустнуло горло первого, второй захрипел пронзенный насквозь острыми когтями.
Двигаясь дальше, Олег проходил через складские помещения, слыша, как вдалеке переговариваются ещё несколько охранников. Он чувствовал, что его не остановят пули. Обострённые звериные инстинкты подсказывали, что силы в нём не иссякают, а лишь разгораются ярче.
Он ворвался в следующий ангар, где, услышав его шаги, мгновенно раздался треск автоматных очередей. Пули дождём полетели в его сторону, каждая оставляя на теле кровавый след, но оборотень двигался вперёд. Его мышцы пульсировали, но ярость разгоралась. Взрыв боли заполнил его разум, но не остановил. Олег с рыком кинулся на ближайшего стрелка, и хруст его костей эхом разнёсся по всему помещению. В теле Оборотня зияла огромная дыра от попадания из дробовика.
Снова пуля за пулей входили в его тело, но он был неостановим. Бандиты кричали и в панике пытались укрыться за коробками, но Олег выискивал одного за другим, растирая их в пыль. Это была бойня — немилосердная, кровавая, но необходимая.
Вскоре он дошёл до железной двери. Замок был массивный, но Олег легко вырвал его вместе с куском двери. Внутри — десятки детей. Испуганные, измученные, но живые.
Олег замер, услышав позади хриплый голос Соломона. Его звериные инстинкты сразу включились, сердце учащённо забилось, как у хищника, оказавшегося лицом к лицу с давним врагом. Соломон, тяжело дыша, стоял, опираясь на трость. Его жирное, отвисшее пузо вываливалось из-под дорогого костюма полное свежей крови, словно символ его необузданной жадности и чревоугодия.
— Что ж, оборотень… — хрипло начал Соломон, оскалив свои зубы в издевательской улыбке. — Вот мы и встретились. Никогда не думал, что опять доживу до этого момента.
Олег повернулся, и его золотистые, горящие глаза впились в Соломона. Луна в окне за спиной оборотня светила немым фонарем. Внутри Олега бурлила ярость, которая снова рвалась наружу.
— Ты, конечно, умеешь всё портить, — Соломон тяжело дышал, хрипел, и его голос звучал как скрежет металла о стекло. — Детишки, погони... — Он рассмеялся, и этот смех прозвучал как мокрый кашель. — Но, знаешь, сколько лет прошло с тех пор, как ваши жалкие псы думали, что смогут нас остановить? Вы просто игрушки, дикие псы на цепи.
Олег скрипнул зубами, сжав кулаки. Его когти медленно выдвигались, острые, как бритва.
— Я не игрушка, — прохрипел он, не сводя глаз с Соломона. — А ты — очередной труп на пути.
Соломон, в свою очередь, только ухмыльнулся.
— Труп? Ха! Ты слишком переоцениваешь себя, щенок. — Он шагнул вперед, его массивное тело едва двигалось, но каждое его движение казалось зловещим. — Ты всего лишь ещё одна ошибка природы. Мы, вампиры, превосходим вас. Мы вечны. Мы — хищники на вершине пищевой цепи.
Олег двинулся на шаг ближе, напряжение между ними росло.
— А может, ты просто жирный ублюдок, — с хриплым рычанием выдавил оборотень. — И я здесь, чтобы это исправить.
Соломон прикрыл глаза, как будто наслаждаясь словами Олега, и, приподняв голову, глубоко вздохнул.
— Исправить? — его голос внезапно стал спокойным, почти умиротворённым. — Нет, мой юный друг. Я — закон. Я — баланс. А ты... ты лишь нарушитель.
В этот момент за Соломоном раздались шорохи, из темноты стали выходить несколько его приспешников — тени вампиров, медленно окружали Олега.
— Я всегда говорил, что волки хорошо бегают... но их стая не умеет думать. — Соломон усмехнулся, показывая клыки. — Беги, оборотень. Или ты хотел сразиться в одиночку?
Олег оглянулся на вампиров, тихо рыча, но не сделал ни шагу назад. Вся его жизнь привела его к этому моменту, и теперь он не собирался отступать.
Вампиры начали двигаться первыми. Их движения были быстрыми и точными, как у хищников, но Олег уже не был тем слабым человеком, который пытался просто выжить. Он был зверем — мощным, неутомимым, способным рвать врагов на части. Один из вампиров бросился вперёд с жуткой скоростью, но его когти лишь рассекли воздух, когда Олег с невероятной гибкостью увернулся и вцепился в горло противника, разрывая плоть и бросая тело на пол.
Остальные двое не замедлили темп. Один из них появился позади Олега, пытаясь пробить его когтями в бок, но оборотень успел перехватить атаку, ухватив врага за руку и с громким хрустом переломив её пополам. Вампир закричал от боли, но Олег не дал ему времени на реакцию, вонзив свои когти в грудь и разрывая её на части.
Последний вампир попытался обойти оборотня сзади, но неожиданно Олег бросил его на стену склада с такой силой, что та едва не проломилась. Вампир пытался подняться, но был раздавлен ногой Олега, которые безжалостно стал втаптывать его голову поката не превратилась в месиво.
В этом хаосе дети в ужасе смотрели, как один за другим враги их спасителя превращались в кровавую массу. Олег, сквозь тяжёлое дыхание, посмотрел на них.
В этот момент из темноты раздался хриплый голос Соломона:
— Это ещё не конец, зверь...
Соломон, с трудом переставлял ноги.
— Ты думаешь, что победил? — прорычал он, медленно облокотившись на трость, но при этом двигаясь с невероятной уверенностью. Его движения были одновременно медленными, но грозными, будто каждый шаг символизировал неоспоримую власть.
Олег, обернувшийся в полу-звериное состояние, ощущал каждую мышцу, каждый нерв, как натянутую струну. Его когти были готовы в любой момент разорвать врага, но что-то в этом вампире заставляло его остановиться и приготовиться к худшему.
Соломон внезапно перешёл в атаку с невероятной скоростью, что не соответствовало его внушительным габаритам. Он метнулся вперёд, врезав Олега в стену. Удар был настолько силён, что склад содрогнулся, а пыль посыпалась с потолка. Однако это было лишь начало. Соломон резко остановился, охватив своё брюхо одной рукой, и его лицо исказилось от боли.
— Ты... — прохрипел он, и тут его буквально вывернуло. Вместе с кровью, он выплюнул излишки того, что съел раньше. Но это было не просто проявление слабости — это была трансформация.
Соломон согнулся пополам, и его массивная фигура начала стремительно меняться. Руки вампира удлинились, кожа покрылась тёмной плёнкой, похожей на шкуру летучей мыши. Из-за спины выросли огромные крылья, а лицо вытянулось, обнажая длинные клыки. Теперь перед Олегом стояла огромная летучая тварь — смесь вампира и монстра.
Олег бросился на него, но чудовище было слишком быстро. Его когти вонзились в оборотня, разрывая плоть и оставляя глубокие раны. Однако Олег не сдавался, он кусался и рвал монстра в ответ. В ярости он смог добраться до шеи Соломона и, вцепившись зубами, в один рывок перекусил её. Но этого было мало — вампир ещё сопротивлялся. Тогда Олег схватил тяжёлую металлическую бочку, стоявшую у стены, и с дикой силой ударил по голове монстра. Звук удара отозвался эхом по всему складу, и череп Соломона с громким треском раскололся.
Чудовище рухнуло на пол, а Олег, весь израненный и истекающий кровью, еле стоя на ногах, пошатнулся к воротам склада. Солнце уже поднималось над горизонтом, озаряя ангар золотым светом.
Дети, напуганные до дрожи, сидели в тесноте комнат, прислушиваясь к каждому звуку, боясь даже дышать громко. Им понадобился целый час, прежде чем они решились покинуть помещение и выйти наружу. Оглядев окровавленные стены и тело Соломона, лежащее в луже крови, они увидели Олега. Его человеческий облик вернулся, но тело было изранено, и силы покидали его.
Олег лежал на холодной земле, каждый вдох давался с трудом. Веки тяжело опускались, и мир вокруг него начинал погружаться в мрак. В душе оставалось одно — стремление увидеть свою дочь. Он пытался поднять голову, но не мог. Глаза метались в поисках единственного человека, ради которого он всё это делал.
Вдруг он услышал хрупкий, слабый голос, тонкий как ветер, но полный любви и нежности:
— Папа?
Этот звук прорезал его сознание, как луч света в полной темноте. Олег с трудом повернул голову, его взгляд затуманился, но он смог увидеть... Лену. Его дочь, его свет. Она стояла рядом, глядя на него глазами, полными слёз и надежды. В этот момент всё, что он сделал, имело смысл.
СЛУШАТЬ АУДИО РАССКАЗ ОБРОТЕНЬ<<<ЖМИ СЮДА
РАССКАЗ АЛТАЙСКИЙ ЛЕШИЙ <<< ЖМИ СЮДА
АУДИОРАССКАЗ ПРО ЗАБРОШЕННЫЙ ДОМ И ЗЕКОВ<<< ЖМИ СЮДА