Погода словно сошла с ума. Или решила испортить людям праздник. Ветер дул с такой силой, что Руфе казалось, если наклониться против ветра и просто удерживать равновесие, то он поднимет ее над землей и понесет вдоль деревни. Ветки деревьев трещали от сильных порывов. Иногда ветер уставал, стихал, но потом все начиналось с новой силой.
- Что за светопреставление, - думала девушка. - Скорее бы уж до дома дойти. Надеюсь, что избушка то устоит на месте, не снесет ее.
До дома оставалось пройти немного, как Руфа обо что то запнулась, с трудом удержалась на ногах. Правда чтоб не упасть и сохранить равновесие ей пришлось пробежать вперед, нелепо взмахивая руками и пытаясь ухватиться за воздух..
- Вот еще напасть, что это прямо на тропинке валяется, днем же ничего не было. Неужели сучок с дерева обломился.
Она пошла было дальше, но девушку остановил непонятный звук. То ли собачонка скулит, то ли стонет кто. Руфа остановилась, прислушалась. Звук был совсем рядом, только ветер его относил вдоль улицы. Поэтому ей сперва и показалось, что слышен он из далека.
И снова этот стон, совсем недалеко. Руфа постояла в нерешительности, а потом все таки набралась смелости и решила посмотреть, кто же издает такие звуки. В кромешной темноте, как назло в окнах трех ближайших домов не горел свет, она небольшими шажками двинулась обратно. Где то тут рядышком должен быть сук, о который она споткнулась. Заодно и его с дороги уберет.
Вот оно препятствие на дороге. Руфа нагнулась, чтоб убрать сук с тропинки. Мало ли, вдруг еще кто пойдет, тоже споткнется. Девушка наклонилась и отпрянула. На дороге лежал человек. Это об его ноги она споткнулась. Только на мгновение ей стало страшно. Но тут же поняла, что человеку плохо. Может даже пьяный в стельку, что встать не может. Но все равно нельзя его тут оставлять. Замерзнет за ночь.
- Ты кто, вставай давай, замерзнешь. Ишь напраздновался, что до дому дойти не смог. Вставай. Не лето, чтоб на земле спать. Домой иди.
Она тормошила лежащего. А он только тихонько стонал. По одежде Руфа поняла, что это мужчина. Пытаясь поставить его на ноги, приподняла. Нет, не похож он на перебравшего. Да и перегаром не несет. Может плохо человеку.
Руфа все таки смогла поставить мужчину на ноги.
- Держись за меня. Пойдем потихоньку. Тут недалеко.
Человек уцепился за Руфу, с большим усилием передвигал ноги. Чувствовалось, что дается это ему с трудом. Да еще и встречный ветер норовил свалить обоих с ног. Ну уж нет, не на такую напал. Упорства девушке было не занимать. Шажок за шажком она тащила неизвестного к своему дому.
Марфа перекрестилась от испуга, когда увидела в дверях растрепанную внучку, можно сказать , тащившую на себе какого то мужчину.
- Господи благослови! Кто это такой. Что случилось, - запричитала она.
- Бабушка, я сама не знаю. Не спрашивай, помоги лучше, положить его надо.
Вдвоем дело у них пошло лучше. Марфа хоть и старенькая, но жилистая. Ухватила человека с другой стороны, почти на руках пронесли его через избу, положили на топчан. Руфа облегченно вздохнула. Последние шаги были совсем трудными. Мужчина выбился из сил, только стонал. Да и у девушки они заканчивались.
Руфа рассказала бабушке, как нашла его на дороге, поняла, что плохо совсем ему, решила, что бабушка поможет.
- Ты погляди бабушка, что с ним. Может поможешь чем.
Только сняв с себя пальто и немного отдышавшись, девушка подошла посмотреть на свою находку. Любопытство взяло верх над всем остальным. Интересно, кого же это тащила она на себе.
Марфа уже хлопотала возле него. Это был молодой человек. Одет довольно опрятно. Хоть они обе не очень то общались с деревенскими, но этого парня ни та, ни другая, раньше не встречали.
- Озяб видно сильно. А что болит не могу понять. Вроде как ничего. Согреть его сейчас надо. Поставь самовар, траву заварим, отпаивать будем. А там увидим. Может оклемается, сам скажет, что с ним приключилось. Ступай. Ставь самовар.
Руфу не пришлось заставлять два раза. Она тут же поспешила. Самовар то всегда наготове у них стоит, и угли запасены. Бабушка как печь топит, так обязательно выгребает угольки, в чугун под печкой складывает да тушит чугунной сковородой.
Марфа посетовала, что надо бы его на печь, на каленые кирпичи положить, да сам то он не заберется, а они его не поднимут. Вся надежда, что придет в себя, сам залезет. А пока похоже в беспамятстве мужик. Они вдвоем с трудом стащили с ног хромовые сапоги, размотали портянки. Ноги были ледяные. Марфа достала свои носки из собачьей шерсти. Сама их надевала когда зимой ноги начинало выворачивать от боли. Только и спасалась ими.
Сперва растерла ему ноги самогонкой, которая водилась у нее всегда для различных нужд. Потом и носки свои натянула на раскрасневшиеся ноги. Закутала потеплее.
Руфа сидела рядышком на лавке. Стресс, который она испытала, пока дотащила человека до дома, начинал проходить. Вместо него начался истерический смех. Она понимала, что нельзя в такой ситуации смеяться, неизвестно еще, чем все закончится, но не могла остановиться.
Марфа с удивлением поглядела на внучку.
- Руфка, помешалась ты что ли. Чему смеешься то. Человек то чуть жив. Вот девка с ума сходит. Отступись, - бабушка даже прикрикнула.
- Пусть смеется. - Раздался слабый голос.
- Живой, опамятовался. Слава Богу!
Марфа вновь засуетилась возле мужчины. Принесла ему кружку с заваренными травами.
- На, выпей. Кровь тебе разгонит. Внутри согреешься.
Бабушка велела Руфе приподнять больного, сама уже подносила к его губам кружку. Тот осторожно сделал первый глоток, потом еще, еще. Внутри разлилось приятное тепло. Даже дышать стало легче. Наконец то глаза смогли полностью открыться. Парень увидел напротив себя старушку, а рядом с ней девушку, похожую на ангела. Парень даже глаза закрыл. Может быть это кажется ему. Открыл снова. Видение не исчезло. Девушка смотрела на него и улыбалась.
- Кто ты? Откуда взялся? И почему на улице валялся? - Учинила допрос Марфа, увидев, что незнакомец окончательно пришел в себя.
- Я учитель. В сентябре нынче сюда в школу меня направили. Шел из клуба с концерта домой. А что на дороге валялся, такое у меня случается. Бывает, что сознание теряю. Это долгая история, если все рассказывать. Так бы и замерз, если бы не вы.
-Ладно, ты больно то не болтай пока. Отдохни. Силы то хватит встать, да на печь залезть. Прогреться тебе хорошо надо. Кто знает, сколько ты на ледяной земле пролежал. Как бы худо не было. А потом, как получше станет, так и расскажешь все, а я подумаю, чем тебе помочь смогу. Ты здесь недавно, не знаешь, наверное, что в деревне меня колдуньей кличут за глаза. Может и тебе пригожусь. Садись, пальто то снимай, да потихоньку на печку ступай. А ты, Руфа, раздвинь там все, пусть на голых кирпичах лежит. А сверху тулупчиком его прикрой.
Парень все сделал, как ему велели. Забрался на печь. Девушка заботливо укрыла его тулупом. От печного тепла, охватившего парня от глаз девушки, в которых можно утонуть, ему стало так хорошо и легко, что он вновь закрыл свои глаза и уснул.
Марфа облегченно вздохнула. Теперь пусть печка-матушка его лечит, прогреет как следует. Глядишь и обойдется дело то. Может и не успел сильно промерзнуть. Руфа то ведь тоже с концерта шла. Только Нину до дома проводила.
- Бабушка, давай поедим. Есть так охота. - Руфа только сейчас поняла, что она сильно проголодалась. В этой суете девушка забыла про еду. Теперь же, когда ее неожиданная находка спала на печи и тихонько посапывала, она ощутила, что не на шутку проголодалась.
Марфа не стала донимать внучку расспросами, что там в клубе было, как сходили. Они почти молча поужинали, Руфа убрала со стола и все улеглись спать. Все изрядно устали. Этот праздник оказался таким насыщенным на события, что потребовал немало сил и от Руфы, и от Марфы.
Нина и подумать не могла, какое приключение случилось с Руфой в дороге. Правда ее немного беспокоило, что подружке одной в темени идти придется. Праздник ведь, Вдруг какие подвыпившие встретятся, обидят ее. Но Нина себя успокоила. Руфа смелая девушка, сможет за себя постоять.
Клавдия удивилась и обрадовалась подарку. Много ли людям надо для радости. Не обошли, отметили, и вот она держит в руках подарочек от колхоза, завернутый в газетную бумагу, и радостно улыбается, словно малое дитя..
- Давай, мама, разворачивай. Что там тебе подарили? - Нина еще в клубе думала об этом, что за подарки дарят колхозницам.
Свекровь положила сверток на стол, аккуратно, чтоб не разорвать газетку, развернула его. Внутри лежал отрез цветастого ситца.
- Ой, Нина, гляди какой красивый. На кофту, а может и на платье хватит.
Клавдия прикинула ситчик на себя, подошла к зеркалу. Покрутилась и так, и так.
- На платье хватит. К лету сошью себе обновку.
Женщина засмеялась счастливым смехом. Даже не столько этот ситец обрадовал ее, а то, что увидели в правление люди, как она старательно работала в этом году. Трудодней много заработала. Оценили. И от этого ей было очень приятно. Клавдия расстелила материал на столе, рассматривала цветочки на нем, белые и голубые ромашки.
Васятка потянулся, чтобы тоже посмотреть, но бабушка быстренько все свернула обратно.
- Погоди, Васенька, не замарай. Не парнишечье это дело тряпки рассматривать. Вот сошью платье, надену на праздник, тогда и поглядишь.
Нина подумала, а ведь и вправду живут они, никаких обновок не видят. Ей даже стало жалко себя. Сидит на золоте, а купить ничего себе не может. Хорошо, что Клавдия ей свои старые одёжки отдала. А то бы и ходить не в чем было. Вот и Клавдия радуется, что обновка у нее будет. Тоже, чай, забыла, когда новое то носила.
За ужином Нина рассказала свекрови, что там было в клубе. Некоторых выступающих она уже знала, тем интереснее ей было рассказывать. Не забыла и про Руфу. Они обе порадовались, что оттаивать девка начала. А то ведь как жить то. Все время одна. Ладно сейчас бабушка жива. А когда ее не станет.
Ветер стучался в окошки, чем то гремел на улице. Разыгралась погодушка. А дома тепло. Ребятишки спят уже. И ветер им не помеха. А они, две женщины, сидели и разговаривали обо всем. Клавдия в который раз подумала, что как хорошо, что Нина с Васяткой на зиму остались. А то бы и словом не с кем ей было перемолвится долгими осенними вечерами.