Дочка на первых же страницах заметила: эта книга написана американцем.
Да, чувствуется) Книга действительно написана современным американским автором, но он пытается стилизовать под средневековье. Даже иллюминации есть. Очень, конечно, современные (на любителя), но тем не менее - как в средневековом манускрипте)
Историю рассказывают за кружкой эля в таверне её посетители: крестьяне, монахи, торговцы, рыцари, артисты... даже королевский придворный) Не всегда понятно, откуда они её знают, но так - каждый что-то добавляет от себя. А внимательно (очень внимательно) слушает их агент Святой инквизиции.
Такая подача нам встречалась в книге Ольги Гурьян "Свидетели" - о Жанне д'Арк.
В этой истории главную героиню тоже зовут Жанна.
Дочка даже вначале воскликнула: - О, нет! Опять Жанна д'Арк!
Я говорю: - Посмотри дату, 1242 год. А Орлеанская дева в каком веке жила?
Честно скажу, с историческими датами у дочки не важно. Спроси её, когда закончилась столетняя война - будет напрягать память. Но она точно помнит, когда несчастную девушку сожгли на костре. Это 1431 год.
Девочка Жанна мала, ей лет 11. У неё удивительные способности (она видит картинки из будущего): они напугали даже её суеверных родителей. Она вынуждена уйти из родной деревни. Не одна - со "святой" собакой, которая невероятным образом воскресла.
Другой персонаж - Вильям, бастард лорда от сарацинки, очень высокий и сильный чернокожий подросток. Великан. Он воспитывался в монастыре, но за свой живой ум и неуместные вопросы (а формально - за то, что разбил ладонью каменную скамью) получил наказание - отправили его в другой монастырь по полной опасностей дороге. Там он злодеев оружием из "плоти и кости", т.е. кулаками (меч ему брать в руки нельзя), отправляет в мир иной.
– Стреляйте! – взвизгнула Нечестивая.
В то же мгновение Вильям пригнулся, ухватил осла за ногу и со всей силы дернул.
Нога животного отделилась от тела.
Что звучит чудовищно. Но вы будете рады узнать, что осел ничего не почувствовал. Он просто стоял, таращась на деревья.
Быстрый как молния Вильям замахал ослиной ногой. Стрелы попадали в плоть осла.
Изверги застыли как вкопанные. Осел захромал на трех ногах прочь и стал щипать траву на обочине.
Вильям занес четвертую ногу над головой и пошел на приступ.
Угрожая своим оружием. Оружием из плоти и кости.
В один миг он оказался среди врагов, размахивая ногой, точно чудовищной дубинкой. Он сбил ей крайнего лучника и швырнул его на двух других. Враги бросились на него, и вскоре все, что можно было разглядеть, – это груда шевелящихся тел, взлетающая над ними ослиная нога и брызги крови – ярко-алой, ослиной, и темно-алой, человеческой.
В общем, история реальная, видимо, наслаивается фантастическими подробностями - так всегда бывает при устном рассказе) Напомню, историю Жанны и её друзей мы слышим от посетителей трактира.
Ногу Вильям ослу потом вернул)
Третий главный герой - еврейский мальчик. Он обладает даром целителя. И остался без семьи после пожара в еврейском квартале.
Судьба сводит этих удивительных детей и собаку. Поначалу они не доверяют друг другу. Вильям боится быть рядом с "дочерью Евы", Жанна боится "монаха", а Якоб - христианских детей.
Идя по лесу, они продолжали беседовать. У каждого был свой, присущий только ему выговор. Якоб подцепил свой из стихов еврейской Библии и из посещений бейт-мидраш, где мужчины его слободы учили Тору и беседовали меж собой, споря над каждой строчкой. Вильям, с другой стороны, говорил на высоком французском, густо пересыпанном латынью, как это было принято в монастыре, а речь Жанны была вольна и бесхитростна, как поля, которые возделывали ее сородичи.
Детей преследуют рыцари-крестоносцы-разбойники, они обезвреживают огнедышащегопукающего дракона...
Ищут спасения от "Толстого, Красного и Ужасного", это монах Микеланджело ди Болонью, у набожного Хуберта, настоятеля аббатства Сен-Дени. А оказывается... бояться надо совсем не того.
Дети взглянули вверх, и вот он стоял пред нами. Сен-Дени. Первый и самый святой из всех недавно отстроенных соборов. Остальные великие соборы – Нотр-Дам, Шартрез, Руан – все были сделаны по его образцу. Солнце стекало с его черной крыши. А вкруг него распростерся город Сен-Дени, больший, чем любой, когда-либо виденный детьми. Он шумел, и бурлил, и клокотал, и грохотал. На миг дети застыли в восхищении.
Микеланджело приводит детей в дом... рабби Иегуды. Они друзья! Приор королевского аббатства и раввин.
Жанна обернулась к Микеланджело:
– Почему ты зовешь его сатаной?
Если уж кто из присутствующих и походил на Сатану, подумала Жанна, то это как раз Микеланджело. Жанна увидела, что Гвенфорт опять свернулась калачиком у его ног, тогда как босые ноги Жанны мерзли. Микеланджело ответил:
– Но он и есть сатана! Или, вернее, и он есть сатана! На иврите сатана означает – защитник противной стороны, тот, кто выдвигает доводы, которые вам трудно опровергнуть. – Микеланджело глянул на старого еврея, все еще лукаво усмехающегося из своего угла. – И этот сатана – мой лучший друг.
Монах внушает детям, что они не просто обладают удивительными способностями. Они святые!
– Так что да, я верю, что вы святые, – сказал Микеланджело.
– Даже Якоб? Еврей? – спросил Иегуда.
– Разумеется. Есть и евреи-святые. И мусульмане-святые. Везде, повсюду есть свои святые. Везде, где можно служить Богу. А идти к Нему можно разными путями.
Дети сидели в пораженном молчании.
– Что ж, – сказал наконец Иегуда, – я надеюсь, что ты ошибаешься.
– Почему? – полюбопытствовала Жанна.
– Потому что быть святым не самое лучшее, что может с тобой случиться. Да, у вас есть полезные и чудесные качества. Но они не стоят того, что ждет под конец.
– Под конец?
– Ну да. Ты должен знать это, мой христианский друг. Святые подвергаются мучениям.
И далее монах сообщает детям об их миссии.
– В этом случае, – сказал огромный монах, – есть кое-что, что я пытаюсь сделать. И я могу использовать ваши… особые дарования. – Он на миг умолк. – Будет всесожжение. Предание огню. Книг. Их бросят в огонь в самом сердце Парижа, точно поленья, или пустят на растопку, точно паклю, – пояснил Микеланджело, – и они сгорят.
– Что за книги? – спросила Жанна. – О чем они?
– Какая разница? Это же книги! – сказал Вильям. – Знаешь, сколько трудов уходит на то, чтобы сделать хотя бы одну книгу? Годы и годы монашеской жизни! И сколько же книг они собираются сжечь?
– Насколько я слышал, дюжины и дюжины, – сказал Микеланджело.
– Дюжины и дюжины томов Талмуда, – добавил Иегуда, – хотя на самом деле они просто сожгут все, где найдут буквы на иврите. Потому что как они отличат Талмуд от Библии или от комментариев Раши?
Вильям сказал:
– Погодите! Что, просто… еврейские книги?
Микеланджело, подняв брови, вопросительно глянул на юного монаха:
– А какая разница, Вильям?
Все в крохотной комнатушке тоже повернулись к послушнику. Лицо Вильяма вспыхнуло от стыда.
– Никакой, – сказал он, – я не это имел в виду.
Где-то здесь дочка бросила читать.
Говорит: - Напиши в своём блоге, что эта книга мне очень не нравится.
А я решила, раз буду писать, надо дочитать)
И поинтересовалась у интернета, что же это за событие - сожжение Талмуда во Франции в 1242 году. И что это за тексты такие. Оказалось, для христиан совсем не невинные... но в книге Адама Гидвица этого уточнения нет.
– Зачем им делать это? – спросила Жанна.
– Горький плод с отравленного дерева, – пробормотал Иегуда, – когда-то мы, евреи, считались людьми Книги. Полезными для христианской общины как пример древних традиций и путей. Так писал о нас сам святой Августин. Но затем евреи, которые обратились в христианство и искали путей к власти, пошли к папе и сказали ему, что на самом деле у нас две книги – Библия и Талмуд. Талмуд – это совокупная мудрость многих раввинов, обсуждающих те или иные строки Библии. Но очевидно, раз мы люди Книги, одной Книги, то нам и разрешено иметь лишь одну – Библию. Остальное будет предано огню.
Отсылка к Жанне д'Арк всё же в этой книге есть: Жанна узнала короля среди приближенных в Венсенском аббатстве. Именно так произошло в жизни Жанны д'Арк и дофина Карла в замке Шинон.
Здесь же его предок Людовик IX, признанный католической церковью Святым!
Но в этой истории именно он объявит "святых" детей преступниками и откроет на них охоту.
Святой Людовик собирал реликвии, связанные с Христом. В книге обыгрывается один из исторических эпизодов: пропажа Святого Гвоздя.
Другая его инициатива: он запретил своим поданным заниматься ростовщичеством.
– Ломбардцы перебрались сюда, – фыркнул король Луи, – потому что я не велел своим евреям давать в рост. И они все же продолжают это делать. Мерзкие, испорченные люди. Париж просто переполнен ими. Я выглядываю из своего окна, и все мосты вокруг острова просто кишат евреями. Добрый христианин едва может пройти. Это как зараза. Говорят, только в Париже их десять тысяч. Десять тысяч! Как же я их ненавижу!
Как видите, благочестивый Людовик описан очень неприятным.
– Они хуже крестьян, эти евреи, – продолжал Луи.
Жанна вздрогнула, словно ее ударили. Якоб увидел ее лицо и едва удержался от смеха, чужое несчастье отвлекло его от его собственного.
– И те и те грязные, – продолжал Луи, – и непокорные. И невежественные.
Вильям потрясенно уставился на короля. Жанна ведь сидела рядом с ним – он же не мог этого не помнить!
– Но евреи уводят крестьян от Христа, и потому они хуже.
При этом он не позволил ломбардцу бить еврея.
Евреи – мои дети. Испорченные, непослушные. Но дети. Я ненавижу их, но буду их защищать.
А матушка короля, Бланш Кастильская, вообще описана первостепенной злодейкой.
Ну это уж... совсем непочтительно:
(...) они въехали на мост, прогрохотали по нему и скатились с противоположной его стороны. Здесь дорога тоже была вымощена камнями. Какое богатство, какая власть, дивились дети, потребовались, чтобы покрыть все вокруг аккуратно тесанными камнями? И затем они увидели чудовище, влажно блестящее в дымке парижского дождя. Что-то вроде краба, сплошь панцирь и ноги, но больше, чем замок. Чудовищное, гороподобное ракообразное!
– Глядите! – сказал детям Микеланджело ди Болонья. – Нотр-Дам!
И правда, это был собор Нотр-Дам. Величайший собор в мире, чудесным образом вознесенный на узкой оконечности острова посреди Сены. Быть может, все-таки не краб, паук, а Париж – паучья сеть, каждая его дорога – это паутинка, тянущаяся к огромному существу в середке.
Хороши монахи)
– Мне не хотелось просить тебя об этом, мой дружок. Я рассматривал много возможностей. Но после того, что мы узнали от короля, я думаю, это лучшее, что можно сделать. Так что я вынужден просить тебя: можешь притвориться, что у тебя припадок? Что тебе было видение?
– О! – воскликнул Вильям. – Прекрасная идея!
Но Жанна вдруг уперлась:
– Я не… я не знаю.
– Если ты сможешь сказать, что видела горящие книги, но пламя было адским пламенем и ты видела дьявола, который смеялся тому, что Франция тоже пылает, быть может, это заставит их отказаться от своих планов?
Каков манипулятор!
– Если мои видения и впрямь посланы Богом, я не хочу притворяться, что Бог говорит со мной, когда Он этого не делает.
Микеланджело вздохнул:
– Я понимаю. Я и не ожидал иного, мой добрый и честный дружок.
Якоб и Вильям выглядели удрученными. Но Микеланджело продолжал:
– Однако позволь мне возразить тебе. Ты веришь в то, что еврейские книги необходимо сжечь?
– Нет. Я думаю, это ужасно.
– И это отвращение и ужас, что ты ощущаешь, – откуда они исходят?
Автор закрутил лихо сюжет, а концовка такая:
Король склонился перед детьми. Мои собственные глаза тому свидетели, иначе я бы и сам не поверил в это. Никогда.
– Благословите меня, – говорит король. – Благословите меня, святые дети – послушник, крестьянка и еврей. Благословите меня.
Есть и другие, более впечатляющие, сюрпризы)
***
В общем, книга приключенческая, историко-дидактическая, но также идеологически приправленная.
Если сравнивать с книгами Ольги Гурьян о средневековых девочках, где автор стремилась реконструировать эпоху, это фантазии на тему западного человека XXI века со всеми его общественно-политическими "трендами". И немного фэнтези)
Книга получила престижные премии в Америке, что меня совсем не удивляет)
PS. Посмотрела отзывы на Лабиринте. Все хвалебные)
А у нас вот так.
Но я уже разыскала книгу о Святом Луи) и о Бланке Кастильской (это же внучка Алиеноры Аквитанской!), буду просвещаться.