«Мы созданы из вещества того же,
Что наши сны.
И сном окружена
Вся наша маленькая жизнь».
Шекспир «Буря»
Неповторимый и ни с чем не сравнимый советский арт-хаус! Готический нуар в замкнутом логическом пространстве жизни и смерти. Психоделическая драма, выраженная полупрозрачными эфирными силуэтами, повтором ключевых фраз, похожих на старые выцветшие фотографии, музыкой природных звуков и энергетически яркой атмосферой серого лаконичного антуража.
Актёры как призраки, ушедшие в Зазеркалье и воспроизводящие оттуда реальность как прощальную записку. Чеховский хоррор небытия в странных, но узнаваемых сюжетах, полу-историях и полу-судьбах.
Иван Дыховичный, Сергей Соловьёв, Пётр Фоменко, Татьяна Друбич, Станислав Любшин и Вадим Юсов создали экранный Реквием в память творчества Андрея Тарковского.
Сад, старинный дом-усадьба в сосновом лесу и гранитными террасами, спускающимися к таинственному озеру в фильме наделены личностной природой «творения», подобно Эдемскому саду, находящемуся в тонкоматериальном симбиозе с представителями Творца на Земле, призванных его возделывать, транслировать божественные законы одухотворения в мир прекрасных форм.
Егор Семёныч Песоцкий, хозяин поместья (Пётр Фоменко) – больше, чем садовод, он исследователь агротехнических вопросов, автор статей по садоводству. Он отождествил себя с трудом, приносящим ему радость и удовлетворение каждый день.
Он был далёк от спекуляций своего повзрослевшего возлюбленного воспитанника, магистра философии и психологии Андрея Васильевича Коврина (Станислав Любшин). Андрей Васильевич впоследствии, в силу загадочных причин, начал страдать мегаломанией (клинической манией величия) с переносом своего альтер-эго на фантом некоего «чёрного монаха», который, как у Достоевского в «Братьях Карамазовых» и в «Бесах», был воплощением Эдемского Змея Проницательности, Превосходства и Подчинения.
Евой Эдемского сада в пьесе выступала дочь Песоцкого Татьяна Егоровна (Татьяна Друбич). Она приняла в себя образ друга своего детства Андрюши, который отдельно от себя настоящего любил её искренно и страстно.
В мистическом жанре множественной личности (см. фильм «Убежище» 2010 с Джулианной Мур) всегда возникает душетрепещущий вопрос «кто есть кто?». Кто жил с Татьяной Песоцкой все годы её замужества, кого она прокляла за инфернальную тень некогда цветущего сада, поглотившего её отца? Своего Андрея или Черного Монаха, из роли приятного собеседника, ставшего скрытым субъектом одержимости её мужа?
В свете этого чеховского произведения другими глазами смотришь на его «комедию» «Вишнёвый сад», от которого Любовь Раневская не то чтобы отказалась, а бежала как от врат ада под названием «фантомное прошлое», от призраков, пытающихся воплотиться в пространстве старой усадьбы. В этой же концепции ясен посыл постановки Серебренникова на 76-м Авиньонском фестивале: «давно несуществующее прошлое может сыграть с нами злую шутку». Реконструкция истории и собственной личности из отрывочных фантастических идей, лишённых собственной сущности, может привести к психической болезни в виде навязчивых иллюзий, живущих своей отдельной жизнью, абсолютно отчуждённых от реальности.
Конечно, в пьесе созданы архетипы, как и во всех «вуду-кукольных» пьесах Антона Павловича. Коврин, как увлёкшийся философскими парадигмами «Фауст», а может быть «Ницше», Песоцкий-мичуринец, отстранённый от олимпийский интриг «Гефест», отдыхающий от мыслей о будущем в повседневной красоте рукотворного ландшафта, «Маргарита»-Таня Песоцкая, трагический персонаж жестоко обманутой любви. Чёрный монах создаёт невидимые вихри на кинополотне. Он, как дух, выражен туманом, окутавшим деревья и повторяющих свои монологи людей, так уязвимых для ЧУМЫ ФАНТАЗИЙ.
