Темные тучи потихоньку собирались над безоблачной, как ему всегда казалось, жизнью Эдика, а вскоре дошла очередь и допроса двух друзей-свидетелей. И те, понимая, что их ждут очень большие неприятности, чистосердечно признались во всем, сказав, что пошли на поводу у Эдика, так как оба должны были ему много денег. В семье Эдуарда каждый день были скандалы, мать с сыном, как обычно, ждали от отца защиты, но тот уже давно понял, что он борется с более сильным противником. И он, не выдержав домашних скандалов, сказал:
– Я сдаюсь на милость победителя, мой противник слишком силен, он не даст мне никаких шансов победить его, так что, дорогой сынок, придется тебе сидеть весь срок, положенный по закону. Да еще и выплачивать алименты этой безродной девице. Но ты сам выбрал свой путь, я тебя давно предупреждал про известную пословицу “Как веревочке не виться…” И то, к чему ты все это время шел, тебя настигло. Расплата за твою непутевую жизнь будет жесткой, да ты и сам это знаешь, не маленький.
Суд состоялся перед самым Новым Годом, дали Эдуарду Корнилову ровно столько, сколько он заслужил по статье 131 УК РФ. Его отец рвал и метал, так как он за все то время пока шло следствие не смог узнать, кто же ему противостоял в его борьбе за сына и это его очень злило:
– А это девица такая самоуверенная, и на суде не была, – говорил он жене, которая тоже не была на суде, так ей было “плохо”.
Она лежала в постели, истерично рыдая, а домработница бегала вокруг, бестолково суетясь и угождая хозяйке, но той ее усилия не помогали.
В доме семьи Тани жизнь продолжалась, все без исключения были заняты своими делами, которые решали самостоятельно, не предполагая даже какие страсти кипят в семье осужденного к большому сроку Эдика. Все в меру помогали Ирине, но это бывало редко, так как она старалась сама справляться с Мишей, чтобы он не рос капризным и избалованным. У нее была своя система воспитания, основанная на собственном детдомовском опыте.
– И эти ее воспитательные методы, – объясняла своей дочери баба Тоня, – отлично отлично срабатывают.
К концу декабря Татьяна уже сама могла подниматься по лестнице, а на новогодний праздник к себе домой пригласила подругу Люду и Костю, одного из двух однокурсников, что помогали ей почти два месяца подниматься по ступенькам. Они были из одной деревни, но Люда жила у родственников, а Костя в общежитии. Однако поехать домой они не могли. Последние дни года были очень снежными, трассу-то закрывали, то открывали снова, но ребята решили не рисковать и остаться в городе. В гостях у них были еще и семья соседа, который был другом Феликса Аркадьевича, Так что Новый год провели в большой компании и весело.
А вот Рождество прошло у них в тесном семейном кругу, они уже считали и Ирину с Мишенькой членами их семьи. Там и зашел разговор о крещении маленького Миши. В том, что крестной будет Татьяна сомнений не возникало, а крестным согласился быть Костя, правда и кандидатур-то больше и не было. Но еще надо было найти крестную для Ирины, и тогда будущий крестный малыша Михаил Сергеевич предложил Люду, Танину очень стеснительную подругу. Поговорив с ней, Таня быстро убедила Людмилу, что ее согласие будет рассматриваться, как благое дело. Они хотели крестить мать и сына именно в день крещения, но в этот день у них не получилось с крестинами.
И только через неделю они всем семейством и с крестными отправились в церковь. Сначала крестили Ирину, которая очень волновалась, так как она всего второй раз в жизни была в церкви и не знала, как себя вести. Однако Михаил Сергеевич и Люда уже своим присутствием рядом с ней успокоили ее, подсказывая, как и что ей надо делать, поэтому таинство ее крещения прошло в торжественной строгости.
Затем Таня и Костя, взяв на руки Мишеньку, тоже направились в крестильную. Тот в меру поплакал, но на руках у Кости успокоился. Успокоились и Таня с Костей, взволнованные тем, что ребенок может плакать и дальше.
– Он у нас умный, поплакал “для приличия”, да и успокоился, – смеялся Михаил Сергеевич, глядя не встревоженные лица крестных.
А на сердце у него было так хорошо, что он почувствовал слезы, выступившие на глазах.
– Да, в таком возрасте я вдруг стал крестным, это ли не чудо! А теперь нам, Тоня, надо дождаться и от Тани и от Вити внуков, ой, то есть правнуков, – поправил сам себя Михаил Сергеевич, обращаясь к жене.
Домой все возвращались такие умиротворенные, тихие, спокойные. Этот день надолго запомнится каждому, ведь они все как-то сроднились, видно посещение храма настраивает на безмятежно-добродушное, оптимистическое настроение.
А ближе к весне Ирина получила квартиру. Ей конечно было хорошо жить в дружной семье, приютившей ее, как родную. Но свою собственную квартиру она ждала, с нетерпеньем ждала, и теперь эта квартира лично ее, и она может делать с ней все, что захочет.
Но Феликс Аркадьевич сказал:
– Нет, Ирина, тебе пока рановато туда переезжать, нужно ремонт сделать.
Деньги на ремонт у нее были, зарабатывала Ирина сейчас неплохо. И ближе к середине весны Феликс Аркадьевич нанял ей хорошую бригаду, которая быстро превратила ее квартиру в чудесное жилище. Но ее финансы закончились, и покупка мебели пока была отложена до лучших времен. Но Ира бралась за любую работу, чтобы заработать на мебель, как можно быстрее. Но у нее был последний курс, и она частенько забывала об этом, тогда на помощь ей приходил Костя и помогал, подтягивая Иру тогда, когда она отставала от всех, отдавая всю себя только работе.
Она понимала, что если бы не Константин, то вполне вероятно что она могла бы и не сдать последнюю сессию. Ругали ее и баба Тоня с дедом Мишей:
– Лучше бы ты, Ирина, погодила со своей квартирой.
У Иры же были свои причины поступать так, как она находит нужным. Ведь она прекрасно видела, что стеснительной Костя так никогда и не объяснится Тане в любви, а она очень хотела им обоим счастья. Вот она и затягивала свой переезд, а также запускала свою учебу, зная, что Костя придет на помощь, и они с Таней лишний раз увидятся.
– Вот уже скоро и диплом, а они по-прежнему не вместе, – с тревогой думала Ирина .
И тогда она взяла инициативу в свои руки.
– Куплю себе необходимое – кровать и холодильник, заберу все вещи Миши и перееду, – решительно говорила она Тане и Косте,– а остальную мебель буду покупать постепенно.
Ира видела, что Костя, испугавшийся, что он больше не будет встречаться здесь с Таней, наконец-то решился объясниться ей в любви. И она следила, когда и где это произойдет, чтобы знать, что она достигла своей цели.
Это случилось в саду в беседке, и выглядело так трогательно. Ирина издалека смотрела на них, таких нерешительно-взволнованных, но одновременно и стремящихся друг к другу. Но она была не одна, Ира привела в укромное место, где ничего не было слышно, но зато все было прекрасно видно, и деда с бабушкой. А те радовались и по-стариковски умилялись, ведь Костя традиционно встал на колено, вручил их Танюше сначала цветы, затем колечко, а потом встав, нежно обнял и поцеловал ее.
– Вот это по-нашему, да, Тоня, – сказал Михаил Сергеевич и обнял жену не менее трепетно, чем будущий их зять внучку Таню.
А потом обратился к Ире:
– Иринка, а теперь твоя очередь, но жениха я тебе сам найду.
– Ой, старый, перестань чепуху городить, – сказала баба Тоня.
Но Михаил Сергеевич знал, что говорит, ведь их вдовый молодой сосед давно поглядывал на Иру, и он это видел, а также видел пару раз их вместе. Степан был чуть старше Иры и с дочкой, так как жена его умерла в родах.
– Вот и выйдет пара, да сразу двое детишек у них будет, а главное у каждого из этих двоих будет и папа, и мама, – гордо думал он, уже твердо решив, что обязательно сосватает их, – у Степана хороший дом, а квартира им пока и не нужна, можно ее сдавать квартирантам, – рассуждал Михаил Сергеевич, поглядывая на дом, где жил Степан.
В конце сентября в доме Тани было сразу две свадьбы с разницей в неделю. И Татьяна, и Ирина были счастливы, оставив в прошлом все то, что еще совсем недавно приносило им обеим страдание, ведь впереди их ждала новая жизнь.
Через полтора года Таня преподнесла родителям и бабушке с дедушкой подарок – двойняшек Аркашу и Сашу.
А вот Ира пока не торопилась, ведь Миша и Верочка были еще маленькими, правда дочка Степана была чуть постарше.
А жизнь продолжалась, меняя свой цвет с солнечно-золотого летнего на багряно-желтый осенний, тот в свою очередь менялся на ослепительно-белый зимний, а весна дарила людям изумрудно-зеленый цвет.
Эх, как же здорово жить в этом хороводе природы !
Мои многоуважаемые читатели, буду очень рада вашим лайкам, комментариям, мыслям по поводу прочитанного.
Предлагаю вашему вниманию и другие мои рассказы:
"Со дна души моей мерцают ее прекрасные глаза..."