Голая девица выгнулась кошкой и призывным жестом поманила Витька к себе. От мучительно-сладостного предчувствия у него перехватило дыхание. Он попытался ослабить невесть откуда взявшийся галстук, но узел почему-то сжался ещё сильнее, да так, что дышать стало совсем невмочь. Не в силах произнести ни слова, парень взглядом позвал девицу на помощь, но та лишь нахально ухмыльнулась, а затем сильный удар в спину сбил его с ног. Хлыстов на целую минуту погрузился в нирвану…
***
Фрол продолжал удерживать Витька, придавив спину коленом, до тех пор, пока не почувствовал, что тот почти перестал сопротивляться. Ослабив удавку, чтобы дать противнику сделать вдох, он наклонился к его уху и заговорил, не обращая внимания на судорожные всхлипы:
- Здесь, в двух шагах, есть на фиг никому не нужный колодец. Глубокий, зараза. Метра четыре будет. Зачем его выкопали - неизвестно. То ли для канализации, то ли для кабеля. Короче, Хлыст. Если вздумаешь в партизана играть, я тебя придушу до конца и в него сброшу. Крыс там немерено. Когда тебя следующей весной найдут, один Михей сможет догадаться, что это твои мослы. Вот только нужны ли ему тёрки с ментами? Сам прикинь. Ну что? Общаться будем?
Витёк уже успел оценить ситуацию и поэтому не стал тянуть с ответом:
- О чём базар? Щас ты керуешь. Тебе и карты в руки. Валяй. Какие предъявы, братан?
Несмотря на лёгкий успех, Олег ни на секунду не позволил себе расслабиться. Он сразу увидел, что правая рука Хлыста осторожно тянется к карману.
— Это ищешь? – Фролов поднёс к лицу парня складной нож с добротно сработанной рукоятью. – Зря. Я тебя уже обыскал. В разведке служил, в отличие от некоторых гражданских. Не в зачёт попытка. Первая и последняя. Ещё раз дёрнешься - точняк в колодец сброшу.
Витёк со злостью сплюнул и насколько смог, развернул голову к Олегу:
- Давай без твоих приблуд, Разведка. Валить меня тебе резону нет, а я уже задолбался в раскорячку лежать. Спрашивай, что надо и разойдёмся краями. Хотя я и так знаю, о чём базар. Короче, Фрол. Михей валить тебя команды не давал. Отвечаю. Ты ему типа для серьёзных дел нужен. Велел лишь походить за тобой. Сечёшь разницу? Какие ко мне вопросы? Старшой сказал, я сделал. А ты бы отказался?
- Хорош трепаться. Зачем он тебя ко мне приставил? – Фрол спрашивал, продолжая контролировать ситуацию. Он точно знал, что Хлыстов не упустит возможности поменяться местами, чтобы смыть позорное пятно со своей репутации.
- А я знаю? – Дёрнулся парень и снова затих, прижатый коленом. – У Михея спрашивай. Он в свои планы никого не посвящает. Может, тебе скажет? Как ближнему корешу…
- Не хохми, юморист сельповский. – Олег ослабил ногу, но в назидание слегка затянул удавку. – Слушай сюда и забей в свою пустую башку: я не собираюсь тебя в сторону от пахана сдвигать. Мне ваши темы по барабану. Так что засунь свои претензии в одно место и спи спокойно. Это раз. Второе. Сейчас валить тебя мне резона действительно нет. Но если ты ещё когда-нибудь встрянешь в мои дела, то пеняй на себя. Ты пацан шустрый, но я по шустрее тебя буду. Усёк? Мне тебя придвухсотить, как два пальца об асфальт. Даже по ночам сниться не будешь. Так что делай выводы, если мозги остались.
- Вставай уже. – Витёк снова повернул голову и покосился на Фролова. – Спина болит… И рёбра… Не надоело на мне отрываться?
Тот неспешно поднялся на ноги, сунул авоську в карман и, отряхнув колени, присел на ящик, продолжая исподлобья наблюдать за Хлыстовым. Витёк негромко выругался, с трудом перевернулся на спину и, продолжая лежать, вдруг нахально, но вполне беззлобно усмехнулся.
- Как разбегаться будем, Разведка? Походу, ни тебе, ни мне о наших тёрках пахану рассказывать не следует. Михей, конечно, сразу ничего не скажет. Не в его правилах. Но забыть не забудет, и при случае обязательно припомнит. Мне сто лет этого не надо. А тебе?
Неожиданный поворот в разговоре немного выбил Олега из колеи, но он сумел сохранить непроницаемое выражение лица:
- Скажешь Михею, что втихаря проводил меня до станции и посадил в автобус. Короче, уехал я в Красноярск. – Немного подумав, добавил. – Мы с тобой друганами не станем. Это и тупому понятно. Но подлянок друг другу делать тоже не должны. Делить нам по жизни нечего. Я своё слово сказал и за него отвечаю. А ты?
Витёк рывком присел и упёрся руками в землю:
- Без базара, Фрол. Слово пацана. И чтобы у тебя ко мне претензий не было, скажу без лажи. Ты поосторожней будь со своим хозяином. Меньше болтай при нём. Михей не тот человек, чтобы таким приглядом не воспользоваться. А дедок твой - конченая пьянь. За стакан водяры сдаст и не поморщится. Такие дела, Разведка. Короче. Я тебе тему засветил, а ты сам разбирайся.
Хлыстов напрягся, оттолкнулся от земли и прыжком вскочил на ноги:
- Финарь верни. – Он протянул руку с открытой ладонью и для пущей убедительности пошевелил пальцами. – Михей подарил. Сказал, что складная финка - большая редкость. Такие ножи только у старых ментов были. Во время войны или ещё раньше. В кармане удобно носить.
Фрол молча вернул раритетное оружие хозяину и, буркнув под нос: «Бывай», вразвалку зашагал к подъезду.
***
Витёк умел извлекать уроки из собственных ошибок. Он видел слабые места в наскоро состряпанной легенде и поэтому, забрав мотоцикл у отдела милиции, без долгих раздумий прямиком поехал на станцию. И только досконально изучив расписание рейсовых автобусов, с лёгким сердцем развернул двухколесный аппарат в сторону деревни…
***
Информация Хлыстова о возможном предательстве Петровича больно ударила по самолюбию Олега. Поднимаясь по лестнице, он вспоминал последний разговор с Геннадием Петровичем и особенно его поведение, но так и не сумел найти подтверждение словам помощника авторитета. «Темнит пацан. Цену себе набивает. – Думал Фролов, открывая дверь квартиры. – Даже если Петрович по пьяни согласился на предложение Михея, то это вовсе не значит, что реально будет стучать на меня. Не тот человек. Да и ничего особенного я ему не сказал. Ни про Ольгу, ни про планы. Так. В общих чертах. Опасаться мне его не стоит, но и лишнего говорить тоже».
Геннадий Петрович встретил парня вопросительным молчанием и напряжённым взглядом, но тот, не став рассказывать, зачем он выходил во двор, силком загнал хозяина в душ. Оставив на столе пять рублей на расходы, Фролов закинул сумку на плечо и, через дверь пожелав Петровичу лёгкого пара, бегом припустил вниз по лестнице.
***
Ольга с трудом дождалась конца рабочего дня. Она чувствовала, что Олег или что-то недоговаривает, или вообще не хочет делиться с ней проблемами. А тут ещё известие о его поездке в Москву. «Как снег на голову. – Думала девушка стоя в очереди к кассе универсама. – Какие у него могут быть дела в столице? Надо будет серьёзно поговорить с Олегом. У близких не должно быть секретов друг от друга. Я вовсе не обижаюсь на него. Тут что-то другое… Скорее всего, меня беспокоит неопределённость в отношениях. И ещё тревога…» …
- Платить будем, или как? – Сердитые глаза дородной кассирши говорили о готовности к небольшому скандалу. – Чего уставилась? Очередь задерживать не надо. С тебя два рубля пятьдесят восемь копеек…
***
Ольга приготовила ужин и, взяв в руки книгу, присела у окна, чтобы иметь возможность наблюдать за теряющими чёткость силуэтами людских фигур, идущих к подъезду. Она заставляла себя думать, что всегда читала у этого окна и не видит причин отказаться от привычки, которая никоим образом не связана с желанием увидеть Олега раньше, чем он войдёт в квартиру.
Щелчок замка раздался неожиданно, когда девушка, не очень понимая прочитанное, машинально перевернула вторую страницу. Не выпуская из рук книгу, Ольга на цыпочках подбежала к двери и тут же оказалась в объятиях Олега.
- Почему так долго? – Она смотрела ему в глаза, безуспешно пытаясь сдержать счастливую улыбку. – Ужин остыл. Иди мой руки. А я пока разогрею…
***
- Ты почему не ешь? Не вкусно? – Ольга хотела изобразить обиду, но не смогла. - Папа мне по секрету говорил, что я готовлю гораздо лучше, чем мама и бабушка. – Она лукаво улыбнулась, собираясь продолжить, но вспомнив о своём намерении серьёзно поговорить с Олегом, смешалась и нерешительно посмотрела ему в лицо. – Я тебя хотела спросить… Не знаю, стоит ли? Может, после ужина?
Фролов понимал, о чём хочет поговорить Ольга, но не хотел обсуждать принятое им решение. Дело было даже не в самом решении, в правильности которого он нисколько не сомневался. Всю дорогу от своего бывшего дома до квартиры подруги он пытался выстроить в голове план разговора, но не смог подобрать подходящих слов для вступления. Теперь, глядя в счастливые и немного настороженные глаза, Олег точно знал, что не имеет права отделаться пустыми, ничего не значащими фразами и успокоив туманными обещаниями, уехать в Москву. Он неожиданно вспомнил, как стоял на берегу реки, не решаясь в очередной раз войти в холодный поток, чтобы добраться до затопленного джипа. Это были даже не воспоминания, а самый настоящий цветной фрагмент фильма о жизни и смерти, снятого анонимным режиссёром из-за укрытия. Видение мелькнуло и тут же исчезло, но Олегу было уже всё равно. Отчаянно махнув рукой на условности, он с головой нырнул в воображаемый ледяной поток, не задумываясь, откуда взялись эти слова и эта бесшабашная смелость:
- Слушай, Оля, а ты по-прежнему хочешь иметь рыжих двойняшек с зелёными глазами?
Ольга без тени смущения отрицательно покачала головой:
- Нет, Олег! Я всегда мечтала о тройняшках.
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/