Проект Речи Посполитой по уничтожению и захвату России под названием «Лжедмитрий II» (1607—1610) — это совместное вторжение Литвы+Польши+Украины из «Киевской Украины», Великого княжества Литовского и Королевства Польского в Царство Русское.
Шляхтич (дворянин) Николай Мархоцкий (польск. Mikołaj Marchocki) (род. ок. 1570 — ум. после 1636) был непосредственным участником польского вторжения в Царство Русское в 1608—1611 гг. и ок. 1625 г. написал «Историю московской войны», которая переведена на русский язык и опубликована и является ценным источником, освещающим с польской стороны польско-литовско-украинскую интервенцию в Россию и попытку уничтожения и захвата Царства Русского Речью Посполитой в 1604—1618 гг.
Под 1607 г. Н.Мархоцкий указывает, что в Литве объявился выдавший себя за сына Ивана IV Васильевича Грозного Дмитрия самозванец. Местная шляхта (дворянство) не убила его, а отвезла в Стародуб, где он открыто провозгласил себя Дмитрием Ивановичем, после чего его признали Царём и Государем Всея Руси не желавшие подчиняться Царю Русскому Василию Ивановичу Шуйскому из боковой ветви Рюриковичей (1606—1610) жители Стародуба и Путивля.
Стародубцы признали его своим государем, дали ему, какое смогли, содержание и разослали от его имени по другим крепостям грамоты, которыми оповещали о прибытии государя и призывали переходить на его сторону.
Сам Лжедмитрий II тут же обратился с призывом о помощи к дворянам Великого княжества Литовского, указывая, что уже один раз как Лжедмитрий I (1605—1606) захватывал власть над Россией с их помощью:
Как в первый раз я занял столицу с литовской помощью, так и теперь прошу выручить.
Таким образом шляхта (дворянство) Речи Посполитой получила формальное предложение от якобы свергнутого правителя Царства Русского помочь ему «вернуть» престол посредством вторжения в Россию.
Вскоре под его начало собралось около 3.000 русских и литовцев, командующим которых (гетманом) он поставил польского шляхтича (дворянина) Мацея Меховецкого. Сразу понятно, откуда ноги растут и кто был автором проекта по разрушению и захвату России под названием «Лжедмитрий II».
После разгрома войска Царя Русского Василия Шуйского под Карачевым Лжедмитрий II бежал в Орёл, так как литовцы из-за захваченной под Козельском добычи взбунтовались, захотели увезти её в Литву и он боялся, что они его убьют. Русским в своём войске он тоже не доверял. И опять его доверенным лицом и телохранителем во время этого побега стал поляк Круликовский, который даже спал у него в ногах. Потом они уехали в Путивль.
Подчинённый гетмана польного коронного (заместителя верховного главнокомандующего армии Речи Посполитой) Станислава Жолкевского князь Роман Рожинский (1575—1610) из происходящих от Великого князя Литовского Гедимина Наримунтовичей отправил в Путивль на помощь Лжедмитрию II «с Киевской Украины» (так в тексте!) польского шляхтича (дворянина) Валентина Валявского «с тысячью украинцев» (так в тексте!), поскольку ещё до этого Лжедмитрий II просил его прислать ему людей и припасы. Туда же к самозванцу пришли польский шляхтич (дворянин), полковник Самуил Тышкевич «с тысячью польских людей».
Итак, у самого начала проекта Речи Посполитой по разрушению и захвату России под названием «Лжедмитрий II» мы видим совместную деятельность Литвы+Польши+Украины и прямое участие «Киевской Украины» «с тысячью украинцев» во вторжении в Царство Русское.
Позднее туда же прибыли польский шляхтич (дворянин), полковник Станислав Хруслинский и Мелешко из Брацлавского воеводства Речи Посполитой со своими отрядами и князь Адам Вишневецкий из Киевского воеводства со своим войском. С этими войсками Лжедмитрий II безуспешно попытался отбить Карачев и Брянск у войск Василия Шуйского и снова отошёл в Орёл.
Под 1608 г. Н.Мархоцкий сообщает, что князь Роман Рожинский собрал на помощь Лжедмитрию II в Чернигове 4.000 бойцов и в начале года привёл их в Кромы в 30 верстах от Орла, где разместил свою «царскую» резиденцию самозванец. Его канцлером в это время был польский шляхтич (дворянин) Валентин Валявский — обратите внимание на польское название должности высшего чиновника при дворе «русского» «царя». Поляки Рожинского потребовали от Лжедмитрия II денег за службу, но он вдруг ответил им грубым отказом:
Я был рад, когда узнал, что идёт пан Рожинский, но когда получил весть о его измене, то желал бы его воротить. Посадил меня Бог в моей столице без Рожинского в первый раз, и теперь посадит. Вы требуете от меня денег, но таких же как вы, бравых поляков, у меня немало, а я им ещё ничего не платил. Сбежал я из моей столицы от любимой жены и от милых друзей, не взяв ни деньги, ни гроша.
Оказалось, что дерзил он по наущению бояр и польского шляхтича (дворянина), гетмана Мацея Меховецкого, которого князь Роман Рожинский сместил со своими людьми, прибыв лично в Орёл. М.Меховецкий и его сторонники были изгнаны из войска Лжедмитрия II под угрозой смертной казни в случае возвращения, а новым гетманом поляки избрали князя Романа Рожинского. Самозванец снова попытался им дерзить, но был взят под арест:
Чтобы царь не сбежал, мы прямо на круге выбрали стражу и поставили при нём. От отчаяния он решил себя уморить и выпил немыслимо сколько водки, хотя всегда был трезвым.
Зацените красоту момента — поляки сажают под арест «русского» «царя», к которому пришли на службу помогать ему добывать царство.
На следующий день поляки и марионетка всё-таки помирились и решили действовать сообща — ведь ни он не мог обойтись без их военной помощи, ни они не могли на самом деле убить его. К этому времени у него на службе уже было две сотни донских казаков во главе с польским шляхтичем (дворянином), изгоем из Речи Посполитой Александром Иосифом Лисовским (ум. 1616). А вскоре в его войско влились пришедшие в Орёл 3.000 казаков Запорожской Сечи и 5.000 донских казаков во главе с атаманом Иваном Мартыновичем Заруцким (ум. 1614).
11.05.1608 под Болховом польско-литовско-казачьи отряды сыграли решающую роль в разгроме войска Царя Русского Василия Ивановича Шуйского под командованием его родного брата Дмитрия Ивановича Шуйского:
гетман князь Рожинский... в головном отряде... поставил несколько сотен самых легковооружённых воинов, а в помощь им дал двенадцать гусарских сотен, — больше у него не было. В тыл гусарам гетман поставил третий отряд из казацких и пятигорских рот [панцырных литовских гусар]... Неприятель, не выдержав напора, показал спину, и наши крепко на него насели. Гусарская подмога и третий отряд тоже вступили в сражение, поддерживая наших. Так что москвитяне, завидев их копья, не решались обернуться и бежали всё дальше... Начав битву за три часа до темноты, мы преследовали их две мили до Болхова и три мили после... Много людей полегло у нас во время этой погони... не считанных, не похороненных. Взяли мы московский обоз со всем, что в нём было, и несколько десятков пушек.
12.05.1608 г. после артиллерийского обстрела капитулировал и присягнул на верность Лжедмитрию II пятитысячный гарнизон Болхова. Поляки снова стали требовать уплаты жалования и самозванец признал свою полную зависимость от них и обещал им не только это:
Я не смогу быть в Москве государем без вас, хочу, если Бог меня утвердит в столице, всегда иметь на службе поляков: пусть одну крепость держит поляк, другую — москвитянин. Я хочу, чтобы всё золото и серебро, сколько бы ни было его у меня, — чтобы всё оно было вашим. Мне же довольно одной славы, которую вы мне принесёте. А если уж изменить ничего нельзя, и вы всё равно решите уйти, тогда и меня возьмите, чтобы я мог вместо вас набрать в Польше других людей.
Полякам эта речь пришлась по нраву и армия Лжедмитрия II быстро двинулась на Москву. Население Козельска и Калуги, не признавшее власть Царя Русского Василия Ивановича Шуйского, встретило самозванца хлебом-солью и приняло его своим государем. Каменный кремль Борисова оказался пустым и был взят без боя, а Можайск капитулировал и присягнул на верность Лжедмитрию II на второй день обстрела.
В июне 1608 г. Лжедмитрий II подошёл к Москве и расположился лагерем в с. Тайнинское/Тонинское/Танинское в одной миле к северу от столицы на р. Яуза. Шедший впереди его основных сил пятитысячный гарнизон Болхова ещё раньше изменил ему и бежал к Василию Шуйскому, сообщив ему о немногочисленности войск самозванца. Орудийные расчёты тоже предали Лжедмитрия II:
Пушкари нам изменили: залили свои пушки, запалы забили гвоздями и в одну из ночей сбежали в Москву. Но стража у нас была бдительной, пушкарей поймали и они выдали многих своих сообщников. Всех постигло наказание: одних посадили на кол, другим отрубили головы.
Потом польско-литовско-казацко-русское войско самозванца смогло нанести поражение вышедшей из Москвы армии Царства Русского и переместило свой лагерь в с. Тушино на возвышенности в развилке, образованной слиянием рек Москва и Химка/Хинка. Москвичи начали притворные переговоры, а тем временем подвели на реку Ходынка всего в миле от Тушино 70.000 бойцов. Князь Роман Рожинский разгадал их замысел и внезапно атаковал:
Мы... с кличем бросились к обозу. Оттуда началась прицельная стрельба, которая нанесла нам серьёзный урон, — пули секли в руках древки [копий], наши были отброшены и свернули к кустарнику, но затем, собрав всё своё мужество, пошли прямо под пули (происходило это на рассвете). Продвинувшись, мы оказались ниже их целей, и когда враги попытались преследовать нас огнём, то не смогли зарядить пушки... ворвались мы в обоз и добрались до пушек (где князю Рожинскому досталось банником от пушкаря). К тому времени рассвело. Одновременно с нами слева ударил князь Адам Рожинский и здорово помог как раз там, где ротмистр Каменский был опасно ранен ударами сабли. Отряд, посланный справа, задержался и пришёл не скоро... В тот день в обозе произошло великое побоище, как насчитали сами москвитяне, только убитыми у них полегло 14 тысяч... Пойман был сам [воевода князь Василий Федорович] Масальский, взят весь обоз и все пушки.
Но более многочисленное русское войско перегруппировалось и окружило армию самозванца. После серии контратак польско-литовско-казацко-русское войско Лжедмитрия II было вынуждено отступить за р. Хинку/Химку, потеряв всю пехоту и несколько орудий, но разграбив весь московский обоз и раздев донага 14.000 трупов. В этот момент удачным выстрелом из самопала донской казак уложил московского знаменосца, что вызвало замешательство в рядах атакующих москвичей и отряды самозванца контрударом отбросили их за р. Ходынку. Обе стороны понесли большие потери, русские две недели вывозили и хоронили убитых, а бойцы Лжедмитрия II превратили свой лагерь в крепость:
Мы постарались себя защитить: обоз окопали, а со временем обнесли его частоколом, построили башни и ворота.
После этой битвы на сторону Тушинского Вора стали переходить многие русские города и польско-литовская шляхта снова потребовала выплаты дани, не удовлетворившись разделом захваченной добычи. Самозванцу ничего не оставалось как обложить данью присягнувшие ему земли и передать полякам право сбора с неё этой дани:
Потребовали мы у нашего царя денег. Он установил с послушных ему земель (Северской и некоторых других) дань, ибо не мог раздобыть денег иначе. Царь разрешил, чтобы мы собирали дань сами, посылая москвитянина и поляка. Деньги мы собрали нескоро, и досталось нам всего по тридцать злотых на человека.
Тем временем, прослышав о возможности ограбить и захватить Царство Русское, к Лжедмитрию II стали один за другим прибывать всё новые и новые отряды шляхты (дворянства) Речи Посполитой — гусарская хоругвь Бобровского, гусарская и казацкая хоругви Анджея Млоцкого, влиятельный магнат пан Александр Зборовский с более чем 1.000 воинов, Марк Вилямовский с 1.000 бойцов, племянник Великого литовского канцлера Льва Сапеги Ян Пётр Павел Сапега (1569—1611) прибыл по личному разрешению короля Речи Посполитой Сигизмунда III Вазы (1587—1632) с более чем тысячным войском.
Это была удачная война, и редкая четверть, а то и месяц проходили без того, чтобы к нам не прибыло с тысячу или несколько сот человек из Польши.
В результате уже в октябре 1608 г. в Тушино собралась большая армия и село стало превращаться в город:
18000 польской конницы и 2000 хорошей пехоты, не считая тридцати тысяч запорожских казаков и пятнадцати тысяч донских. (Хватало в нашем обозе и московских бояр, впрочем их было не очень много, так как мы им не доверяли. Одних польских купцов бывало у нас по три тысячи, и вставали они отдельным обозом.)
Т.е. в октябре 1608 г. Москву уже осаждали 20.000 поляков и литовцев и 30.000 казаков Украины, а 3.000 польских торговцев скупали у них награбленное.
Москвичи отпустили в Речь Посполитую взятых в заложники в 1606 г. после убийства Лжедмитрия I знатных поляков во главе с его вдовой, царицей Мариной Мнишек, её отцом, сандомирским воеводой Речи Посполитой Ежи Мнишеком и родственниками. Поляки Лжедмитрия II перехватили их и привезли в Тушино, но эффект оказался прямо противоположным:
царица и другие персоны, знавшие Дмитрия в столице, увидев нашего, не захотели его признавать, и скрыть это было невозможно. А москвитяне воспользовались этим, чтобы отвратить от Дмитрия своих людей.
Впрочем, жажда власти над огромной страной взяла своё над родом Мнишеков и вскоре произошло чудесное «узнавание» чудесно спасшегося в 1606 г. «русского» «царя»:
После долгих уговоров согласились все, в том числе и царица, притворяться вместе с нами, что это не другой царь, а тот самый, что был в Москве.
Вот что любовь животворящая... к деньгам и власти делает...
Тем временем в Тушинском легере для зимовки были вырыты и снабжены печами землянки, а также построены крытые соломой конюшни из хвороста. На сторону Лжедмитрия II перешли почти все города Царства Русского вокруг Москвы, кроме Смоленска, Великого Новгорода и Троице-Сергиевой Лавры. Зимой 1608 г. несколько тысяч поляков под командованием Яна Петра Павла Сапеги и 2.000 донских казаков под началом Александра Иосифа Лисовского начали безуспешную осаду Троице-Сергиева монастыря.
Поляки и литовцы чувствовали себя под Москвой всё вольготнее и уходить никуда не собирались, превращая Тушино в альтернативную столицу альтернативного государства:
С волостей, разделённых на приставства, везли нам воистину всё, что только душа пожелает, и всё было превосходным. Подвод приходило на каждую роту до полутора тысяч. Имея множество подданных, стали мы строиться основательно, рассчитывая на суровую зиму: в окрестных селениях брали дома и ставили в обозе. Некоторые имели по две — три избы, а прежние, земляные, превратили в погреба. Посреди обоза построили царю с царицей и воеводой достойное жилище, и стал наш обоз походить на застроенный город.
При этом по-прежнему Лжедмитрий II оставался польской марионеткой:
когда М.Меховецкий вопреки запрету приехал в Тушино и спрятался в покоях самозванца, князь Роман Рожинский явился туда лично и приказал убить:
Царь гневался, но не знал, что делать, ибо Рожинский велел передать, что и ему шею свернёт.
Аппетиты поляков быстро росли, они стали требовать повышения дани с присягнувших и присягающих Лжедмитрию II русских земель, причём отказывались слушаться даже своего командующего князя Романа Рожинского:
мы не могли их переубедить, хотя предвидели дурные последствия, и сам царь им на это указывал. Воины взяли у царя разряды (по-нашему канцелярия), приказали написать себе грамоты в города, чтобы те платили дань от земель... а с товаров — даже поносовщину (как у нас поголовное). С грамотами отправили по одному поляку и одному москвитянину (всё это большей частью придумал Анджей Млоцкий, и царь на это согласился), которые разъехались с грамотами по городам и провинциям за Волгу.
Такая наглость привела к обратному эффекту — никем не подчинённые русские Поволжья перебили присланных самозванцем польских и русских сборщиков дани и отказались от присяги ему. Теперь полякам и литовцам пришлось посылать отряды для усмирения Вологды, Костромы и Заволжья.
Как указывает Н.Мархоцкий под 1609 г., весной Лжедмитрий II отправил из Тушино отряды запорожских казаков для блокады и покорения ему Великого Новгорода и Старой Руссы, но безрезультатно. Нанятые там в обмен на территориальные уступки Швеции князем Михаилом Васильевичем Скопиным-Шуйским (1586—1610) 7.000 тысяч иноземцев и 10.000 русских заставили запорожцев отступить и двинулись к Москве.
К ним на помощь отправился Александр Зборовский и вместе казацко-польско-литовское войско численностью до 4.000 чел. смогло разгромить посланный М.В.Скопиным-Шуйским двухтысячный иноземный авангард, убив 600 наёмных немцев под Торжком. Но при приближении основной армии А.Зборовский был вынужден отступить к Твери. Тем временем не прекращались бои между Тушиным и Москвой, в одном из которых князь Роман Рожинский был тяжело ранен в бок стрелой и не мог сидеть в седле. Потом москвичи окружили Тушино гуляй-городами из поставленных на возы дубовых щитов с бойницами для стрельцов. Русская конница притворной атакой у р. Ходынки с последующим отступлением выманила три казацкие и одну гусарскую хоругвь прямо на эти гуляй-города. После удачного натиска тушинцы были опрокинуты и бежали до р. Хинки/Химки, где москвичей в свою очередь смогли остановить из-за тушинских укреплений залпы нескольких сотен казаков Заруцкого:
Хотя победа была рядом, мы лишились тогда всей пехоты, потеряли убитыми нескольких ротмистров; немало было убито и ранено товарищей, челяди, лошадей, множество важных персон попали в плен и были увезены в Москву.
Получив около 1.000 бойцов подмоги, А.Зборовский смог нанести поражение войскам М.В.Скопина-Шуйского под Тверью, перебив ещё более 1.000 наёмных немцев и захватив пушки. Но потом предрассветной атакой его войско было разбито и заперлось в Тверском кремле. Тогда тушинцы отправили ему на помощь ещё несколько тысяч человек. Это заставило М.В.Скопина-Шуйского отойти от Твери. А.Зборовский двинулся на помощь осаждавшему Троице-Сергиеву Лавру Я.П.П.Сапеге в попытке взять монастырь решительным приступом, но они только потеряли людей в нескольких неудачных штурмах.
В это время в сентябре 1609 г. коронная армия Речи Посполитой во главе с самим Сигизмундом III Вазой начала открытое вторжение в Царство Русское и осадила Смоленск. Служившие Лжедмитрию II поляки и литовцы отказались подчиняться королю Речи Посполитой и остались в Тушино, но потом часть из них решила перейти на сторону Сигизмунда III Вазы — в т.ч. Я.П.П.Сапега, всё ещё осаждавший Троице-Серигеву Лавру. Тогда в декабре 1609 г. самозванец с рядом русских бояр бежал из Тушино в Калугу.
Тем временем М.В.Скопин-Шуйский освободил Переяславль и Александровскую слободу и в январе 1610 г. деблокировал Троице-Сергиеву Лавру. Я.П.П.Сапега со своими людьми вновь перешёл на сторону Лжедмитрия II, укрепился в Дмитрове и уговорил в феврале 1610 г. бежать туда из Тушино царицу Марину Мнишек.
Под 1610 г. Н.Махроцкий сообщает, что в самом Тушино после бегства самозванца взбунтовалась часть донских казаков, но они были разбиты польско-литовскими войсками князя Романа Рожинского, которые перебили около 2.000 казаков. Затем началась междоусобица с перестрелками среди самих поляков и литовцев в Тушино. Армия М.В.Скопина-Шуйского выкурила Я.П.П.Сапегу из Дмитрова, ещё раньше царица Марина Мнишек в мужском платье под охраной поляков уехала от него в Калугу к Лжедмитрию II.
Тушинский лагерь поляков и литовцев окончательно развалился — верные королю Речи Посполитой 3.500 чел. и 350 донских казаков во главе с князем Р.Рожинским и А.Зборовским ушли в Волок Ламский, а Я.П.П.Сапега со своим отрядом — в Калугу. 25.03.1610 Рожинский умер из-за последствий ранения под Тушино. Кроме Волока Ламского, поляки и литовцы удерживали Иосифо-Волоцкий монастырь. Им с трудом удалось отбить первое нападение русских и нанятых Василием Шуйским французов и немцев. Но потом они были разбиты и бежали оттуда, бросив захваченного в плен боярина Фёдора Никитича Романова, постриженного Борисом Годуновым под именем Филарета.
В это время коронный польный гетман С.Жолкевский двинулся из-под осаждённого Смоленска на Москву с предложением принять на престол Царства Русского польского королевича Владислава Сигизмундовича. К нему присоединились бежавшие из Волока Ламского польско-литовские отряды бывших тушинцев, преследуемые войсками Василия Шуйского.
04.07.1610 в битве под Клушиным немецкие наёмники перешли на сторону С.Жолкевского, а оставшиеся русские числом 8.000 чел. согласились присягнуть Владиславу Сигизмундовичу.
Тем временем Я.П.П.Сапега разбил приглашённых Василием Шуйским на подмогу крымских и ногайских татар на подходе к Москве, взял Боровск и пошёл на столицу с Лжедмитрием II. Москвичи подняли восстание, свергли Василия Шуйского и пригласили С.Жолкевского защитить их от Тушинского Вора, соглашаясь присягнуть Владиславу Сигизмундовичу.
Московско-польско-литовское войско вышло из столицы и Лжедмитрий II был вынужден бежать в Калугу. Я.П.П.Сапега снова перешёл на сторону короля Речи Посполитой, а И.М.Заруцкий с донскими казаками и касимовский царь Ураз-Магомет со своими татарами остались верны самозванцу и ушли с ним в Калугу.
Вся Москва признала королевича и присягнула ему на верность. А пан гетман с полковниками и ротмистрами поклялся, что вскоре сам, без обмана, привезёт королевича. Чтобы Владислав мог править в безопасности, москвитяне выдали Шуйских, но с условием — не вывозить их из Московского государства: они лишь могли находиться в какой-нибудь крепости под нашей охраной. С просьбой прислать королевича к Е[го] Величеству Королю под Смоленск от всего народа снарядили послов: Филарета Никитича [Романова], в то время Ростовского митрополита, и Василия Голицына. Но этих послов затем отправили в Польшу как пленников. Бояре, оставшиеся в Москве, опасались измены простонародья, которое хотело встать на сторону Дмитрия, и уговаривали гетмана ввести войско в столицу.
Польско-литовский гарнизон вошёл в Москву. И.М.Заруцкий и касимовский царь Ураз-Магомет ездили на переговоры под Смоленск к Сигизмунду III Вазе и вернулись ни с чем. Лжедмитрий II стал подозревать Ураз-Магомета в измене и приказал казнить его. В отместку татары убили его самого 11.12.1610.