Пётр Конашевич Сагайдачный — уроженец православной шляхетской (польск. дворянской) семьи г. Самбор Перемышльской земли в Русском воеводстве (захваченных королевством Польша территориях Царства Русского или бывшего Галицко-Волынского княжества) или древней Червонной Руси (Красная Русь; лат. Russia Rubra, укр. Червона Русь, пол. Ruś Czerwona).
Получив престижное, если не сказать, элитарное для своего времени высшее образование в области «семи свободных наук» Ренессанса — грамматики, риторики, диалектики, арифметики, геометрии, музыки и астрономии — и других «наукъ уцтивыхъ» — философии, богословия, медицины, церковно-славянского, польского, греческого, древнееврейского и латинского языков в славяно-греко-латинской православной Острожской школе на Волыни, Петро подался в Запорожскую Сечь на о-в Базавлук рядом с Днепровскими порогами и быстро сделал себе карьеру на казачьей службе от простого лучника (сагайдачного) до обозного — командующего всей сечевой артиллерией — и потом кошевого атамана — общевойскового сечевого военачальника.
А затем и вовсе "Петр Конашевич Сагайдачный гетманом озвался" (Летописец в Малой России прежде Хмельницкого бывших гетманов и при них действия) — т.е. объявил себя правителем русскоязычных православных земель по обе стороны Днепра и всего Войска Запорожского. В это время под его началом собиралось до 40.000 казаков.
В 1617 г. Божьей милостью король Польский, Великий князь Литовский, Русский, Прусский, Мазовецкий, Жмудский, Ливонский и прочий, а также наследный король Шведов, Готов и Венедов Сигизмунд III Ваза (1587—1632) предложил Сагайдачному организовать совместный поход на Москву с целью свержения недавно избранного Царя Русского Михаила Фёдоровича Романова (1613—1645) и возведения на престол своего сына Владислава Жигимонтовича, который уже был официально Государем, Царём и Великим Князем всея Руси в 1610—1612 гг. и продолжал носить этот титул и лелеять притязания на уплывшую из его рук корону России — которую ему так из Москвы и не прислали, потому что переходить в православие этот католик не захотел.
Сагайдачный потребовал от короля Сигизмунда III Вазы увеличить подвластные казакам Запорожской Сечи владения, ввести свободу вероисповедания православным подданным Речи Посполитой на всей территории Малороссии, увеличить реестровый список состоящих на официальном денежном довольствии казаков и признать судебную и административную автономию земель Войска Запорожского.
Сигизмунд III Ваза резко понизил планку зарвавшегося холопа: признал властный статус Петра Сагайдачного как гетмана, прислал ему клейноды — гетманские булаву, бунчук, печать и знамя — и увеличил число получающих польское жалование реестровых казаков до... 1.000 чел. Пан Сигизмунд был большой шутник и любил хорошую забаву...
Тогда летом 1618 г. шесть полков запорожских казаков численностью более 20.000 чел. с 17 малокалиберными пушками под командованием П. Сагайдачного по команде пана Сигизмунда послушно осуществили заветную мечту сегодняшних антиросов — вторглись на территорию Царства Русского и двинулись по Муравскому тракту прямо на Москву (Бельский летописец // Полное собрание русских летописей. — Т. 34, М., 1978.):
Пришел из Запорог в полевые города, а шол под Москву к королевичю на помочь по королевскому веленью полковник черкаской пан Саадачной с черкасы, а с ним черкас боевых людей было 20.000 окроме кошевых людей.
Путь вглубь России лежал через пограничный Путивль, основой оборонительной системы которого был Молчанский монастырь или Софрониево-Молченская Печерская пустынь Рождества Пресвятой Богородицы на Чудной горе Сумщины. Монастырь был захвачен и разрушен, как и сам город Путивль. Потом та же участь постигла Рыльск, и снова "православные" казаки Запорожской Сечи не пощадили Рыльский Свято-Николаевский монастырь.
Затем пала деревянно-земляная крепость Засечной черты Ливны с гарнизоном всего в 940 чел. (Бельский летописец // Полное собрание русских летописей. — Т. 34, М., 1978.):
А пришол он, пан Саадачной, с черкасы под украинной город под Ливны, и Ливны приступом взял, и многую кровь християнскую пролил, много православных крестьян и з женами и з детьми посек неповинно, и много православных християн поруганья учинил и храмы Божия осквернил и разорил и домы все християнские пограбил и многих жен и детей в плен поимал.
Следующим по пути был Елец с гарнизоном в 7.000 чел. Он успешно отбил все приступы казаков Сагайдачного с большими потерями — они в буквальном смысле слова залезали на крепостные стены по телам своих погибших товарищей: «к Аргамачьим воротам по своим по побитым людем… взошли». Тогда Сагайдачный притворным отходом от крепости выманил обороняющихся из города и после удаления гарнизона на значительное расстояние ворвался в беззащитный Елец, перебил его жителей, разграбил и сжёг город.
После этого на его сторону перешли голутвенные казаки или голытьба Лебедяни, что позволило Сагайдачному легко захватить и этот город, полностью его разрушить и сжечь, срыть все укрепления и увести в плен не успевших спастись бегством жителей.
Посланный вперёд отряд из 10.000 казаков под командованием Михаила Дорошенко взял города Данков, Епифань, Скопин и Ряжск и перебил их жителей, затем вторгся на Рязанщину и разорил ряд слабо укреплённых городских посадов, но был отбит при попытке штурма Переславля Рязанского.
Сам Сагайдачный с остальными силами два дня непрерывно штурмовал Михайлов, обстреливая его поджигающими деревянные укрепления и постройки калёными ядрами. Казаки засыпали крепостной ров землёй и хворостом и насыпали вровень со стеной примет, чтобы по нему ворваться внутрь города. Гарнизон решительно контратаковал через распахнутые Северные ворота и отбросил наступающих. Тогда Сагайдачный объявил горожанам, что на следующий день возьмёт и сожжёт весь город, а всем оставшимся в живых отрубит и скормит псам руку и ногу без учёта возраста. Однако второй приступ был сорван защитниками, которые по тайному лазу вышли за спиной атакующих казаков и ударили им в тыл, перебив около 1.000 чел. Сагайдачный был вынужден оставить Михайлов непокорённым.
В это время главные — немногочисленные — силы истощённого Царства Русского были сосредоточены на западном направлении для отражения вторжения польско-литовской армии Владислава Жигимонтовича — 6.000 бойцов коронных войск Польши во главе с Владиславом и 6.500 литовцев под командованием Великого гетмана Литовского Яна Кароля Ходкевича. Поэтому для недопущения прорыва казаков Сагайдачного к Москве на Оку было выдвинуто лишь небольшое войско численностью всего 7.000 чел. Ему нужно было постараться удержать береговую линию протяжённостью около 150 км, что было нереально.
Сагайдачный не стал нападать на неприступный кирпично-каменный кремль Новогородка-на-Осетре (сейчас — Зарайска) с его крепостной артиллерией и искусными манёврами загнал этот сторожевый отряд в ещё более мощный кирпично-каменный кремль Коломны, который он и не собирался штурмовать.
Переправившись через Оку, Сагайдачный приказал казакам разграбить земли по реке Клязьме и захватил и разорил Гороховец. Казаки взяли и опустошили русские города Валуйки, Песочню, Сапожок, Шацк и Каширу и село Бронницы. Также были разграблены Касимов, Казар и Романов в Мещерском крае.
Потом Сагайдачный совершенно спокойно пошёл на соединение с польско-литовской армией Владислава Жигимонтовича, от которой в результате упорного сопротивления русских войск осталось около 8.000 чел., под Москву. Поляки и литовцы разбили лагерь в с. Тушино, казаки Сагайдачного — в Донском монастыре под городом. Понимаете теперь, почему единственный фрегат Антироссии был назван «Гетман Сагайдачный»?
У Донского монастыря казаки Сагайдачного уничтожили последний заслон на пути к Москве — 6.000 всадников под командованием воеводы Бутурлина, которого сам Сагайдачный убил ударом своей гетманской булавы или пернача.
В Москве началась паника, из неё бежали многие бояре со своими боевыми холопами:
Бояре ж с Москвы идоша со всею ратию, и грех ради наших ужас взяша и бою с ними не поставиша. (ПСРЛ. Т. 14. Новый летописец. — М., 2000. — С. 145.)
Город остались защищать мелкие дворяне и дворцовые слуги — около 1950 чел. разношерстных чинов и званий: дети боярские (это вовсе не реальные сыновья бояр, а разряд служилых людей типа мелких помещиков...), стольники, дьяки, подьячие, наёмные иноземцы, татары и новокрещёны (это существительное, такой исторический термин для обозначения принявших православие татар), царицыны и патриаршие дети боярские, конюхи, сытники, стряпчие, ключники, подключники, псари и служилые атаманы/есаулы — все они впоследствии были поимённо указаны в Списке осадных сидельцев 1619 г. и получили за верность трону и Родине денежное вознаграждение и право перевести по 20 четвертей из каждых 100 четвертей закреплённой за ними за службу земли из поместного (отчуждаемого) статуса в вотчинный (неотчуждаемый и передаваемый по наследству).
Ночью 10—11.10.1618 г. две армии общей численностью до 25.000 бойцов атаковали столицу Царства Русского с двух сторон и прорвались за особо и не оборонявшиеся, поскольку разрушенные ещё в 1611—1612 гг. деревянно-земляные укрепления Земляного Города, но кирпично-каменный Белый Город Бориса Годунова (1590-х гг. постройки), не говоря уже о таких же Китай-городе Елены Глинской (1535—1538 гг. постройки) и Кремле Ивана III Васильевича Великого (1482—1495 гг. постройки), был этим воякам явно не по зубам — тем более что обороной Москвы руководил Спаситель и Национальный Герой России, князь из рода стародубских Рюриковичей Дмитрий Михайлович Пожарский (1577—1642).
Но вообще-то, как и во время кульминационного периода Русской Смуты (1610—1612), судьба Русского Мира, России, русского народа и русской цивилизации в этот момент снова висела на волоске... Гарнизон всей Москвы в начале октября 1618 г. составлял не более 11.500 чел. — тем более что около 3.000 из них приходилось на слабодисциплинированные и слабоуправляемые казачьи части:
Казаки же быша на Москве… не похотеша потерпети, а от воровства своего отстати. И взбунтовав ночью, проломиша за Яузою острог и побегоша из Москвы тысячи с три казаков… Государь же посла за ними уговаривать бояр своих… и едва их поворотиша… И придоша казаки к острогу. А в острог не идут… бояре ж их едва в острог введоша. (ПСРЛ. Т. 14. Новый летописец. — М., 2000. — С. 147.)
Столицу защищала сборная солянка, набранная по принципу «с миру по нитке» — 5.500 ополченцев, 1.500 стрельцов Москвы и Поволжья, 900 уездных дворян и детей боярских, 300 иноземцев из Шотландии и Ирландии, 450 некрещёных татар и новокрещён, 450 московских чиновников, 1.450 конных казаков, 1.150 безлошадных казаков и т.д.
Казаки Сагайдачного должны были ударить с юга из Замоскворечья, поляки и литовцы — с запада. Войско Речи Посполитой пошло на приступ по плану:
За три часа до света приходили к Арбацким воротам на приступ польские и литовские, и немецкие люди с петарды и с лесницами к острошку у Арбацких ворот и приступали жестоким приступом, и ворота острожные выломили петардами, а острог просекли и проломали во многих местех и в острог вошли, и они… с литовскими людьми бились, и Божьею милостью, а государевым счастьем польских и литовских и немецких людей многих побили и петарды и лесницы поимали. (Книга сеунчей 1613—1619 гг. // Памятники истории Восточной Европы. Том I. — М.-Варшава, 1995. — С. 90—91.)
Но "храбрые" головорезы Сагайдачного нападать на мощнейшую крепость Европы побоялись — это же не слабоукреплённые Ливны, Елец, Лебедянь, Путивль, Рыльск, Курск, Валуйки, Данков, Скопин, Ряжск — большая часть его армии просто не пошла на штурм...
В ожесточённых уличных боях в Земляном Городе обе стороны понесли большие потери и это заставило Владислава Жигимонтовича начать мирные переговоры и заключить 24.12.1618 или 03.01.1619 Деулинское перемирие — хотя гетман Пётр Сагайдачный настаивал на продолжении боевых действий, надеясь взять Москву измором... Но Владислав Жигимонтович теперь ему не доверял. Пока шли переговоры, казаки Сагайдачного разграбили окрестности Вологды и Ярославля, а также взяли приступом городские посады Серпухова и Калуги и осадили их кремли, заставляя Михаила Фёдоровича Романова быстрее принять польские условия перемирия...
В итоге Речь Посполитая получила обратно с таким трудом отбитые у неё древние русские земли — Смоленщину, Черниговщину и Северщину (всего 29 городов с округами), а Владислав Жигимонтович по-прежнему именовал себя Государем, Царём и Великим Князем всея Руси.
Сагайдачному и его выродкам-казакам за грабёж и кровавую баню православных русскоязычных земель заплатили их тридцать серебреников — 20.000 злотых, 7.000 отрезов ткани и увеличение списка получающих официальное денежное довольствие Речи Посполитой реестровых казаков с 1.000 до 3.000 чел.
Казачья армия Сагайдачного распалась прямо под Москвой — 4 полка присягнули Михаилу Фёдоровичу Романову и ушли на Русский Север в Архангельский край, три сотни полковника Ждана Коншина выжгли посад Калуги и тоже объявили о переходе на московскую службу, полк Тараса отправился служить императору Священной Римской Империи Германской Нации Фердинанду II (1619—1637), ещё часть двинулась в армию шаха Ирана Аббаса I Великого (1588—1629).
Ловить Сагайдачному было нечего и он вернулся обратно в Запорожскую Сечь... Он и так прыгнул выше крыши и собственной головы — смог дойти до Москвы в момент тяжелейшего внутреннего и цивилизационного кризиса России, напав подло, крадучись и исподтишка (он даже Владиславу Жигимонтовичу не раскрыл маршрут своего движения на Москву...), и уйти живым и невредимым обратно... Он вроде как даже пощадил Курск при отступлении...
В Киеве его торкнуло и он то ли из раскаяния за содеянное, то ли в приступе шизофрении отдал свою долю полученных за грабёж и резню православного населения Царства Русского денег... на создание православного Богоявленского Киевского братства, в которое вступил со всеми своими изуверами-казаками... Ну, такое себе утешение для всех минимум нескольких десятков тысяч убитых, раненых и изнасилованных казаками Сагайдачного и их родственников... Киево-Братский Богоявленский монастырь и стал местом последнего упокоения этого богомерзкого человека в 1622 г. Ну либо реально тут история типа чудесного преображения воинствующего гонителя первых христиан фарисея Шаула/Шауля/Савла (Σαῦλος, Saulus, Савл Тарсянин, Саул, Саул из Тарса, от ивр. «выпрошенный, вымоленный, одолженный [у Бога]») в святого первоверховного апостола Павла (от лат. Paulus «малый», греч. Пαῦλος) — пусть там Господь с ним Сам разбирается... От имени всех казаков Запорожской Сечи Сагайдачный официально попросил у Патриарха Иерусалимского отпущения «греха пролитой крови православной»... и получил его...
Кстати, недавно раскольники ПЦУ во главе с бывшим агентом КГБ СССР и официально преданным РПЦ анафеме Михайло Антоновичем Денисенко а-ля Филаретом прославили Сагайдачного в лике благоверных святых... Дождался, блин, наконец-то...
Ну и в заключение для тех, кто считает, что никаких украинцев не было в начале XVII в. — были люди, которые считали именно Украину своей родиной и это... сам гетман Сагайдачный. Вот выдержка из его письма 1622 г. королю Речи Посполитой, опубликованного в I томе собрания сочинений члена-корреспондента Санкт-Петербургской академии наук (1871), декана историко-филологического факультета и первого ректора Императорского Киевского университета М. А. Максимовича (Максимович М. А. Собрание сочинений. — Том 1. Отдел исторический. — Киев: Типография М.Фрица, 1876. — С. 373.):
Думаю, именно поэтому Сагайдачный и его казаки проявляли такую жестокость по отношению к православным русским Великороссии во время похода 1618 г. — они рассматривали их не как братьев по крови, по вере и по языку, а как враждебный народ другого государства. Что, конечно, ни в коей мере их не оправдывает и не обеляет.