Приветствую вас, друзья! С вами канал «Хотите Знать?» и я, его автор, Леонид Блудилин. Наше путешествие начнется примерно в VI веке до н.э., на деревянной доске, которую, зажмурив глаза и напрягая фантазию, можно назвать кроватью. На рассвете на ней проснется наш 23-летний спартанец Стефанос. Оглядевшись, он увидит сотню таких же спартанцев, возраст которых варьируется от 20 до 60 лет. Эти возрасты — важные этапы жизни в спартанских общественных бараках, где жили взрослые воины. Ведь до 20 лет спартанские мальчики обитали в отдельных детских бараках, а только после прохождения сложнейших физических испытаний им позволялось стать полноправными членами общества.
Сейчас лишь отметим, что испытания были чрезвычайно тяжёлыми. А в 60 лет спартанцу разрешалось завершить свою службу. Однако, есть ещё одна важная возрастная отметка для спартанца — в 30 лет он получал право выходить из бараков для личных дел и иногда даже ночевать дома. Это вовсе не формальность. Спартанец в возрасте от 20 до 30 лет был полностью связан с военной службой и обязан проживать в бараках. Покидать "общежитие" воину можно было только в редких случаях. Обычные бытовые дела, как, например, покупка новой тарелки для дома или туники, нашему другу не удавалось решить без разрешения высшего начальства. Ещё один из таких случаев — свадьба, которая в Спарте даже поощрялась, ведь государству всегда нужны новые воины.
Правда, в ранние периоды существования Спарты молодым людям до 30 лет было запрещено даже думать о браке. Однако наш Стефанос уже женат. Но, увы, Спарта была не местом для романтики. До 30 лет ни о какой семейной жизни с женой не могло быть и речи. Встречи между супругами строго регламентировались, и максимум, на что мог рассчитывать наш герой, — это разрешение провести ночь с целью зачатия ребёнка. В остальное время его домом оставались бараки, даже если у семьи Стефаноса и был свой дом.
Разумеется, день спартанца не начинался с чашки кофе, как у нас. Он стартовал с интенсивных тренировок. Пробежка утром на 5–7 километров — это не тренировка, а обычная зарядка, затем занятия единоборствами, работа с оружием и силовые упражнения. В отличие от римлян, спартанцы не уделяли особого внимания строевой подготовке. Они не считали необходимым тренироваться в марше и маневрах. Спартанцы делали ставку на свою физическую силу, способную сокрушить любого врага.
К обеду наступало время священной трапезы. Этот ритуал назывался "сисития" и встречался не только в Спарте, но и в других городах Древней Греции. Суть сиситии заключалась в том, что строго определённая группа людей ежедневно собиралась на совместное застолье в одной и той же таверне. Однако в Спарте, как и многие другие аспекты жизни, этот обычай был доведён до крайности. Сисития здесь была не просто местом, где можно было поесть.
Группы из 15-20 человек, которые ежедневно обедали вместе, одновременно представляли собой нечто вроде взводов современной армии. Чтобы стать частью такой группы, нужно было пройти отбор. Это происходило в 20 лет после успешной сдачи физического экзамена на зрелость. Спартанский юноша подавал заявление на вступление в сиситию, после чего проходило голосование среди уже состоящих в группе членов.
На стол ставили кувшин, в который взрослые спартанцы бросали по кусочку хлеба. Если после вскрытия оказывалось, что хотя бы один кусочек был сплющен, это означало отказ во вступлении. Такой отказ фактически делал юношу изгоем в обществе. Ему приходилось в отчаянии искать возможность вступить в другую сиситию.
Если одного из юношей не принимали в сиситию, шансы на вступление в другую были минимальны. Скорее всего, несчастного ожидало понижение в статусе и превращение из спартанского гражданина в спартанского не-гражданина. Однако это был далеко не самый плохой сценарий, ведь еще ниже в иерархии находились рабы- илоты. Обычных неграждан в Спарте, хоть и не жаловали, но относились к ним терпимо, так как они выполняли важные ремесленные работы, были кузнецами или торговцами. Эти занятия обеспечивали успех Спарты. Но, конечно, ни один спартанский юноша не мог себе представить, что его жизнь может сложиться подобным образом — такая судьба казалась ему позорной.
С самого момента, как мальчика в возрасте семи лет забирали из семьи и отправляли на тренировки, его учили одному: истинный спартанец — это воин. Наш Стефанос стал именно таким, и он успешно вступил в сиситию. Теперь в течение 40 лет это его новая семья. Даже если в 30 лет он сможет иногда ночевать дома с женой, обязательное посещение сиситии останется неизменным. За этим строго следил эфор — надсмотрщик, который при любом пропуске сразу доносил куда следует, и спартанца могли лишить гражданства.
Сисития не ограничивалась только совместными трапезами. На обед подавали нечто весьма скромное: легендарную чёрную похлёбку из свиной крови, овсяную кашу и немного хлеба. Однако основное время в сиситии уделялось не еде, а общению, укреплению духа и обучению. Если у кого-то из спартанцев были дети младше семи лет, их приводили с собой. Дети сидели рядом на полу и слушали взрослых, впитывая мудрость, которая заключалась в прославлении воинского духа, скромности и необходимости постоянных тренировок. Ведь в бою члены сиситии сражались плечом к плечу.
Однако с этим ритуалом была связана одна неприятная особенность, которая, по мнению многих историков, впоследствии привела к упадку Спарты. Спартанский царь Ликург, создатель свода законов, по которым жил город, прославлял равенство. Каждый член сиситии был обязан вносить равный взнос на еду. Но здесь и возникала проблема. Кто-то мог иметь огромное количество земли и рабов-илотов, что позволяло ему легко платить этот взнос. А кто-то, как наш Стефанос, владел лишь маленькой фермой и несколькими илотами. Для него этот взнос был значительным ударом по бюджету. Других вариантов не было — либо добиваться богатства через славу в бою, либо участвовать в политических интригах.
Из государственной казны оплачивались только два взноса — для обоих царей Спарты. Все остальные платили сами. При малейшей задержке оплаты, спартанца изгоняли из сиситии, и он лишался гражданских прав, превращаясь в «негражданина» второго сорта. Единственный способ облегчить свою участь — это обзавестись тремя сыновьями. Тогда мужчина освобождался от военной службы и посвящал себя воспитанию детей.
Однако нашему Стефаносу трудно надеяться на это. Видеться с женой ему удавалось редко, так что рождение трех сыновей становилось почти недостижимой целью. Кроме того, институт брака в Спарте фактически начинал функционировать лишь после 60 лет, когда старик-супруг и молодая жена становились полноценной семьей. Такой формат брака даже поощрялся государством. До этого же в Спарте существовала практика «аренды» жен. Если на собрании решали, что чья-то жена более подходит другому мужчине для рождения детей, это считалось делом чести. Чаще всего это происходило, когда женщина легко рожала мальчиков. В таких случаях старейшины и военачальники могли намекнуть мужу, что было бы разумнее позволить жене родить ещё детей от другого спартанца, особенно если тот был выдающимся воином.
Как мы уже говорили, романтики в Спарте не было. Однако стоит отметить, что положение женщин в Спарте было одним из лучших в античном мире.
Во-первых, учитывая, что спартанцы, как правило, до 30, а часто и до 60 лет не жили в своих домах, жен обучали грамоте и поощряли их образование, чтобы они могли самостоятельно управлять хозяйством. Во-вторых, в отличие от мужчин, женщины в Спарте имели полную свободу передвижений, а также не были ограничены в еде и алкоголе. И, наконец, в-третьих, сыновей в возрасте семи лет забирало государство, и их связь с родителями становилась эпизодической. В итоге, женщины в Спарте жили довольно хорошо, особенно если сравнить их положение с остальной Грецией, где, услышав о желании женщины учиться или просто выйти за вином, любой муж счел бы это нелепостью.
Что касается нашего Стефаноса то у него было два варианта. Если у начальства не было конкретных задач, взрослый спартанец отправлялся либо учить детей, либо сам учился у старших боевому искусству. Если же задачи были, то воин откладывал все дела и приступал к их выполнению.
В мирное время большая часть деятельности спартанцев была связана с илотами — рабами, о которых мы уже упоминали. Илоты составляли основу экономики Спарты: их было в десять раз больше, чем граждан, и именно они занимались сельским хозяйством, производством и всей хозяйственной работой. Однако при этом у них забирали до 90% выращенного и заработанного. Конфликт был неизбежен, и спартанцы решали его так, как умели — с помощью насилия. Маленькие восстания и конфликты с илотами происходили практически ежедневно, и Стефаносу, безусловно, пришлось бы с этим сталкиваться. Раз в год спартанцы официально объявляли илотам войну, вырезая самых непокорных. В течение года они также периодически устраивали изощренные проверки, чтобы выявить наиболее опасных рабов.
Одной из таких уловок стало распространение слуха о том, что к Спарте приближается афинская армия, а собственных войск не хватает. Спартанцы объявили среди илотов, что будут отобраны две тысячи молодых и сильных мужчин, которым пообещали гражданство и полные права после участия в боевых действиях. Набрав добровольцев, их вывели за стены города и... казнили. Это был один из способов держать рабов в страхе и контролировать их численность. Поэтому романтизировать жизнь в Спарте — занятие сомнительное.
Добавьте сюда еще и тот факт, что даже за незначительные отклонения, вроде цветной полоски на одежде, можно было получить смертный приговор от своих же сограждан. В Спарте не существовало развлечений, кроме спортивных состязаний, а жизнь в бараках была суровой, несмотря на то, что у спартанцев могли быть свои дома. Становилось по-настоящему грустно, если осознавать, что другой жизни они просто не знали. С молоком матери впитывались ценности лаконичности, скромности и абсолютное стремление погибнуть за свою страну.
В таких условиях несложно понять, что психологический барьер, сформировавшийся в семилетнем возрасте, не исчезал. Лишь немногие, дожив до 60 лет, могли позволить себе наслаждаться жизнью в полной мере. Но в целом для страны это привело к закономерному результату. Равенство существовало только на словах. В действительности богатые богатели, не замечая тягот системы, тогда как бедные становились еще беднее, теряли гражданство и либо уходили работать на землю, либо погибали на полях сражений.
Пополнение численности граждан было практически невозможным, учитывая огромное количество условий, при которых можно было лишиться гражданства. В конечном итоге к 242 году до нашей эры в Спарте осталось всего 700 граждан. Экономические законы оказались непреодолимой силой, которую даже спартанская дисциплина не смогла преодолеть.