Оглавление:
Знай, да озарит Аллах наши сердца светом [Своего] руководства, что Аллах предписал сердцам [некоторые] акты веры, а конечностям — [некоторые] акты повиновения. Все шариатские обязательства, возложенные на человека, проистекают из этих двух видов [предписаний] — предписаний внешнего вида, таких как поклонение, социальные отношения и обычаи, а также предписаний внутреннего характера, т.е. веры, и происходящих из сердца качеств. Последние могут быть как похвальными, как умеренность, справедливость, храбрость, щедрость, скромность и терпеливость, так и порицаемыми, как тщеславие, высокомерие, завистливость, ненависть и показная набожность.
И эта последняя категория [т.е. деяния сердца] предпочтительнее для Законодателя, так как скрытое правит явным, ведь внутренние действия являются началом внешних, которые являются их продолжением. Здоровые основы, таким образом, приведут к благим результатам, в то время как злокачественность основ станет причиной худых последствий. Как сказал [Пророк], мир ему и приветствия Господа:
"Поистине, есть в теле кусочек плоти, который, будучи хорошим, делает хорошим и всё тело, а когда приходит в негодность, то портит и всё тело, и, поистине, это − сердце".
Объяснить это можно следующим образом. Всемогущий Аллах создал в сердце инстинкты и способности. Каждый из них стремится достичь полноты, определённой природой с которой он был создан. Истинное удовлетворение и наивысшее совершенство каждого из них заключается в достижении того, чего требует его природа. Таким образом, инстинкт гнева требует насилия и мести, так как в них его удовлетворение. Инстинкт плотских желаний преследует удовольствий, доставляемых едой, половой близостью и прочими подобными вещами.
Инстинкт интеллекта же требует познания.
Аллах вложил в сердце любовь к совершенству и оно не прекращает всячески стремиться к нему. Мысль же служит этой цели, синтезируя и анализируя, обобщая и разбирая. Таким образом, когда сердце воспринимает враждебность, мысли направляют тело к свершению мести; воспринимая красоту и телесное совершенство, они направляют тело к получению удовольствия; представляя аппетитную еду, они направляют тело к поглощению её. Воспринимая же совершенство в [другом] человеке, сердце также желает овладеть совершенством, что вызывает в нём грусть и желание мести. Фантазируя о своём совершенстве, сердце наполняется тщеславием и начинает испытывать неприязнь к окружающим, вменяя им свои недостатки.
Инстинкт разума также стремится к тому, чего требует его природа, то есть, к пониманию и знаниям, и он устремляет мысли к достижению этой цели. Разум стремится к наивысшему совершенству через познание своего Создателя, так как не видит ни в чём сущем совершенства, превосходящего Его, и он стремится возвыситься [ради достижения близости] к Нему путём беспрестанной череды идей и мыслей, которые переплетаются подобно нитям ткани. Эта цепочка движений интеллекта не прерывается ни на секунду, не утомляется и изменяется быстрее молнии. По этой причине Пророк часто взывал к Господу как к "Поворачивающему сердца" и клялся этим именем. Он, да благословит его Аллах и приветствует, также сказал, что сердце верующего находится между двумя из пальцев Милостивого.
Не всё из того, что инстинкты сердца воспринимают как совершенство и удовлетворение являются таковыми в отношении вечной жизни человека. Законодатель предписал сердцу как счастье, так и страдания. Последствия деяний сердца могут привести к худому исходу и сожалению, а не благому исходу и наслаждению последней жизнью. И это верно даже в отношении инстинкта интеллекта, стремящегося к познанию своего Создателя: некоторые из его мыслей могут привести к близости к Нему и счастью, а иные - к страданиям. И нет пути к познанию того, какие внутренние и внешние деяния ведут к вечному счастью кроме Закона [т.е. шариата].
И Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, различил между похвальным и предосудительным, между благим и худым. Он указал на то, что внутренние действия [al-bāṭin] имеют большую важность, так как внутреннее [состояние] является источником высокой нравственности и причиной праведности или порочности действий, как говорится в вышеупомянутом хадисе. [В сущности,] смысл праведности частей тела заключается в производном благом эффекте на душу. Про постоянном повторении этих действий праведность увеличивается, пока руководство [hidāya] не возобладает душой, после чего праведность, проистекающая из неё, проявляется во всех действиях человека. Как сказал Пророк, да благословит его Аллах и приветствует:
«Аллах не смотрит на вашу внешность и поступки, а смотрит на ваши сердца».
Из этого следует, что вера - это наивысшее действие и наивысшая степень счастья. Так как же внешнее [aẓ-ẓāhir] может сравниться с внутренним [al-bāṭin]?
Поистине, Аллах раскрыл сердца сподвижников, да будет Он доволен ими, Исламу и озарил их светом божественного руководства, даровавшего им ясность в отношении их Господа. Они отдавали предпочтение внутреннему над внешним, неустанно следя за собой и своими мыслями, опасаясь зла в своём сердце. Большая часть их разговоров была посвящена этому. Они внушали друг другу страх и сокрушались о своих слабостях.
Имей это ввиду размышляя о вопросе, заданном Умаром ибн аль-Хаттабом Хузейфе, да будет Аллах доволен ими обоими. Когда Хузейфа упомянул лицемеров и слова Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, о них, Умар сказал: "Прошу тебя, во имя Господа с позволения которого существуют небеса и земля, знаешь ли ты, считает ли Посланник Аллаха меня одним из них?", на что Хузейфа ответил: "Нет, но я не могу сказать того же о ком-либо, кроме тебя".
Обрати же внимание на то как Умар, да будет доволен им Аллах, боялся лицемерия и как остерегался скрытых порочных аспектов внутренних действий. Его отношение указывает на то, какой огромной важностью и тяжестью этот вопрос обладает в религии. Ведь если бы Умар и Хузейфа имели ввиду общеизвестное лицемерие, в значении внешнего подчинения Исламу и внутреннего неверия, как в случае с мединскими лицемерами и прочими, то Умар не проявил бы такого страха и не был бы так встревожен тем, что было известно Хузейфе. Умар знал, что непричастен к этому роду лицемерия. Как оно могло бы скрываться от него, если каждому человеку известно то, что он скрывает и что проявляет?
Нет, страх Умара был связан с иным видом лицемерия, связанным с неосознанными и тонкими грехами во внутренних действиях. Люди неспособны распознать их в своих сердцах, но пророк способен на это, будучи удостоенным Аллахом способностью смотреть в сердца людей, различать их деяния и познавать сокрытое в них.
Термин лицемерие применим к подобного рода действиям по причине подразумеваемого им конфликта между внутренним и внешним состояниями. Верующий может внешне придерживаться праведности, но эта праведность может быть ослаблена непроизвольными, скрытыми и неожиданными внутренними слабостями сердца. В этом случае, внутреннее находится в противоречии с внешним, как и в случае с лицемерием. Этот вид лицемерия отличается от общеизвестного, потому что подразумевает тонкие порочные действия, о которых совершеннолетний мусульманин может и не знать.
Тем не менее, мусульманину приказано усердствовать в контроле над его внутренним состоянием и направлять его к праведности, так как оно обусловит проявление праведности внешней. Когда он достигнет этого, он будет естественным образом тянуться к [божественному] руководству и счастью. Пренебрежение же или лень в исполнении этого обязательства делает его лицемером.
Схожим образом, термин многобожие [shirk] применим к неискренним актам поклонения, так как в этом случае поклонение направлено к кому-то, кроме Аллаха. Тот, кто пытается впечатлить взирающих своим поклонением, направляет своё поклонение не к Аллаху, а к ним, что делает его подобным многобожникам, поклоняющимся двум объектам вместо одного, что подтверждается словами Пророка, да благословит его Аллах и приветствует:
"Показуха - это форма малого многобожия".
И всё сказанное выше доказывает важность внутренних деяний человека, а забота о них обладает первостепенной важностью.
Мы можем привести ещё один довод в пользу этого утверждения: внешние действия подвластны человеческому контролю и воле. Большая же часть действий внутренних неподвластна человеку. Внешние действия находятся под контролем и выбором внутренних. Поэтому намерение, являющееся началом действия согласно шариату, представляет собой основу поклонения. Действие, предпринятое без намерения, бесполезно и не может считаться частью покорности совершеннолетнего мусульманина. Как сказал Пророк, да благословит его Аллах и приветствует:
«Поистине, все дела [оцениваются] только по намерениям и, поистине, каждому человеку [достанется] лишь то, что он намеревался [обрести]. Тот, чья хиджра была к Аллаху и Его Посланнику, переселится к Аллаху и Его Посланнику, а тот, чья хиджра была ради обретения мирских благ или ради женитьбы на женщине, переселится [лишь] к тому, к чему он переселялся».
Затем, вместе с тем, как этот мир начали покидать сподвижники, да будет Аллах доволен ими, следующее поколение, перенявшее от них руководство и знания, заняло их место. Они были прозваны последователями [tābiʿūn], а поколение, следующее за ними, стало известно как последователи последователей [tābiʿū al-tābʿīn].
После этого между людьми возникли разногласия и уровень веры среди них стал сильно разниться. Многие оставили стремление к праведности и стали проявлять небрежность к деяниям сердца. Большая часть людей озаботилась вопросами физических действий, оставив всякий интерес к правильности внутренних. Правоведы занялись необходимыми вопросами социальных отношений и поклонения, ответов на которые у них требовали люди. Тех же, кто стремился к совершенству сердца стали называть аскетами [zuhhād], поклоняющимися [ʿubbād] и стремящимися к последней жизни [ṭullāb al-ākhira]. Они посвятили себя только Аллаху, придерживаясь своей религии подобно удержанию раскаленных углей, описанному в хадисе.
Вскоре начали появляться еретические убеждения. Мутазилиты, рафидиты и хариджиты начали оглашать свои ложные взгляды на поклонение [ʿibāda] и аскетизм [zuhd]. Столь ложные убеждения не могли быть исправлены ни внутренними действиями, ни внешними, в чем и заключается суть проблемы. Отдельные приверженцы суннитской традиции уединились на сохранении действий сердца, следуя по стопам праведных предшественников [al-salaf al-ṣāliḥ] в их внешних и внутренних деяниях. Их стали называть суфиями [mutaṣawwufa].
Как говорит наставник [ustādh] Абу-ль-Къасим аль-Къушейри: "Это прозвище стало широко известным к двухсотому году после хиджры". За ними последовали поколение за поколением, и новые поколения придерживались примера первых поколений, передавая знания своих наставников тем, кого облагодетельствовал Аллах.
И разделилась шариатская наука [fiqh] на два вида:
Первый вид - это наука о законах внешних [fiqh al-ẓāhir], т.е. это наука познания и выведения правомерности физических действий отдельного совершеннолетнего мусульманина или же группы верующих. Она рассматривает такие вопросы, как акты поклонения [ʿibādāt], обычаи [ʿādāt] и прочее. Эта наука стала называться фикхом, а её знаток - факихом. И факихи являются людьми, выдающими суждения и сохраняющими религию.
Второй же вид - это наука о законах внутренних действий [fiqh al-bāṭin]. Эта наука занялась изучением правил, связанных с действиями сердца, и вопросами того, как внешние акты поклонения и повседневная рутина влияют на душу верующего. И эта наука стала называться фикхом сердец [fiqh al-qulūb], фикхом сокровенного [fiqh al-bāṭin], фикхом благочестия [fiqh al-waraʿ], знанием о последней жизни [ʿilm al-ākhira] и суфизмом [tasawwuf].
Интерес к первому виду, т.е. к фикху, возрос из-за нужды простого народа и правителя в правовых постановлениях. Со временем число его знатоков возрастало, а охват расширялся.
Что же касается второго и более важного вида, то забота о нём или её отсутствие было оставлено на усмотрение каждого отдельного человека. Иногда ученые проявляли беспокойство о том, что этот вид закона полностью пропадет или его приверженцы исчезнут. В таком случае, знание о божественных законах, предписанных для сердец и внутренних мотиваций, исчезло бы, несмотря на то, что оно важнее для верующего и приближает его к спасению. Эти опасения побудили учёных написать такие труды как книги ибн ʿАта' или al-Riʿāya аль-Мухасиби, а также более поздняя Iḥyā′ ʿulūm al-dīn аль-Газали.
Исходя из двух вышеупомянутых разъяснений, подходы правоведа [faqīh] и суфия сходятся в том, как на душу совершеннолетнего мусульманина влияют акты поклонения и удовлетворение иных необходимых потребностей. Подход суфия характеризуется предостережением и сфокусирован на действиях сердца, его верованиях и его состояниях, а также на различении похвального от порицаемого, ведущего к спасению от ведущего к гибели, лекарства от болезни. Подход же факиха сфокусирован на том, в чём нуждается мусульманин в целом, как социальные отношения, бракосочетание, торговля, наказания за преступления дозволенного [ḥudūd] и прочих вопросах права.
Аль-Газали разъяснил разницу между взглядами факиха и суфия на акты поклонения и прочие повседневные действия: факих фокусируется на вопросах, ведущих к исправлению мирских дел, а суфий - дел следующей жизни.
Он пишет: Факих занимается вопросами поклонения, обязательными в Исламе. Он определяет являются ли действия правомерными, заслуживающими награду, удовлетворяющими религиозные предписания и отпускающими обязанность их совершения. Делает ли отказ человека выполнять некоторые действия его кровь дозволенной или нет? Он также рассматривает вопросы дозволенности и запретности. Если кто-то захватит чужую собственность, предписывает ли шариат возвращение имущества истинному хозяину? Факих занимается вопросами и последствиями справедливости и несправедливости, а это дела этого мира.
Для суфия же эти вопросы представляют собой отвлечение сердца от того, что действительно ведёт к спасению - от праведности.
По мнению аль-Газали, так как основой молитвы является обращение сердцем (к Аллаху) [tawajjuh bi-l-qalb], она станет источником прибыли в последней жизни в той мере, в которой сердце человека присутствует в ней. Как сказал Пророк, да благословит его Аллах и приветствует:
"Польза, извлекаемая человеком из молитвы, соответствует его присутствию в ней",
а также:
"Награда человека за совершенную молитву может составлять лишь половину, треть, четверть и так далее до одной десятой."
Покорность [islām] подразумевает принятие и осознание. Принятие не повлияет на последнюю жизнь человека пока оно не укоренится в сердце, а его признаки не проявятся во внешних действиях. Это применимо и к вопросам дозволенности и запретности. Суфий считает запретное беспокойством души и болезнью, которую можно избежать. Согласно словам Пророка, да благословит его Аллах и приветствует: "Оставь то, что вызывает в тебе сомнения ради того, что сомнений в тебе не вызывает" и "Не достигнет человек праведности пока не оставит дозволенное из страха запретного".
Аль-Газали пишет: И факих не говорит о вещах, беспокоящих сердце [ḥazāzāt] и том, как их избегать. Объектом его исследования является этот мир и вопрос того, как проложить сквозь него праведный путь к последней жизни. Поэтому, если факих и говорит о грехах, свойствах сердец или вопросах последней жизни, они не входят в его отрасль.
На мой взгляд, аль-Газали слишком категоричен в своем мнении. Факих озабочен вопросами этого мира не по причине своего интереса к нему. Здесь есть иной вопрос, более соответствующий его статусу, и он заключается в том, что, как мы уже говорили, носители шариата разделились на ученых, занятых производством суждений и советов [ahl futyā wa shūrā], к которым обращаются за помощью в применении божественных законов как правители так и простолюдины, и на аскетов [zuhhād] и усердных в поклонении [ʿubbād], занятых тем, как божественные законы применяются к ним самим.
И факих может быть носителем обоих этих видов закона.
И пророки Аллаха были для созданий проводниками к Нему, удерживая их от адского огня, направляя их к счастью и ограждая от бед путём порицания, наказания или казни, в соответствии с тем, в какой степени действия человека нанесли вред его будущей жизни. И мы знаем из пророческих примеров, что полное спасение заключается в облачении в одеяния соблюдения религиозных предписаний наилучшим образом, стремясь к достижению гармонии между внутренним и внешним. Человек должен заботиться о своем внутреннем состоянии и проявлять бдительность, чтобы избежать лени и небрежности.
И ниже этого существует уровень, на котором внешние обязательства исполняются в гармонии с внутренним состоянием, но при этом человек испытывает некоторую лень и отсутствие духа [в поклонении]. Этот уровень не соответствует совершенству предыдущего, но он может привести к спасению благодаря милости Аллаха.
Самый же низкий уровень заключается в полноценном исполнении внешних обязательств и полном оставлении совершения внутренних. Этот уровень не приведёт к спасению, но Законодатель не предписал оставившему внутренние действия наказания, подобного наказанию того, кто оставил внешние действия, так как Он не создал способа заглянуть в сердце человека. Он предоставляет совершеннолетнего мусульманина, которому известно состояние его собственного сердца, самому себе. И возможно, что подобный человек исправит своё внутреннее состояние благодаря совершению внешних действий. Как сказал Пророк, да благословит его Аллах и приветствует:
"Рассёк ли ты его сердце и взглянул ли внутрь?!",
а так же:
"Вы приходите ко мне со своими разногласиями и один из вас может оказаться красноречивее другого. Знайте же, что для того, кто получил от меня благоприятное суждение, ущемив при этом права своего брата, приготовлено место в огне".
Различия в этих уровнях соответствуют различиям между покорностью [ʾislām], верой [ʾīmān] и искренностью [ʾiḥsān]. Покорность - это совершение обязательного внешнего действия, которое может быть принято или отвергнуто. Вера - это гармония между внутренним и внешним, которая, несмотря на некоторую небрежность, оставляет надежду на спасение. Искренность же - это гармония внешнего и внутреннего, а также усердие в заботе о том, чтобы небрежность не прокралась в акты поклонения. Эта степень наиболее совершенна для стремящихся к спасению.
Эти три уровня относятся ко всем актам поклонения и религиозным обязанностям. И это то, что некоторые из больших ученых имели в виду, когда говорили, что у шариата есть внешний и внутренний аспекты. Они подразумевали, что как внешние, так и внутренние действия совершеннолетнего мусульманина будут взвешены. И это не имеет отношения к лживым утверждениям из числа глупостей, высказываемых эзотериками [Bāṭiniyyah], которые противоречат основам шариата и утверждают, что Законодатель сделал некоторые постановления явными и скрыл другие. Аллах превыше того, что они говорят!
Факих должен обладать знанием всех этих постановлений. Он может давать правовую оценку актам поклонения, определять их правильность или порочность, принятие или отвержение. Однако это относится лишь к делам ближайшего будущего, и это то, что аль-Газали назвал основным предметом изучения факиха. Если же мусульманин обратится к факиху с вопросом о спасении в последней жизни, то факих даёт ему суждение, ориентированное на долгосрочное очищение. Другое дело, если факих применит в этом вопросе только принципы первого вида шариата, то есть, связанного с внешними действиями.
И в каждую последующую эпоху эта группа [ṭā'ifa], занимающаяся внутренним состоянием и его законами [fiqh al-qulūb], становилась всё меньше. Всё меньше её представителей можно было найти в разных землях. Это было связано с распространением пороков и испорченностью душ. Следование Пути [tarīqa] стало слишком сложным для сердец тех, кто преследовал удовлетворение своих страстей и подчинялся своим прихотям, и оно противоречило их натуре. Следование Пути ограничивало их фантазии, связанные со страстями и ложной надеждой на спасение внешними действиями.
При этом большинство людей продолжали относиться к ним с почётом, желая сердцем их истинных даров — исламских убеждений, которые они изучали, а также их любви к очищению и благу, и решительности в их достижении. И не мог мусульманин, видевший своих родителей практикующими религию, не разглядеть истинности их Пути и руководства, заключенного в следовании им.
Однако множественность помощников и сторонников приводит к слабости, а успокоение приводит к бездействию. Людям свойственно следовать за большинством и подражать своим отцам и шейхам своего времени словом и делом, даже осознавая, что счастье заключается в следовании Пути избранных единиц. Это связано с их любовью к этой жизни и предпочтением её. Они полагаются на то, что удобно и знакомо, отвлекая себя ложными надеждами на то, что достигнут праведности или получат божественное прощение и спасение.
И возможно, что пресвятой Господь ответит на их надежды и окажет милость несчастным. Как передал Пророк, да благословит его Аллах и приветствует: "Я буду таким, каким считает Меня раб Мой". И сказала Аиша, да будет доволен ей Аллах: "Люди будут собраны в соответствии со своими намерениями". Возможно, что Даровавший жизнь и милость в начале также дарует милость и жизнь в будущем мире:
"Скажи Моим рабам, которые излишествовали во вред самим себе: «Не отчаивайтесь в милости Аллаха. Воистину, Аллах прощает грехи полностью, ибо Он - Прощающий, Милосердный»."
И эта группа [ṭā'ifa] стала известна вниманием, которая она уделяла деяниям сердца и их превосходству над деяниями тела, как в шариатских делах, так и в мирских. Как сказал аль-Джунейд, да будет Аллах доволен им: Если ты увидишь суфия, занятого внешним, знай, что его сердце в руинах.
И это слово [суфии] стало их именем и описанием. Некоторые люди попробовали разобраться в происхождении этого слова, но аналогии не помогли им в этом. Кто-то из них предположил, что оно произошло от слова ṣūf, т.е. шерсть, но суфии не были известны её ношением. Однако её носили некоторые люди, подражавшие суфиям, решив, что ношение шерстяных вещей является их признаком. На самом же деле, те суфии, которые носили шерстяные вещи делали это лишь из аскетизма. Они предпочитали облачаться в одеяния бедности, подобно тем, кто не делает этот мир своим приоритетом.
Как сказал Пророк, да благословит его Аллах и приветствует: "Не делайте этот мир целью ваших устремлений, ведь он погубит вас так же, как погубил ваших предшественников". И он, да благословит его Аллах и приветствует, также передал Его слова: "Будь в этом мире подобным чужеземцу или путнику".
И известно, что Умар ибн аль-Хаттаб, да будет Аллах доволен им, залатывал свою одежду кожей.
Другие же предположили, что слово суфий происходит от слова al-ṣūffah, т.е. скамья, и что Путь берет своё начало от "людей скамьи/навеса" [ahl al-ṣūffah]. Так называлась группа мухаджиров, которые стали жить в тени пророческой мечети. В их число входили абу Хурейра ад-Дауси, абу Зарр аль-Гифари, Билял аль-Хабаши, Сухейб ар-Руми, Сальман аль-Фариси и другие.
Знай же, что эта группа сподвижников не выделялась своим поклонением во времена пророка, да благословит его Аллах и приветствует. Они были лишь образцовыми сподвижниками в своем поклонении и следовании предписаниям шариата, а также выделялись своей привязанностью к мечети. Мухаджиры из числа курейшитов поселились с племенами Аус и Хазрадж и посланник Аллаха сделал их братьями, но некоторые мухаджиры остались без дома и пророк дал им прибежище в своей мечети. И он навещал их и брал их с собой.
В Сахихе аль-Бухари приводится длинный хадис от абу Хурейры, да будет доволен им Аллах, в котором говорится:
Люди, жившие под навесом, были гостями Ислама и не имели (в Медине) ни семьи, ни имущества, ни вообще кого-либо (близкого). Когда к пророку, да благословит его Аллах и приветствует, поступала милостыня, он посылал ее им, не оставляя себе ничего. А когда ему преподносили дары, он отправлял их им, при этом часть оставляя себе.
В любом случае, превращение слова ṣūffah в прилагательное ṣūfiyy грамматически невозможно, так же, как и происхождение этого прилагательного от слова ṣafā' (ясность).
Всё, что мы можем добавить - это то, что это слово стало нарицательным для этой группы. И от него происходят слова, обозначающие отдельного человека - mutaṣawwif/ṣūfiyy, название Пути - taṣawwuf и название группы - mutaṣawwifun/ṣūfiyyun.
Установив это, мы можем объяснить что представляет из себя этот Путь и описать его. И мы скажем, что суфизм заключается в соблюдении высокой нравственности пред ликом Господа как во внутренних действиях, так и во внешних, а также в соблюдении предписанных Аллахом границ, отдавая при этом предпочтение деяниям сердца и стремясь к спасению. И это то, что выделяет эту группу и описывает понимание поколений предшественников и первых суфиев. Позднее, это слово приобрело значение духовной борьбы, ведущей к возведению барьера, что мы рассмотрим и разъясним далее.
Поддержать проект: https://t.me/saracenus/767