Закончив задушевный разговор, Григорьев настоял на том, чтобы Настя вернулась домой. Решив, что не стоит вызывать гнев Аркадия долгим отсутствием, девочка согласилась.
Полицейский собирался проводить Гуляеву, но в этот момент вернулась Анна.
— Ой, ребят, простите, что я убежала, просто что-то подкатило, не хотела, чтобы вы видели, — поставив сумочку на стул, виновато произнесла она.
— Так, мама, не переживай, — обратилась к ней Настя. — Я иду домой, мы как раз собирались уже...
— Как ты её называла? — Девочку перебил удивленный Илья.
— А, да это мы в шутку так, — притворилась Настя. — Я её — мама, она меня — дочка...
— Настя, перестань, пусть знает, — сказала Анна. Она повернулась к Григорьеву: — Да, я мама Насти.
— Как это?
— Да вот так. В общем, ребята, я на самом деле вас не зря оставила. Я думала, вы тут обо всём поговорите, догадаетесь. Но, видно, не случилось. — Анна пожала плечами.
— О чём мы должны были догадаться? — спросила Настя.
— Настя, Илья — твой папа. — В этот момент Григорьев рассмеялся. — Да-да, Илья, Настя твоя дочь.
— Это что, шутка, что ли?
Образовалась пауза, и улыбка на лице Ильи постепенно исчезла.
— Я очень рано забеременела и родила, — продолжила женщина. — В общем, мне было тогда пятнадцать, Илье — восемнадцать. — Она посмотрела на дочь. Та с интересом слушала. — У нас была всего одна ночь, после которой Илья ушёл в армию, а я забеременела.
— Так, я чего-то не поняла, — не выдержала Настя.
— Но я думал, что просто вот... — невнятно заговорил Григорьев.
— Да что тут думать, Илья? Уж было всё как было. Родители меня тогда увезли в другой город рожать. Потом мы приехали, и они удочерили Настю. — Анна прошлась по кабинету. — Да, кстати, папа не знает, кто отец Насти. Потому что, если бы он тогда узнал про тебя, просто бы, я не знаю, что с тобой сделал бы, убил, зарезал бы, наверное. Он, между прочим, и сейчас не знает.
— Уехали, значит... — Илья обомлел от такой новости. — Да, — протянул он, — слушай, а я тебе письма писал, но ответов не получал. Я даже друга отправил, чтобы он с отцом поговорил. Потом подумал, что ты не хочешь быть со мной, вот и всё.
— А я ведь подумала, что это ты со мной так — поиграл и бросил, — призналась Анна. Я ведь с тех пор так и не устроила свою личную жизнь.
— Ну вы даёте! Взрослые вроде люди! — усмехнулась Настя. — Не могли сесть и поговорить по-человечески?
— Да не бросал я тебя, — не обращая внимания на дочь, продолжил Илья. — Но я сам хожу холостым. Пятнадцать лет я отец, а знать ничего не знаю. Ань, ну зачем ты так со мной?
— Так получилось, прости.
— Нет, девчонки, мне надо что-то подумать как-то. Вот это да!.. — Илья помотал головой, пребывая в шоке.
— Я тебя очень хорошо понимаю. Потому что на, самом деле, нам бы всем не мешало бы подумать, — ответила ему Анна.
Анастасия сидела и смотрела на своих родителей. Она даже выдохнуть не могла — в таком шоке находилась. Вообще не знала, как реагировать на происходящее. Кто бы мог подумать, что этот участковый, которого она еще час назад чуть ли не ненавидела, может оказаться ее отцом?
***
В ту же ночь, дождавшись, когда Аркадий уйдет спать, все женщины семьи Гуляевых собрались в гостиной. Предстоящее обсуждение не терпело отлагательств.
Анна рассказала матери о встрече с Ильей Григорьевым и сообщила, что Настя его дочь.
— За кого же ты нас с папой держишь? — спросила после этого Зоя. — Конечно же, мы об этом догадывались ещё тогда. Просто Аркадий всегда терпеть не мог Илью, и поэтому не хотел мириться с тем, что будет воспитывать его ребёнка.
— С чего же он так его ненавидел? — Настя усмехнулась.
— Нельзя сказать, чтобы прямо ненавидел, просто Анюта очень рано начала встречаться с мальчиками, забросила школу...
— А вот это неправда, — возразила Анна. — И не с мальчиками. Множественное число тут не уместно.
— Но папа именно так и думал. И потом, Илья не из самой благополучной семьи, хорошим поведением тоже тогда не отличался, — напомнила мать. — Всё это бросало тень на вашего отца. Ведь он же работал тогда в администрации.
— Вот именно, что тень. Это его всегда больше волновало. А ничего, что я с тех пор так свою личную жизнь не устроила. Потому что всю жизнь Илью любила.
— Анют, ну разве мы могли тогда знать?
— Мама, я же вас спрашивала, нет ли писем от Ильи, на что мне папа всегда говорил: нет, доченька, он про тебя уже давно забыл. Да и вообще, как тебя зовут, забыл.
— Так, а он точно видел эти письма? — спросила Настя.
— Я не знаю, — ответила ей Анна.
— Отец думал, что так будет лучше, — пояснила Зоя. — И когда друг Ильи приходил спрашивать, всё ли у тебя в порядке, Аркадий сказал, что ты просто не хочешь общаться с Ильей, поэтому не пишешь ему.
— Вот как, значит... — Анне стало грустно. — Мама, ты мне скажи, разве так можно? Я просто не понимаю, почему отец всегда ко мне относился, как к какому-то постороннему, чужому человеку.
— И ко мне точно так же, — добавила Настя.
— Девочки, ну как же вы не понимаете? Отец вас обеих очень любит. Просто поймите его тяжёлый характер...
— Так все, с меня хватит, — перебила свою мать Анна. — Настя, собирайся, мы уезжаем. Ноги моей больше в этом доме не будет. Мам, так отцу и передай, что это только его вина, слышишь? Только его. Ничья больше.
— Аня, подожди, не горячись. Просто постарайся отца понять. Он попал в очень сложную ситуацию. И хотел выйти из неё с наименьшими потерями.
— А кто это себе сложную ситуацию создал? Мам, ты думаешь, я тогда бы часами гуляла на улице, если бы я знала, что вы меня дома ждёте? Нет, я бы домой бежала. Только вот, видно, ни мне, ни Насте в этом доме места нет. Ладно, мы уходим. Настя собирайся.
— Подожди. — Зоя вцепилась в руку дочери. — Подожди, я должна ещё кое в чём признаться. Может быть, после этого вы поймёте, почему он так себя повёл. — Она испуганно посмотрела на дочь: — Аня, мы тебя удочерили.
Возникла глубокая пауза.
— Что? — переспросила Анна.
— Да, это правда. Ты приёмный ребёнок. Отцу поставили бесплодие. Он не хотел брать чужого ребёнка, но я настояла.
— Видимо, зря, — вставила Анастасия.
— Подожди, Настя, — попросила Зоя. — Аня, отец очень тебя любил. Любил по-своему. Но после того, как ты стала во всём нам перечить, днями пропадать на улице, он озлобился. Он решил, что с чужими генами ты не справишься.
— С какими генами, мама. Я живой человек. Просто, видно, которому места в этой семье нет. Именно поэтому он меня лишил дочери, да?
— Ну зачем ты так, Аня? Мы же о тебе заботились. Разве не так? Ну какое может быть материнство в шестнадцать лет? Что ты могла дать Насте?
— Мам, да любовь я ей могла дать, чего он не дал! — Анна заплакала. Сил у молодой женщины сдерживаться уже не оставалось.
— Подожди, но ты же сама знаешь, что в нашем городе только дай повод для сплетен, и нас смешают с грязью. Отец не мог этого допустить, и поэтому мы уехали, чтобы ты спокойно родила. И после этого мы Настю удочерили, — пояснила Зоя.
— Неужели ты думаешь, что он и правда верил в то, что эта тайна никогда не откроется?
— Да, верил. Верил и надеялся, что всё забудется, успокоится, и после этого все будут жить своей жизнью.
— Мам, ну я собираюсь или как? — Настя обратилась к Анне.
— Подожди, я теперь не знаю, — устало ответила та. — Теперь мне надо поговорить с отцом, сказать ему, что твой папа — Илья, но при этом посмотреть ему в глаза.
Анна ушла к себе в комнату.
Насте казалось, что всё, что свалилось на них, это как-то чересчур для одной семьи. Она всё никак не могла привыкнуть к тому, что мама с папой — это дедушка с бабушкой, и что, оказывается, дедушка полжизни жалел, что удочерил ее настоящую мать. Честно говоря, девочка вообще не знала, как на всё это реагировать. Но хотела только одного — переехать жить к маме. И как-то от всего этого прийти в себя, отвлечься.