Нина еще не успела все дела доделать, а Майка уж тут как тут. Она весело защебетала, что посидит сколько хочет и Нина пусть не торопится. Только вот если Надя реветь будет, то она не знает чего делать.
- Маечка, с Надей ничего делать не надо. Ты на печку даже не заглядывай. Я ее покормила. Так что она сейчас спать будет. А если и заревет, то не трогай. Я скоро приду, она не должна проснуться. Вы только тихонечко играйте с Васяткой, не шумите.
Нина тут же поспешила к Руфе, зажав в кулаке кольцо и серьги. Вот и приметный домик с желтыми цветами. Женщина замедлила свои шаги, перевела дыхание. Скрипнула калитка и она вошла во двор. Под навесом висели веники какой то травы, запах стоял словно она на сенокосе в лугах. В сенях тоже кругом пучки трав, да еще и корни сушатся на длинном столе через все сени, сделанном из реек.
Нина по городской привычке постучала в дверь и только потом вошла в избу. Хотя давно приметила, что деревенские врываются в дом без всякого стука, словно за ними кто то гонится.
- Кто это там пожаловал? - раздался старческий голос из за занавески на кухоньке.
- А Руфа дома?
- А, вон это кто, подружка Руфина городская. Проходи вперед.
Из-за занавески вышла невысокая старушка, седые, аккуратно заправленные под косынку волосы и взгляд такой добрый, что Нина даже устыдилась своих страхов. Совсем не такой ей представлялась колдунья.
- Руфа говорила, что ты должна прийти. Дай ка погляжу на тебя. Рада, что осмелилась, не побоялась пересудов, с Руфой подружилась. Она прямо летать начала. А то все думала что ее судьба изгоем быть среди людей. Все ведь из-за меня. Люди в деревне колдуньей меня прозвали. Как нужда, так ко мне приходят, а потом сами же и страхи разные про меня говорят, что колдую я.
А Руфы нет сейчас. Ушла за травой. Попозже придет. А ты посиди у меня, если хочешь. Чаю попьем. Я самовар поставлю. Поговорим.
- Ой, бабушка Марфа. Рада бы посидеть, да некогда. Ребенок у меня маленький дома остался. Девчонку соседскую попросила присмотреть. Я тогда вечером приду. Свекровь как с работы придет. А сейчас домой побегу.
- Ну гляди, неволить не стану.
- А еще Руфе скажи, что нашлась коза то, сама к стаду вышла из оврага. А то она переживает, наверное.
- Ну и ладно, ну и слава Богу. А то как бы ребенчишко то без молока.
Нина почти бегом бежала домой. Она уже пожалела, что не послушала Клавдию, оставила ребятишек одних. Майка то сама еще дите, какая нянька. Не вздумала бы Надюшку с печи снять, да не развернула бы. Застудит девчонку.
Но беспокоилась Нина зря. В избе было тихо. Надя спала. А Майка с Васяткой сидели на полу и мастерили что то из палочек.
- Ты что, Нина, так быстро пришла?
- Зря сходила, Майка. Не было того человека, который мне нужен. А ты хоть ела сегодня. Давай покормлю тебя. Да и Васятка заодно поест. Все ему веселее будет.
Нина налила похлебки в миску, усадила детей за стол. Васятка за лето так подрос, что сам сидел теперь за столом, а не у Нины на коленях. Они вдвоем с Майкой уплетали похлебку из одной миски, только ложки мелькали.
Вечером Клавдия пришла с работы. Нина рассказала ей, что утром зря сходила.
- Ты знаешь, а старушечка то совсем на колдунью не похожа. Чего это люди выдумали. Такая добрая с виду. Если бы не ребятишки, я бы посидела с ней, Руфу дождалась. А тут бежать пришлось. И пожалела, что тебя не послушалась. Надо было не торопиться.
- Так сейчас и ступай. Козу то я встречу и подою.
На этот раз Нина шла уже без всякого страха и смятения в душе. Руфа была дома, поджидала подругу. Они уединились во дворе на скамеечке. Нина поведала о своей заботе. Из-за покупки козы, она поистратила деньги, но у нее есть золотое кольцо и сережки, которые она бы продала. Да вот не знает, как это сделать и сколько просить за них.
Нина вытащила руку из кармана кофты, раскрыла сжатый кулак. На ладони блеснули украшения. И красные камушки, словно капельки крови на руке.
- Вот гляди.
- Нина, красота то какая. Откуда у тебя такое. Ты ведь сама не носила их никогда.
Нина, как всегда, когда ей приходилось врать, покраснела. Начала объяснять, что это после матери осталось, Берегла на крайний случай. Она чувствовала, что краска заливает ее щеки, но ничего не могла с собой поделать.
Руфа увидела, как краснеет подруга, поняла, что опять той приходится врать, а врать то она не умеет и выдает себя полностью. Конечно же, девушка сделала вид, что поверила всему, что рассказывает Нина. Видно не может она сказать ей всю правду. Может боится, а может и другая причина.
К сожалению Руфа ничем не могла помочь. Она представления не имела, сколько стоит золото и как его продать тоже не знала. Единственное, что пообещала, как пойдет на базар в город, посмотрит там, торгуют ли украшениями золотыми и все, что сможет узнает об этом. Поспрашивает у людей.
- А давай бабушку мою спросим. Может она чего подскажет. Ты не смотри, что она травами занимается. Раньше в городе она работала в в институте, они там растения, минералы изучали. Это уж потом, как на пенсию вышла, так стала травы изучать. Сама для себя, не по работе. К ней в городе многие приходили лечиться и она помогала. Только все это под запретом, что раньше, что сейчас. Вот и приходится лечением тайно заниматься.
Руфа поднялась, взяла Нину за руку и потащила в дом. Та и не думала сопротивляться. Хоть что то бы узнать.
В избе пузатый начищенный латунный самовар фыркал паром. На столе стояли чашки. Пахло чем то вкусным, лесчным.
- Давайте ка чайку. Я заварила малинки да смородины.
Марфа уже разливала дымящийся напиток в чашки. За столом Нина и показала ей свои ценности.
Старушка взяла в руки украшения, долго и подслеповато рассматривала их, то подносила поближе, прямо к глазам, то отстраняла руку подальше.
- Я, конечно, не ювелир. Но по моему разумению это чистое золото, а камешки - это рубины. Карбункул, еще этот камешек называют. Ты вот ночью, когда темно станет возьми колечко в руки и посмотри. Камешек светиться будет, словно раскаленный уголек. Не замечала раньше?
- Да я и не рассматривала никогда. Все время боялась, чтоб не украли, от людей прятала. Теперь вот нужда с деньгами подошла. Не знаю, как продать и сколько это все стоит.
- Стоит дорого, а сколько не скажу тебе. Не знаю. А продать даже не представляю, как ты их сможешь. Вот если бы у нас в городе, где жили, там я бы нашла тебе человечка. Ювелиром работал. Втихаря золото у людей скупал. Спекулянт по-нынешнему. Может уж и посадили его. Кто знает. Дело то это рисковое. Ты тоже смотри поаккуратнее с этим. Ой, девка. Не связывалась бы ты лучше.
- Да мне деваться бабушка Марфа некуда. Денег нету, а жить то как то надо. Я ведь сюда приехала, чтобы парнишку на ноги поставить. Продукты ему на базаре приходится покупать. Хорошо, что молоко теперь свое. Козу то мы напополам со свекровью купили. Вот и ушли все деньги. Думала хватит. А теперь вот Надя еще. В город везти , так дорогу не вынесет, думаю. Не знаю, что и делать.
- Ну гляди, гляди сама.
Хозяйка наклонила самовар и разлила по чашкам остатки кипятка.
- Вот как, с разговорами то весь самовар выцедили, - с улыбкой заметила Марфа.
Нина встрепенулась после этих слов. Время то как быстро пролетело. На улице уж темно стало. Обидно, конечно, что в этом гостеприимном доме ей не смогли помочь. Зато сколько нового она узнала про свои украшения. Бабушка то совсем непростая оказалась. Вот бы ей все показать. Сколько бы всего узнала. А то для нее все одно, золото, да золото. А оно оказывается разное бывает.
Нина поднялась из-за стола.
- Пора и честь знать. Спасибо за чай, за беседу. А мне пора. Свекровь уж заждалась меня. Скажет, что ушла и провалилась.
Руфа вызвалась проводить подругу. На улице они вспомнили свое приключение в лесу, встречу с Владимиром.
- Руфа, скажи по совести, понравился тебе парень.
Девушка засмущалась.
- Не знаю. Вроде хороший.
- А я вот бы рада была, если бы он к тебе приехал. Вы с ним прямо пара бы были.
Руфа почувствовала, как ее щекам стало жарко. Хорошо, что на улице темно и Нина не видит, как они полыхают огнем. Парень этот не выходил у нее из головы. Так хотелось, что бы приехал он. Но даже подруге она стеснялась об этом сказать.
- А может он не ко мне, а к тебе приедет.
- Руфка, что ты мелешь. У меня ребятишек двое, да и сравнила тоже, что ты, а что я. Тоже мне, придумала.
Они дошли почти до самого дома. Распрощались, Руфа побежала к себе домой. Марфа даже лампу не зажигала. Так и сидела в потемках, поджидала внучку.
- Хорошая бабеночка, - начала Марфа, как только Руфа вошла в дверь. - Не верченая, уважительная, не гляди, что городская. Жалко вот только ее, как бы не попала впросак со своим золотом. Ты ведь тоже думаешь, что не это только у нее есть. Мне то все равно, откуда оно у нее взялось. Сама то девка из рабочих, материно говорит. Мать то такого и в глаза не видывала. До революции сделано все. Стоит больших денег. Не могли рабочие такое себе позволить. Ты ей намекни, чтоб больно то не говорила всем о своем намерении. Люди разные, кто то и позавидует, напишут куда-нибудь. Как бы беды не было.
Руфа полностью была согласна с бабушкой. В своей подруге видела она много загадочного, которое она тщательно пыталась скрывать. А Марфа продолжила, что помочь она ей хочет. Напишет письмо в город оставшейся там приятельнице. Спросит, жив ли этот Николай ювелирщик и занимается ли своим делом как раньше.
- Да не тарашься ты так на меня. Ишь, глазищи уставила. Бабка твоя из ума не выжила. Напишу так, что ни одна цензура не поймет о чем я спрашиваю. А ты по остереги подружку то, по остереги.
Руфа молча кивнула головой. Удивляла ее бабушка всегда своей проницательностью. Руфа даже подумывала другой раз, что может бабушка на самом деле колдунья. Бывают же колдуньи на белом свете
Убирая со стола, Руфа опять вспомнила Владимира. Подумала, что хорошо было бы, если б он не обманул, приехал бы в деревню. Только вот приедет то на чем. Легковушек даже в районе раз, два да и обчелся, а уж в леспромхозе тем более. Не полуторку же он угонит из гаража ради того, чтоб до деревни скататься.