Принцесса Милиниала покидала столицу в смешанных чувствах. Упокоившись, прояснив для себя некоторые детали своего будущего, девушка попалась в ту же ловушку, что и Ронас теперь уже Коттендейл: полновесные золотые монеты. В отличие от теперешнего владыки Ристерсана, принцесса поначалу не задалась серьёзно вопросом, с чего это вдруг привалило такое богатство, принявшись строить планы на будущее. Узнав, что её будущий муж на четыре года моложе её самой, девушка прикинула, что неотёсанный лесник ну просто обязан будет сойти с ума от её красоты и светских штучек (хотя сама Милиниала их не жаловала), а если уж у свежеиспечённого «серебряного орла» до неё не было женщин, так она и вовсе без труда наложит на него свои лапы и будет вертеть им как вздумается. Тут принцессе на секунду стало совестно, потому как девушка внезапно задалась вопросом: а желал ли сам её будущий муж этого брака? То, что денежный вопрос волнует всегда и всех, это естественно, но если учесть то, как жили «лесники» и «совиные головы», то тут поневоле призадумаешься. «Скорее всего,» — рассудила девушка, откидываясь на мягкую спинку, — «этот „филин“ и сам не рад, знаю я их, небось бы сидел в своём лесу до скончания веков и был бы счастлив до безумия, а то, что затеял отец, стало для него неожиданностью. Как и для меня. Но если я, получив такое богатство… Чёрт! Выходит — нас обоих продали друг другу?! Положим, король действительно мог так поступить, но чтобы так поступил лорд Глухолесья? Немыслимо. Он скорей бы начал войну, поднял бы всё Глухолесье, учитывая отношение Клиггенсов к Коттендейлам, а тут тишь да гладь. Коли так, то этому „филину“ я буду противна, он и пальцем ко мне не прикоснётся, значит… А что значит? Ну, по крайней мере он не даст меня в обиду, это у них в крови, а если он ещё и симпатичный, то что-нибудь да сладится.»
Успокоившись этой мыслью, Милиниала вернулась к прежним своим мечтам, а именно к тому, как она, наложив свои лапы на золото, соберёт верных людей, а после шаг за шагом разделается со Старым Джоном, а когда отец рано или поздно неизбежно отправится к Большой Семье, соберёт войско и вышвырнет всех прочь из Ристерсана, объявив королём будущего мужа, который точно, припомнив обиды от королевской семьи, не будет против того, чтобы сначала сам Ристерсан стал королевством, а после и Глухолесье покинуло Куэллсир, став полностью независимым, а там и до союза недалеко. При живом отце такое не провернуть, да и если будет жив лорд Файрлин тоже, но как только на трон сядет кто-то из братьев, то тут успех гарантирован полностью, потому как у последних не хватит духу на решительные действия. Так бы и мечтала Милиниала дальше, если бы не одно маленькое «но» — деньги. Отец, вознаградивший будущего мужа из своих личных средств и из них же выделив ей приданное, не мог отдать последние золотые, а значит… «Великие боги!» — подумала, осознав данный факт, принцесса, — «Это сколько же тогда достанется братьям?! Им и воевать-то не придётся: купят весь Ристерсан с потрохами.» Девушка тяжело вздохнула, поняв, что в любом случае мечты так и останутся мечтами, и что она так и останется леди Милиниалой Коттендейл, которой в будущем, за исключением богатства, ничего не светит. Принцесса загрустила и пустила слезу, на что тут же обратила внимание её спутница.
— Ваше высочество? — низенькая, одетая в платье из тёмного бархата девушка устремила свой взгляд на лицо Милиниалы.
— Ох, Клерис, — принцесса вытерла рукавом слёзы, — какое там «высочество»… Я же не за принца выхожу замуж, так что…
— Титул всего лишь титул, — заметила Клерис, — и он никак не отменяет того факта, что вы принцесса, как бы вас ни называли.
— Опять ты за своё, — фыркнула Милиниала, — сколько раз говорить, что наедине я просто я? Хотя, чего там — я в этом вопросе тоже недалеко ушла, но я больше назло родителям зову их всегда «ваше величество», и остальных тоже соответственно.
— Понимаю, — девушка потянулась к занавескам на дверцах кареты и поочерёдно приспустила их все, — вот так будет проще.
— Ну, если тебе так будет легче… Вот скажи, что мне теперь делать?
— Убегать в леса ты уже передумала? — осведомилась спутница.
— От таких денег? — глаза принцессы округлились, — Ведь если сложить его деньги и моё приданное, то целых десять миллионов! Десять миллионов полновесных золотых монет, Клерис!
— Да, вы будете богатейшими людьми во всём Куэллсире, — согласилась девушка, — многие будут завидовать.
— Тогда ты меня понимаешь. Вот только вся штука в том, что отец наградил этого «филина» из своих личных денег, да и моё приданное целиком оттуда же, он не потратил ни одного медяка из королевской казны. Думаешь, он последнее отдал? Как бы не так! Вот и думай.
— Да, король богат, — согласилась Клерис, — разговоры об этом никогда не утихали, вот только никто и никогда не мог сказать насколько именно он богат.
— То-то и оно, — усмехнулась принцесса, — я и не знаю, что думать. С одной стороны я безумна рада наконец-то сбежать подальше, стать богатой и позволить себе многое, да и «филин» этот вряд ли будет утруждать себя всякой столичной ерундой, но с другой стороны мне уже не стать королевой, я должна буду жить с человеком, которого не знаю, мало того, я должна буду родить наследника! И это не говоря уже о том, что мама будет далеко, и в столицу мне теперь просто так не приехать, когда вздумается, да и…
Милиниала осеклась, махнула рукой и вновь откинулась на мягкую спинку.
— Не всё так плохо, — Клерис пересела со своего места напротив и обняла принцессу, — Ведь «лесники», в отличие от столичного отребья, не только называются рыцарями, лордами и монахи ещё знают кем, они ими являются. Твой «филин», э, да что там «филин» — даже простой пехотинец или наёмник из Глухолесья нипочём не обидит тебя и станет за тебя горой, пусть ты и Коттендейл. Вот «филину» своему они этого не простят, с той поры как он стал владыкой Ристерсана, он стал Коттендейлом, ну и… Так что вам обоим следует держаться друг друга, ведь прости за честность, оба ваших дома попросту избавились от вас обоих, я так думаю. Подозреваю, что лорд Ронас Коттендейл думает о том же, а потому советую для начала просто договориться, заключить союз. И потом: он, не смотря на свою молодость и далёкость от двора, вполне может оказаться умным, симпатичным и порядочным человеком, а уж если полюбит тебя — о лучшем и мечтать нельзя. И что, что не быть тебе королевой? Лучше стоять за троном, чем сидеть на нём, не зря Старый Джон любит иногда это повторять, не мне тебе рассказывать, что король проворачивал на пару со своим чёртовым дядюшкой! Кстати, о лорде Файрлине: ты слышала о свадьбе?
— Слышала, — Милиниала сжала кулаки, — это, поверь мне, куда хуже того, что сделали со мной. Спасибо, что напомнила, как дёшево я отделалась. Выйти замуж за кого-то из Файрлинов или взять кого-то в жёны из них? Да лучше сдохнуть! Ох, Клерис, как тебе всегда удаётся найти нужные слова?
— Просто, — улыбнулась девушка, погладив по голове уткнувшуюся в неё принцессу, — я всегда думаю и стараюсь смотреть на вещи с разных сторон, только и всего.
— В этом твоё счастье и в этом же твоя беда, ты столько упускаешь.
— Ну, иногда и я даю волю чувствам, — призналась Клерис, — вот только кончается это для меня каждый раз плохо. Всего однажды мне действительно повезло, я была так счастлива, но с мужем мы вместе и полного дня не провели, а потом… потом остались только несколько деревенек, пять кошелей с золотом и титул. И всё. Да, на меня ещё заглядываются, но… Прости, я не хочу говорить, по крайней мере не в ближайшее время.
Разговор на том и прервался, обе девушки умолкли и так и просидели в обнимку в карете до самого заката, пока не пришло время остановиться на ночлег. Карета остановилась на опушке леса, принцесса и её спутница пошли прогуляться в сопровождении двух рыцарей, следовавших за ними на почтительном расстоянии, прочий же люд принялся устанавливать шатры, собирать хворост, выставлять часовых и вытряхивать из мешков припасы, дабы заняться приготовлением ужина.
— Вот он какой, лес, — Милиниала остановилась возле искорёженной сосны, — чем-то похож на наш столичный парк, не находишь?
— Сходство есть, — согласилась спутница, дотронувшись рукой до нижней длинной ветки, почти упирающейся в землю, — только в парке все ветви обрублены до человеческого роста и под каждым деревом посажены кусты. А тут… Что, не так себе представляла свои леса?
— Опять, — простонала принцесса, — Клерис, хватит. И как эльфы только живут в таких вот местах?
— Не в таких, — проявила осведомлённость спутница, — если отойти на несколько миль вглубь, то лес там совсем другой. Эту часть они оставили для таких вот как мы, у них там совсем другое, целые города, деревни и ещё гоблин ведает что. И это действительно красиво. Ушастые вообще странные создания… А ведь когда-то, если верить книгам, мы все жили вместе, но вот почему так вот разбежались — об этом ни строчки.
— Не удивительно, — Милиниала направилась обратно к карете, — люди вон тоже разбежались всяк по своему королевству, да и в королевствах монах знает что. Взять хоть тех же «лесников» или северян… Слушай, Клерис, а в Глухолесье ведь так же?
— Наверное, — пожала плечами девушка, следуя рядом с принцессой, — я там не бывала, но почему бы и нет? Они не так богаты, так что может статься так, что и живут они на деревьях. Шучу, живут в городах и деревнях, городов, правда, немного по сравнению с остальными, только и всего.
— И там нет короля, — нахмурилась Милиниала, — повезло им. Ристерсан… А я ведь никогда не видела настоящего моря, та лужа с морской водой за королевским замком не в счёт, только-то и отличается от обычных рек и озёр тем, что не каждую зиму замерзает.
— Да, удивительное место, — согласилась Клерис, — море, степь, пустыня, лес — и всё сразу. Какой-нибудь колдун не отказался бы там обосноваться.
— Что ты ещё знаешь об этом месте? — спросила принцесса, открывая дверцу кареты, чтобы достать небольшой ящичек из чёрного дерева.
— То же, что и все, то, что пишут в книгах, — ответила девушка, принимая ящичек у Милиниалы, — с той лишь разницей, что увижу всё сама.
Принцесса пробурчала в ответ что-то невразумительное, подхватила под руку подругу и направилась в шатёр.
В шатре уже был накрыт стол, были зажжены свечи, слуги замерли в ожидании Милиниалы.
— Ну и куда нам столько? — Милиниала покосилась на уставленный кушаньями стол.
— Не всё нам, — намекая на традиции королевской семьи, сказала Клерис, совершенно бесцеремонно усаживаясь с длинной стороны стола.
— Ах, вот как? — топнула ногой принцесса, — Вы все, слышите? Не бывать больше этого! Отныне и вовек не бывать. Ты что будешь?
— Пожалуй вот это, это и вот ещё то, ну и сок, конечно, — Клерис указала на несколько блюд.
— А я вот это, сок, вот то и ещё это, а остальное убрать, — распорядилась Милиниала, — и повторять не буду: мы не в королевском замке, леший вас дери!
— Но, ваше высочество, — попытался протестовать седовласый человек в красных одеждах, — согласно…
— Плохо понял?! — разозлилась девушка, — Убрать! Ставьте себе шатёр и ешьте как все нормальные люди, чтоб этого лизоблюдства и драки за кости я больше не видала! Господин Сниф, простите мою резкость, но более я повторять не стану. И ещё одно, чтобы вновь не повторяться: я больше не «высочество», понятно? Леди Милиниала Коттендейл, привыкайте называть меня так. Второе: пока того не пожелает мой муж… В общем, господа, вы все свободны, у меня ещё руки не отсохли.
Слуги на некоторое время опешили от подобных заявлений, но перечить не посмели, замерев лишь на секунду, осознавая сказанное принцессой, а после шустро принялись за дело, так что не более чем через десять-одиннадцать минут подавляющее большинство блюд исчезло со стола и принцесса осталась наедине с подругой.
— Да, — заметила Милиниала, отламывая ножку курицы, — сегодня я это просмотрела, но не дело ставить столько шатров, в следующий раз обойдёмся одним, мы же не королевы в конце-концов.
— Однако, — присвистнула Клерис, озадаченная таким поведением девушки.
— Решила последовать твоему совету, — пояснила принцесса, — да и самой-то мне за столько лет этот балаган изрядно осточертел. Вот смотрю я на это и как камень с души упал. Полагаю, что мой «филин» придерживается тех же взглядов, а мне надо соответствовать.
— Уже «орёл», — Клерис покосилась на подругу, наливая себе сок.
— Пхе, — фыркнула Милиниала, — Герб да цвета любые намалевать можно… Вот будь моя воля, я бы с лёгкостью променяла наших «орлов» не задумываясь.
— Ну, не знаю, — собеседница отпила глоток из серебряного кубка с позолотой, — мне и мои кусты шиповника неплохи да и против венка из ночных лилий я ничего не имела.
— Они хоть настоящие, — буркнула принцесса, оторвавшись от куриной ножки и перейдя к салату из свежей зелени.
Клерис ничего не ответила, сосредоточившись на текущем блюде. Принцесса тоже умолкла, так что весь ужин прошёл в тишине, а когда он был кончен, девушки так же молча покинули шатёр и направились в другой, в тот, в котором для них была уже готова постель, потому как это распоряжение принцесса отдала заранее, не желая далеко отпускать от себя подругу.
Пройдя мимо двух рыцарей, охранявших вход в шатёр, девушки обнаружили внутри слуг, которых Милиниала немедленно выставила вон, только вот сама раздеваться не стала, попросив помочь с этим Клерис. Клерис никак не отреагировала, помогая принцессе разоблачиться, а когда последняя скользнула в постель, прикрыла ту одеялом, задула свечи, разделась в наступившей темноте сама и наощупь добралась до своей походной кровати.
— Нет, ты меня с ума сведёшь, — через несколько минут прозвучал в темноте голос Милиниалы, — этот скрип просто ужасен. Клерис, ты спишь?
— Угу, — донёсся сонный голос девушки с другой стороны шатра.
— Я хочу спать в тишине, — заявила принцесса, — вылезай из своей развалюхи и забирайся ко мне, тут места на троих хватит.
— Но как так можно? — недовольная, что её вырвали из полудрёмы, отозвалась Клерис.
— Легко, — фыркнула Милиниала, — Или меняй сию же минуту своё убожество, или забирайся ко мне.
— Я холодная, — Клерис всё же вылезла из походной кровати и заковыляла мелкими шажками к принцессе.
— Лучше холод, чем скрип, — ответила Милиниала, — О-о-о-о, а ты и в самом деле… Что?! Кольчуга? Ты спишь в кольчуге?! Ты же так всю фигуру себе испортишь! Нельзя всё время так придавливать грудь, нельзя так…
— Зато живая, — перебила принцессу Клерис, вытягиваясь под одеялом.
— С этим трудно поспорить, — Милиниала не проявила неудовольствия, проявив любопытство, — часто она тебя выручала?
— Случалось.
— И слышать на ночь не хочу об этих ужасах, — отрезала принцесса, — у нас за порогом дюжина отборных папенькиных головорезов, мышь не проскочит, так что снимай немедленно эту гадость, утром наденешь, если так жить без неё не можешь.
— Но ты ведь тоже носишь броню под платьем, — слабо попыталась возразить Клерис, но принцесса не пожелала слушать, сама взявшись за дело и стащив-таки с подруги кольчугу, бросив её подле постели.
— Вот, а говоришь что холодная, — Милиниала уткнулась в девушку, — и всё, давай спать, всё завтра.
— Угу, — пробормотала Клерис, недовольная тем, что осталась без защиты.
Спустя несколько минут принцесса уже вовсю погрузилась в сновидения, а вот Клерис ещё долго не смыкала глаз, крайне неуютно чувствуя себя без своей кольчуги. Изделие было уникальным, таких во всём королевстве насчитывалось не более восьми экземпляров, один из которых был подарен девушке самим королём. Задумавшись об этом, Клерис мысленно вздохнула, подумав о том, что всё же обманывает подругу. Пусть она и в самом деле привязалась к принцессе, сдружилась с ней, но всё ж она оставалась прежде всего телохранителем, защитником, готовым в любой момент при необходимости отдать свою жизнь за дочь короля. И что будет, если Милиниала узнает правду? А она может, заметив при свете дня королевский герб и три тонких медных полоски на кольчуге, принцесса тут же всё поймёт, непременно обвинив её в обмане и немедленно прогнав её прочь. Тогда она не сможет защитить её, а король, узнав о её провале, непременно стребует долг, всё будет кончено. «Лучше бы меня утопили как остальных,» — подумала девушка, аккуратно поворачиваясь на бок, чтобы не потревожить и ненароком не разбудить Милиниалу, — «ведь теперь мне так не хочется умирать, а тогда я была совсем младенцем, ничего не знала и ни о чём бы не сожалела, оказавшись с Большой Семьёй.» Принцесса в очередной раз повернулась во сне, рука девушки опустилась на Клерис. «Признаюсь,» — неожиданно для себя решила Клерис, — «дождусь утра и признаюсь во всём.» С этой мыслью девушка и уснула, а когда наконец проснулась, то поняла, что принцесса её опередила: Милиниала уже встала и полностью одетая сидела возле постели, держа в руках злосчастную кольчугу. Клерис было открыла рот, но принцесса и тут её опередила.
— Именно поэтому я и стала носить броню под платьем, — Милиниала положила кольчугу на постель рядом с Клерис, — чтобы лишний раз не подставлять тебя и не заставлять рисковать ради меня.
— Но почему? — вырвалось у девушки, хотя сказать она хотела совсем другое.
— Глупая принцесса, — Милиниала поднялась, — вот уже четыре года как знает, что именно делают со всеми незаконнорождёнными детьми короля.
— Что?
— Не строй из себя дурочку, — прицесса села за столик, намереваясь полакомиться с утра конфетами из плетёной коробки, — Он ведь наверняка сказал тебе, когда так обошёлся с тобой.
— Так… так это ты спасла меня?
— Не я, — Милиниала закинула в рот сразу пару конфет, — я тогда только угукать могла и орать во всю глотку, лёжа в колыбели. Но мир не без добрых людей, как говорят, да и… Лорд Файрлин, хоть и думает, что всегда контролирует себя, в пьяном угаре всё ж бормочет лишнего, особенно когда думает, что он наедине только с кувшинами и бутылками в своих покоях. Королева присоветовала это отцу, а он в кои-то веки послушал. Вот только отчего-то никому другому он такой возможности больше не дал.
— И ты всё знала и молчала? Почему? — Клерис отчего-то успокоилась и стала одеваться.
— А потому, — объяснила принцесса, — что ты могла случайно себя выдать, зная, что я всё знаю, и что бы сделал отец, узнай он об этом? Клерис, я не могу тебя потерять. За исключением мамы ты самый дорогой и близкий мне человек на всём белом свете. Когда я узнала правду о тебе, я сразу поняла, почему мы так поладили и почему мне всегда так хорошо, когда ты со мной. Ты знаешь, кем была твоя настоящая мама?
— В смысле? — удивилась девушка, — Леди Ариана Форти, кто же ещё?
— Хех, — хрюкнула Милиниала, — отец себе не изменяет… Он бы на неё и смотреть не стал, не в его вкусе. Тебя отдали ей. Твоя настоящая мать была очень дружна с моей, именно поэтому, как я думаю, королева вступилась за тебя и за неё. Мама очень разозлилась, когда я стала спрашивать, но потом испугалась, что отец узнает, что я сую свой нос в это дело и рассказала мне всё, лишь бы я прекратила.
Книга закончена, полностью доступна на Ridero (ссылка в инфе о канале) и сайтах их магазинов-партнёров.
Копирование, цитирование и распространение текста запрещено. Все изображения сгенерированы Кандинский
Содержание