Концлагерь (остров - база)
Этот лагерь занимает примерно 10 гектаров земли. Сразу за воротами слева большая площадь, ровная, без растительности. В углу площади находятся 6 виселиц, рядом мне знакомая одиночка, которая будто меня зовет:
- Эй, Гиззат, тебя жду! Твое место здесь!
Утром нас построили на этой площади и через переводчика комендант лагеря ознакомил с режимом лагеря.
- Кто считает себя больным, пять шагов вперед! – крикнул он. Никто не вышел, потому что знали: больных отправляли на химзавод, убивали током и из жира человеческого делали различные химикаты. Кто добровольно пойдет на это!
Через некоторое время разделили по 100 человек, назначили старшего, дали ему доску. На доске была надпись «112 группа, 110 человек, карантинная команда». Потом всем раздали бирки с номерами. Мой номер 11279.
После получения бирок один из нас произнес:
- Нас взяли на учет. Если бы мы были животными, то нас откармливали бы на мясо, но мы люди и нас не кормят, а готовят на мыло.
В таком виде нас опять закрыли в карантин. Кормили два раза: 1) утром в 10 часов – 3 штуки неочищенной картошки и на 20 человек ведро чая. 2) «Большое угощение»- на 20 человек ведро супа («баланда»), на 10 человек 1100 гр. хлеба (половина опилки) и чай. Так они «заботились» о нас. Если хлеба получали больше, то люди страдали животами, дизентерией часто болели и многие умирали.
Тайная бумага (секретная)
По очереди нас водили в «баню» умываться холодной водой. А вещи сдавали в газовую камеру, таким образом уничтожали «насекомых», которые сразу же обратно окружали нас со всех сторон. Когда в другом зале ждали свои одежды, Гильметдин нашел какую-то бумагу. Протянул мне говорит:
- Эй, браток, вот нашел в щели досок, прочитай-ка!
Смотрю, написано карандашом: «Дорогие товарищи! Не забудьте, вы все советские граждане! Ваши дети, отцы и матери перед большой опасностью, ждут от тебя помощи!»
Все задумались, как им помочь?
Нам стало грустно, к горлу подкатил комок, стало невыносимо тяжело. Один произнес:
-Да, парни, у меня двое детей осталось, жена – молодая учительница. Недалеко от Смоленска живут…
Каждый вспомнил своих родных, семью, близких. Мы знали, как фашисты издевались над стариками и детьми.
-Нет, фашисты на свою голову так издеваются над нами. Не было еще такого, чтобы Россия покорилась кому-нибудь! – сказал один военнопленный.
В это время зашли немцы, выгнали нас на улицу. А бумагу я успел спрятать за косяком двери.
Однообразные дни продолжали идти. Однажды один человек позвал в сторонку меня и Гайнислама посидеть на улице. Сидели на доске, грелись на солнце. Он сказал:
- Видите, наша конюшня расположена на самом удобном месте. До ограждения 5 метров, расстояние между ограждения 10 метров, дальше 5 метров. Всего 20 метров. Если начнем копать, через 15 дней справимся. Трудность в том, куда девать землю. Есть выход – в туалет. Еще нужно, чтобы все были согласны. Если среди нас найдется предатель, считай, нам хана.
Я помнил наставление дяди Васи, поэтому очень осторожно начал разговоры о подкопе. Многие согласились. Нашли некоторые орудия труда, где-то нашли сломанную лопату. Работали день и ночь без остановки. После двух дней кропотливой работы к нам в блок подошли солдаты СС и офицер с криком: «Аллес ангетритен! Шнейль, шнейль!» Мы встали в строй. Посчитали, все в строю. Но наш старший не взял с собой доску. Из-за этого всем нам пришел крах. Случилось вот что:
Старший вышел из строя и сказал:
- Господин офицер, разрешите я возьму доску.
Немец разрешил. Нужно было закрыть и подкоп досками, что мы забыли сделать. Слабосильному человеку трудно было сделать это без шума. При закрытии дыры на полу, старший уронил доску с шумом. Немцы переглянулись и побежали туда, в нашу конюшню. Послышались крики, офицер побежал туда же. Старшего приволокли, ударили по голове, лицу. Громко закричали: «Дольмеш, дольмеш!» и прибежал переводчик.
Допрос
- Кто организатор? Кто офицер, комиссар? Кто начал подкоп, кто нашел лопату?
Все молчали. В наказание приказали три дня еду не приносить, на третий день указать на организатора.
Люди были и до этого обессиленные, голодные. Мы начали умирать. На третий день немцы и два пленных на носилках принесли и поставили посередине блока хлеб, масло и пачки сигарет по 100 штук. Сказали, если укажут на организатора, то все это отдадут нам. Сами с наслаждением начали есть принесенное. У нас закружились головы, в глазах потемнело.
Перевод Т.Я.ГАЛИМОВА.
Каждый день вечером нас проверял дежурный полицай. Старший по комнате ему докладывал. А сегодня случилось вот что. Зашел тот полицай, который дал мне матрас, и на рапорт старшего махнул рукой и сказал: «Отставить!». Старший по комнате не знал, что делать. Полицай долго молча смотрел на нас (минуты две-три), потом развернулся и ушел.
После этого мы долго не могли прийти в себя. Некоторые говорили, что это провокация, другие, что это предатель, но сейчас одумался, третьи – что только одежда у него вражеская, а душа чистая.
Потом и я добавил: «Он меня обещал первым отправить в другой лагерь. Со мной поделился некоторыми своими секретами. Сказал, что собирают тех, кто слаб характером в отдельные войска и отправляют воевать против своих. Я записываться в предатели не буду».
Но я не узнал имени этого полицая, хотя и спросил, но он не сказал. Хотя, что нам их имена – мы знали их как «господин полицай». Но мы, оказывается, все ошибались. Он оказался честным, добрым и преданным своей стране человеком... Он был адъютантом советского майора по приказу которого он стал полицаем. Он честно выполнял свое задание по сбору информации. Но один предатель сдал майора, а этот адъютант остался один, но по мере возможности помогал военнопленным, распространял новости с фронтов.
Однажды он разбудил меня ночью и позвал в умывальню. Он отдал мне пакет порошка и сказал, чтобы я посыпал им одежду.
- В Сталинграде идут ожесточенные бои. По словам фашистов они не смогут взять этот город, потому что советские войска воюют с удвоенной энергией и немецкие войска сильно поредели, - говорил он. – Ты скажи своим, пусть не падают духом. Только не говори обо мне.
Потом погнал меня наверх со словами: «Люс, люс! «Спать!», потому что послышались чьи-то шаги.
Как обрадовался я, услышав эти слова. Хотел сразу громко крикнуть и сообщить всем эту новость. Но только после раздачи порошка, я потихонечку рассказал всем. Многие начали расспрашивать, откуда порошок, кто сообщил новости. Но Рамазанов агай быстро остановил всех:
- Какая вам разница, не все ли равно?
Потом, как только увидим этого полицая, на душе становилось спокойнее, надежнее.
Этап
Дни проходят как всегда, режим дня прежний. Растет число умерших. Многие страдают дизентерией.
Утром в 6 часов выходим и до 10 часов вечера под дождем и ветром находимся на улице. Однажды примерно в 12 часов снаружи показались около 20 солдат-автоматчиков. Тот полицай побежал к воротам и я тоже направился туда. Один солдат и переводчик зашли в лагерь. К ним подошел блок-фюрер. После переговоров между собой блок-фюрер поднял руку и крикнул: «Всем украинцам строиться!» Больше 100 человек построились, а тот полицай меня поставил вперед в пятый ряд. Таким образом, я стал украинцем. Нас вывели из лагеря и отправили в центр города. Я наконец-то спасся от ненавистного лагеря, а мои товарищи Хисматуллин, Рамазанов, Гельметдин и другие остались там. Не знаю, останутся в живых или нет? Думать о побеге сильно охраняемого лагеря даже не стоит. Все время я думал только о них. Мне стало совсем страшно: ведь я совсем один остался. Я и радовался, и сожалел. Если блокфюрер меня узнает, то обязательно убьет (я был в списке умерших).
Я не знал, куда нас направляют. Пока гадали об этом, нас подвели к большому зданию, похожему на тюрьму, окруженному колючей проволокой, охраняемому солдатами. Вошли через огромные ворота, обыскали. Поместили в бараке с трехярусными нарами. Через пару часов повели обедать. Здешняя баланда оказалась лучше и хлеба дали больше. На пять человек килограмм хлеба. Два раза в день еда, 400 гр. хлеба. Никуда не выходя целую неделю жили здесь. Это был маленький рабочий лагерь. Повар в столовой оказался земляком – татарином из Караидельского района. Мне показалось, что я его знал раньше.
Это было в июне 1942 года. Во главе с старшим сержантом (фамилию забыл) мы, 7 человек, должны были организовать панику в немецком тылу, а наши основные силы должны были форсировать речку и отступить. У всех у нас были по 10 гранат и автомат с пятью дисками. В маленькой деревушке в тылу немцы жили без опаски. Все жители уже давно были за фронтом, и мы действовали быстро и без боязни. Два часовых медленно ходили по улице деревни. Наш командир дал нам задание: один по огородам пойдет и откроет огонь из автомата и гранат, я и старший сержант идут по правой стороне улицы, один посередине, двое – по моему ряду улицы. Самим не показываться! Бросать по две гранаты, поджечь побольше домов, поднять шум и заставить немцев отступить. Если бы кто-нибудь смотрел на это со стороны, то ничего бы не понял. В одно мгновение мы уничтожили много врагов. Немцы в ужасе бежали по улицам, а мы расстреливали их в упор. Мы уже были на своей стороне, а стрельба в деревне еще продолжалось минут 20. Это немцы убивали друг друга. Старший сержант тогда произнес, что после войны мы еще вспомним это, и от души будем смеяться.
Я еще несколько дней думал, где же я мог увидеть этого повара? Однажды я попал на чистку картошки на кухню. Вот тогда мне пришлось серьезно задуматься. Повар тоже часто смотрел на меня и чесал себе затылок. Ближе к ужину кто-то мягко стукнул меня по спине. Но мне было больно, т.к. все еще спина кровоточила, раны не зажили. Повар посмотрел на меня и сказал по-украински:
- Ну как, хлопец, тот маневр тебе понравился? Мы тогда все попали в наградной список, но…
Потом перевернул ведро, сел на него и задумался. А я в это время представил себя идущим за наградой к командиру дивизии и стоящего по стойке «смирно». Так явно я это представил, что даже немного привстал, оказывается. Но пришел в себя, увидел, где нахожусь и нож выпал из моих рук. Лицо мое было бледное, так что мои товарищи испугались даже. А старший сержант это понял. Положил руку на мое плечо и сказал:
- Не тужи, браток!
С этого дня я постоянно начал работать на кухне (по просьбе повара). Еды уже было много для меня.
Продолжение следует...
Автор: Мухаматулла Гизатуллин
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.