Свадьба была тихой, скромной, домашней. Анна жила с мамой и маминой старшей сестрой. Так уж сложилось, что сошлись в их доме три девицы и все «на выданье», как любила шутить тетка. У Николая же вообще никого не было. Вырос в детском доме, о родственниках своих ничего не знал. Пригласили по паре друзей с работы вот и все гости. Жить ушли к Николаю. У него квартира однокомнатная была, выделенная государством, как воспитаннику детского дома.
За это время ремонт сделали, мебель заменили, даже старенькую машину Николая на более новую смогли поменять. Водить Николай еще в детском доме выучился. И экзамены все хорошо сдал, только права не сразу выдали. Как восемнадцать лет исполнилось, получил права. Работать пошел, каждую копеечку откладывал, себе во всем отказывал, но купил-таки машину. С тех пор чуть не каждый вечер таксовал, все заработать старался.
Не бросил это занятие и когда женился, деньги лишними не бывают. Две мечты у них было, на море съездить, да квартиру побольше купить. Не могли выбрать, какая главнее. Но деньги старательно откладывали.
Спокойная семейная жизнь с любимым мужем превратила Анну из угловатой худенькой медсестры в красивую молодую женщину, которая открыто и доверчиво смотрела на этот мир. Знала, что рядом надежная защита и поддержка.
Они и болезнь Колину научились контролировать, а в последнее время и с депрессиями своими он вроде как распрощался. Все было хорошо. Детей вот пока только не было. Но они и не торопились, любили друг друга и планы на будущее строили.
До того самого вечера, пока не приехал он со своей подработки чернее тучи. Ни слова не говоря, прошел в комнату. Не переодеваясь в любимый спортивный костюм, лег на диван и отвернулся к стене.
Анна знала, что это плохая примета. И касается она прошлого Николая. Про все остальное он охотно рассказывал жене, делился, советовался. А вот прошлое было закрыто раз и навсегда. Он не хотел говорить, Анна не лезла в душу. Ждала, как говорила ее тетка, когда «мальчик созреет». А в том, что рано или поздно он созреет ни Анна, ни ее родственники не сомневались.
Не может человек всю жизнь с тяжелой ношей на сердце ходить. Рано или поздно она как нарыв вскроется и наружу вылезет.
Анна поставила чайник на плиту, выглянула в окно, убедилась, что машина стоит на месте парковки, заварила крепкий чай и поставила перед Николаем большую кружку на низенький журнальный столик.
- Выпей чай, я свежий заварила. А если кушать хочешь, то скажи. Я быстро все накрою.
Николай не ответил. Он лежал тихо-тихо. Казалось, что сама жизнь покинула это тело, ну если не жизнь, то силы, это точно.
Анна присела рядом.
- Коля, ты бы рассказал все, мы же не чужие. Скажи, я все пойму, если могу, постараюсь помочь. Но даже если не смогу, я все равно буду рядом. Вот, когда моего папы не стало, мама очень долго…
Она говорила и говорила, что-то рассказывала, что-то вспоминала, при этом мягко поглаживала мужа по плечу, по руке, по напряженной ладони.
В какой-то миг Анна почувствовала, что ладонь уже не так напряжена, рука спокойно лежит вдоль туловища.
«Уснул, - подумала Анна, - заговорила я его, может это и к лучшему. Сон это лучшее лекарство. Расслабился, значит хорошо, значит, дыхание не собьется, приступа не будет».
Она еще посидела какое-то время и стала медленно вставать, стараясь не разбудить мужа. Не успела Анна выпрямиться полностью, как Николай резко развернулся и схватил ее за руку.
- Не уходи. Посиди еще. Ты знаешь…
Она взглянула в его глаза и увидела в них смятение и страх.
Анна снова села рядом с мужем. Взяла его за руку и тоном, не терпящим возражений, сказала:
- Рассказывай. Пришло время. Я обещаю не задавать лишних вопросов, просто выслушаю тебя и все.
- Я сегодня его видел. Не просто видел, а подвозил. Он прямо за мной сидел и в затылок мне дышал. А я ехал и не мог повернуться. Я вообще пошевелиться не мог. Как ехал, самому непонятно.
Николай замолчал, собираясь с мыслями.
Молчала и Анна. Ждала. В углу, на полочке тихонько тикал будильник, который каждый день будил их на работу.
Потом Николай сел на диване, подтянул к себе колени и обхватил их двумя руками, отчего сразу стал похож на большого нахохлившегося воробья.
Глухо, глядя куда-то в сторону, он начал рассказывать.
Рассказ был торопливым, сбивчивым, бестолковым. Словно слова и мысли не хотели ждать своей очереди и торопились вырваться наружу.
Анна ждала, слушала, пыталась соединить в единое целое его бессвязный рассказ. И от полученной информации приходила в ужас. Она чувствовала, как кровь закипает в жилах, как шевелятся волосы на голове, как немой крик уже застыл в горле.
«Да как же ты все выдержал, родной мой, как ты жил столько лет с этим, почему не рассказал никому, почему все носил в себе», - думала она, не задавая вопросов. Лишь слушала, пытаясь унять дрожь в коленях.
Семья, в которой родился Николай, действительно когда-то была большой, дружной и очень работящей. Кулаками не были, но жили справно, пустые щи никогда не ели.
Но это было давно. Из поколения в поколение передавали мужики свою силу, свои порядки, свои устои. От отца к сыну, от сына к его детям. Трудолюбие, уважение и послушание были главными постулатами многих поколений Поповых.
Где и когда пошел перекос никто не знает, но только дед Николая, а потом и отец были хозяевами лютыми. За любую копейку удавить могли, за любую провинность наказывали жестко.
Деда особенно Николай не помнил, а вот отец…. От него всем в семье доставалось. Семья по деревенским меркам было небольшая. Отец, мать, сестра старшая, да он, Николай. Долгожданный наследник. После сестры мать долго родить не могла. Когда Николай родился, сестре уж двенадцать лет было. Помощница. Помнит он, как она нянчилась, возилась с ним. Помнит, как прятались, когда отец чем-то недоволен был, как мать плакала и синяки на теле кофтами с длинным рукавом прикрывала.
Когда подрос немного, бросался то мать, то сестру защищать, а отец в таких случаях то за ремень, то за полотенце хватался. Уму-разуму, как он говорил, учил.
Жалко было Николаю и маму любимую, и сестру. Доставалось им за любую провинность.
- Вот бы мне, Коленька, поскорее замуж выйти, уйти из этого дома. Только как вы тут без меня останетесь. Может быть, тебя он не тронет, наследник все-таки, а мать забьет до смерти. Это так и будет, к гадалке ходить не надо, - говорила ему сестра, когда они в очередной раз закрылись в бане.
Было Николаю тогда лет шесть и так жалко ему было мать, что он сразу плакать начинал. Чтобы отец их искать не бросился, мать в доме оставалась, на себя всю явную и надуманную вину брала, все терпела.
- Мама, давай уедем, далеко-далеко, чтобы он нас не нашел, - сказал он однажды матери, когда возвращались они с фермы, с вечерней дойки, где мать работала. Торопились, бегом домой бежали. На ферме корова разродиться не могла, пришлось задержаться, пока ветеринар не приехал. И вот теперь бежали. Не любил отец, когда опаздывали, быть дома скандалу.
Но от слов сына мать даже остановилась.
- Да куда же сынок мы уедем. Папка нас хоть из-под земли достанет. Да и паспорт мой у него, все под замком держит. И паспорт, и деньги, и все богатство свое. Никак насытиться не может.
Мать оглянулась по сторонам, не слышит ли кто их разговоры, взяла Николая за руку и снова заторопилась домой.
Дома, как и ожидалось, случился скандал. Отец только тем и успокоился, что на утреннюю дойку жена не пойдет. Освободили ее, подменят за задержку.
- Значит, картошку копать начнешь. На дворе сентябрь, погода стоит, а у нас картошка не копана, - бросил отец и ушел в комнату.
Мать кивнула в знак согласия и одними глазами улыбнулась Николаю. Обошлось.
А на другой день случилось то, что на всю жизнь перевернуло судьбу Николая. Наследника.
Он в этот день возвращался со школы. Первоклассников отпускали рано. Николай бежал бегом, хотел помочь матери с картошкой, пока отец на работе.
Удивился, что дверь к дом открыта настежь, а на крыльце сидит отец и жадно курит папиросы. Вообще-то отец не курил, но, бывало, брался за пачку, когда был сильно зол. Николай остановился.
Пройти в дом можно было только мимо отца, но какая-то сила останавливала мальчика и не давала ему двигаться дальше.
- Пришел, заступничек. Что стоишь? Проходи, там есть на что посмотреть.
Николай медленно поднялся на крыльцо, перешагнул порог и шагнул в сени. Еще не дойдя до комнаты, он увидел ноги матери, лежащие на полу. Было в их расположении что-то неестественное.
- Мама, - крикнул Николай и кинулся в комнату. Но не сделал и двух шагов, как заметил большую лужу крови, вытекающею из-под матери. Рядом в такой же луже лежала сестра.
То, что они обе уже не живые Николай догадался сразу, в голове у мальчика зашумело, а в животе пронесся ураган. Он зажал руками рот и повернулся, чтобы выскочить из комнаты. Но на пороге стоял отец. Стоял с топором в руках и смотрел на Николая.
- Испугался. Не бойся. Тебя не трону. А этих… . Будут знать, как с мужиком ссориться. Ишь, замуж захотела, жениха нашла. Вот и получила, останется теперь невестой неприкаянной. И эта туда же, заступаться вздумала. А ты смотри. Смотри и запоминай. Никто поперек мужика в доме идти не может.
Николай смотрел на отца, боясь опустить глаза. Он чувствовал, что силы покидают его, в глазах расползается туман, хотелось лечь рядом с матерью и забыть обо все на свете.
Отец еще что-то говорил, он не слышал. Потом отец принес ведро с водой, бросил в него тряпку.
- Давай быстро, помой тут все, надо успеть до участкового, сказал отец и как-то устало опустился на стул. Топор, который он так и не выпускал из рук, положил прямо на стол.
Николай, ничего не понимая, посмотрел на ведро, перевел взгляд на отца, задержался на топоре и только тут заметил, что все острие и часть рукоятки топора были в крови.
Мальчик задрожал, бросился к ведру и стал размазывать кровь по полу.
- Чище мой, чище. Чего тряпкой елозишь? Чтобы никаких следов не осталось, - говорил отец, наблюдая за Николаем.
Николай плакал и мыл, мыл и плакал. Теперь и сам не понимал от чего больше, от горя или от страха.
- Все, хорош, теперь беги за участковым. Скажи, папка повиниться хочет. Ну, живо беги, пока я не передумал, - наконец проговорил отец и уронил свою голову прямо на окровавленный топор.
Понимал ли Николай, что делает или нет, но он бросил тряпку в красную от крови воду и побежал. Он выскочил из дома, выбежал за калитку и увидел, как соседка гонит хворостиной свою козу домой. Мальчик бросился к ней, но силы покинули его и он потерял сознание, падая прямо под ноги тетке Лизавете.
Здравствуйте, дорогие подписчики, друзья и гости канала КНИГА ПАМЯТИ.
Как известно, читатели бывают разные. Одни любят веселые истории, другие мистические, одни за красивую сказку, другие за жизнь в естественных проявлениях. К какой категории относитесь вы?
Я - к любителям рассказов "за жизнь". А жизнь она тоже разная и проявляется по разному. В этот раз вот так остро и жестко.
Думаете так не бывает?
Жду ваши мнения, рассуждения, советы в комментариях.
И спасибо, что дочитали до конца.