Итак, осень 1958 года в Тихий океан в дальний поход, но с мирными целями (правда с торпедным боезапасом) вышла советская подводная лодка Б-72 под командованием капитана 3 ранга Голосова Рудольфа Александровича. Лодка получила задачу по проведению гравиметрических измерений в районе Тихого океана, для чего ей следовало пройти вдоль берегов Америки почти до антарктических вод, до пролива Дрейка точно дошла. Понимая сложность задачи, в помощь советским морякам был выделен танкер "Певек", с которым к великой радости обоих экипажей произошла встреча в начале января 1959 года, где то на параллели Панамского канала. Начало всей истории ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ.
Продолжение
...На другой день после встречи с танкером, 7 января, с утра и до захода солнца подводная лодка Б-72 провела первое (в этом походе) пополнение запасов с танкера "Певек" на ходу траверзным способом.
Все было организовано штатно: "Ветер был юго-восточный, 4 балла, море - 3 балла. Курс 174° в соответствии с планом похода, скорость около 3,5 узлов под электромотором средней линии вала. Один бортовой дизель работал на генератор, другой - в готовности к маневру".
Все работы вели из ограждения рубки, где имелись приемные патрубки топлива и воды, не выпуская личный состав на палубу. Несмотря на то, что операцию проводили впервые, все прошло хорошо. От момента подачи первого бросательного конца на танкер и до начала подачи топлива прошло всего 30 минут. После этого завели водяной шланг и начали прием пресной воды. Экипаж дизель-электрической подводной лодки показал хорошую выучку, перед моряками с "Певека" командиру краснеть не пришлось.
Для приема продуктов оборудовали канатную дорогу "Лодка-танкер" из манильского троса, на который была заведена скоба. К скобе крепился передаваемый груз и бросательным концом перетягивался с мостика танкера к нам. Затем скобу на втором бросательном возвращали и цикл повторялся. Прием всех запасов вели одновременно. Расстояние между бортами удерживали 15-20 метров, что потребовало большого внимания и быстрой реакции командира и рулевого - все справились. Не забыли и о "духовной пище" - экипажи кораблей обменялись десятком кинофильмов (видеокассет тогда еще не было), передали в стирку постельное белье. Поработали плодотворно, но пришлось выложиться.
Командир подводной лодки отметил: "...После окончания я почувствовал, что колени подгибаются от усталости - настолько напряженным был этот день".
Но это было только начало - поход то был долгий, и до его завершения было далеко. Через день по такой же схеме на лодке приняли еще 15 т пресной воды и примерно на 10 суток продуктов, а также выстиранное белье, свежий хлеб и ЗИП. По окончании приема пресной воды переключились на пресную мытьевую воду (что тоже важно для экипажа субмарины), запас которой на танкере составлял 1500 т. Причем поступили достаточно остроумно, разумно и нестандартно - воду (для мытья) подавали на самодельный душ в ограждении рубки, где весь экипаж с удовольствием мылся, благо экономить воду не требовалось.
13 января 1959 года пересекли тропик Козерога. Ветер и море не более двух баллов, что позволило, наконец, осуществить первую замену личного состава. Если вы помните, на борту танкера находился специально подготовленный сменный экипаж для подводной лодки! Б-72 легла в дрейф метрах в 50 от «Певека», и с танкера своим катером на борт субмарины доставили тех, на кого заранее давали заявку, а обратным рейсом отправили заменяемых.
Основным критерием для отправки на отдых на танкер были рекомендации начальника медицинской службы. И конечно, определяющим была не физическая усталость, а именно нервная перегрузка. Обмен прошел довольно быстро, вся операция заняла не более часа. Как потом вспоминал Р.А.Голосов, хорошо помог сделанный в свое время на заводе, складной из двух частей трап по обводу корпуса лодки от палубы до ватерлинии. Вроде бы, мелочь, но практика не раз показала, что в море мелочей не бывает.
При смене постарались учесть даже мелочи - офицеры, и матросы уходили на танкер в рабочей одежде без знаков различия и без документов. Правда, гардероб на «Певеке» разнообразием не отличался - каждому выдавался серый костюм, серая шляпа и желтые ботинки. Паспорт моряка и судовая роль преподавателя или курсанта мореходного училища завершали перековку в члена экипажа танкера. Так что видимость законности соблюдалась, мало ли что.
Всего за время похода на Б-72 аналогичным образом заменяли личный состав пять раз. Каждая группа, в зависимости от возможностей замены по условиям погоды, отдыхала в среднем 7-8 дней. Из старшин и матросов не заменялись только шифровальщик и кок, а из офицеров – командир, старпом, помощник, оба штурмана, командир БЧ-4 и начальник медслужбы. Из прикомандированных – руководитель научной группы, один из его сотрудников и гидрометеоролог. 28 февраля сняли с танкера последнюю группу, и до возвращения в базу на борту находился снова только штатный экипаж.
Но поход продолжался и лодка двигалась на юг. С подходом к "сороковым широтам" в южном полушарии погода начала ухудшаться, а количество различных неисправностей возрастать. Техника начала сдавать. В основном возникали различные неполадки в работе дизелей, имели место прогорание уплотнительной резины на захлопках газовых трактов, трещины в газопроводах. А ведь замена резины на захлопках, без чего нельзя было погружаться, была далеко не простым делом.
Однажды такая работа заняла девять часов. Работать приходилось в тесном пространстве между кормовой палубой и прочным корпусом, почти все время в воде с температурой 12°. Волна - 4 балла, зыбь - 4-5 баллов, не критично, но приятного мало. Работали по очереди трое мотористов в гидрокомбинезонах. Командир удерживал лодку малым ходом против волны, заполнив часть носовых цистерн, чтобы немного приподнять корму.
К исходу 25 января подводная лодка Б-72 вышла на параллель 60 южной широты и повернула на запад. Антарктика, южная граница похода! Добавились элементы "экзотики" - айсберги. Перед всплытием, находясь на глубине, на лодке обследовали носовые курсовые углы гидролокатором с расчетом обнаружения возможных обломков айсбергов. Вероятность обнаружения невелика, но для очистки совести помогает, и лишней точно не была.
Как вспоминал Р.А.Голосов: "...Погода, в основном, дрянь и условия плавания такие же, как в начале похода. При этом ветер и волна усиливаются и стихают непредсказуемо. Почти все время идет длинная океанская зыбь. Когда подводная лодка, вскарабкавшись на гребень, устремляется вниз - полное ощущение спуска с горы на огромных санях. Ветер постоянно -12-14 м/сек, достигая порой величины 25-26 м/сек. Высота волн – до 9-10 метров. В один из дней зафиксировали рекордно низкое за поход атмосферное давление 714 мм ртутного столба".
С 26 по 29 января проводили сложную и тяжелую работу по замене треснувшей крышки одного из цилиндров на среднем дизеле. Под водой лодка быстро тяжелела из-за значительных протечек в трюм дизельного отсека и центрального поста. Приходилось непрерывно гонять помпы на осушение трюмов и применять различные нестандартные приемы, чтобы удерживать глубину и не срывать замеры специалистов. А погода тем временем свирепствовала! Работать на палубе и в надстройке было невозможно.
По словам Рудольфа Александровича: "Мрачно, сыро, солоно и матерно! Скрипим зубами, но бодрости духа терять нельзя — история не поймет, да и деваться все равно некуда".
Утром 31 января 1959 года добрались до 11-го меридиана западной долготы и повернули на север. Свершилось! Позади половина похода, и, судя по всему, вторая половина могла быть покруче. Круче становились и неисправности, на этот раз рассоединился привод носовых горизонтальных рулей вне прочного корпуса, стали заедать клапана вентиляции цистерн главного балласта, что чревато большими неприятностями. Лодке и экипажу требовалась тихая спокойная погода для ремонтных работ на верхней палубе и в надстройке.
Наконец-то подходящие условия погоды судьба подарила 4 февраля. В этот день и решили работать с приводом носовых рулей, для чего электрорезкой вырезать кусок палубы и разобрать привод. Одновременно решили заниматься герметизацией одного из трубопроводов в кормовой надстройке. Но получилось все не сразу.
Легли в дрейф, продолжая зарядку аккумуляторной батареи, но только были начаты работы, как около полудня с «Певека» сообщили, что в 15-20 кбт от своего борта визуально наблюдают перископ. Ремонты пришлось срочно свернуть. Р.А.Голосов решил для начала разобраться, что это за подводная лодка, и попробовать оторваться (если она дизельная), изменив курс и увеличив скорость.
Б-72 легла вместе с танкером курсом на пролив Дрейка и советские корабли пошли ходом 11 узлов,имитируя движение в Атлантику. Отойдя миль 50, часа через четыре, одновременно лодка и танкер застопорили ход с расчетом, что если неизвестная подводная лодка следует за нами, она всплывет под перископ, потеряв наши шумы (а если дизельная - то может и отстанет в подводном положении). Все так и произошло - минут через 20 между нами и «Певеком» появился перископ с приличным буруном. Одновременно по этому направлению акустики зафиксировали шум турбины. Стало ясно, что за нами следит американская атомная лодка. По нашему анализу считали, что это американская ПЛА SSN-583 "Сарго". Отрываться от нее нашим ходом 8-10 узлов бесполезно.
Вскоре выяснилась и еще одна любопытная подробность. Из переговоров с капитаном танкера Р.А.Голосов выяснил, что танкер ежесуточно открытым текстом во Владивосток доносит свое место. Между тем как подводники соблюдали особую скрытность, в том числе и по радиосвязи, ограничиваясь короткими шифрованными донесениями с использованием аппаратуры СБД. Но, как часто бывает, "советские штабы" и отдельные руководители что-то намудрили - в таких условиях маскировать маршрут подводной лодки смешно.
Как потом вспоминал Р.А.Голосов: "... оказалось, что когда «Певек» еще только следовал в точку встречи с нами, радиоцентр в Сан-Франциско предложил ему давать информацию о своем движении для учета в обобщаемых данных о судах в Тихом океане. Танкер отказался. Надо полагать, что все это, с учетом нестандартного для торговых судов маршрута, вызвало интерес разведки ВМС США, и появление американского атомохода в нашей компании - результат этого интереса". Вот так - хотели как лучше, а получилось как всегда., ))
Поэтому командир Б-72 решил выходить на заданный маршрут, на ходу продолжить ремонтные работы, а ночью произвести прием запасов. Так и получилось, работы закончили, а с наступлением темноты начали заправку, как обычно - траверзным способом. До шести часов утра приняли около 160 т топлива, 10 т воды и 135 упаковок с продуктами.
Интересно, что и в этой ситуации командир советской подводной лодки предлагал штабу варианты для отрыва от американкой слежки. Через «Певек» он дал подробное донесение в штаб флота с предложением разойтись на время с танкером и оторваться от слежения. На Б-72 еще раз наблюдали перископ, шедший прямо в борт лодки, который потом на дистанции 5-6 кбт отвернул под корму - американец развлекался!
Но усилия подводников "не оценили", в последующие два дня получили приказания - продолжать действовать в соответствии с прежним планом, об участии наших подводных лодок в работах Международного геофизического года объявлялось в открытой печати. Что касается ПЛА «Сарго», то американцы "отрабатывают ее, как противолодочную", ответили из штаба флота, а потому Голосову посоветовали усилить бдительность. Наиболее ценной, очевидно, следовало считать информацию о бдительности. Вот так вот просто - "бдительность усилить!", но о ваших работах мы уже сообщили всему миру!
В дальнейшем по данным нашей радиоразведки на Б-72 считали, что какое-то время ПЛА SSN-583 "Сарго" продолжала следить за нами, благо мы двигались в направлении ее базы Перл-Харбор на Гавайских островах.
Лодка продолжила движение уже на север, погода стала улучшаться - курс вел к тропикам. 10 февраля капитан танкера в очередной раз предложил швартовку к его борту (ветер 3 балла, море - 2). Вскоре провели очередное пополнение запасов и смену экипажа.
Танкер сбавил ход до 3-4 узлов, и Б-72 довольно спокойно пришвартовалась к его наветренному борту, и корабли продолжили движение вместе. С подводной лодки одну боевую смену отправили в баню на "Певек", начали прием моторного масла через воронку на палубе самотеком, в дальнейшем намеревались грузить продукты. Однако счастье на этот раз оказалось недолгим - усилилась зыбь и стало резко рвать швартовы.
Р.А.Голосов: "...С грустью наблюдая, как постепенно выворачиваются швартовые утки и начинают гнуться кнехты, мы с капитаном решили, что пора заканчивать. По боевой тревоге полуголые моряки выскочили из бани, и мы разошлись..."
Если и в первой половине похода ремонтных работ хватало, то во второй,как вспоминал Р.А.Голосов - ни дня не обходилось без ремонта. К уже упоминавшимся выше добавились трюмные помпы, компрессоры воздуха высокого давления. Участились течи различных сальников, заедания приводов клапанов вентиляции и кингстонов, шинно-пневматических муфт линий валов и другие. Был момент, когда в течение двух суток в строю оставался только один дизель из трех.
С 11 по 13 февраля 1959 года заменили вторую из имевшихся в запасе цилиндровую крышку дизеля (последнюю). Запасные крышки были на "Певеке", но анализ их размеров показал, что через входные люки их не погрузить. Пришлось глубоко задуматься над очередной головоломкой.
Наличие рядом танкера вселяло уверенность, но и у него, в штормовые условия, обстановка у него тоже была не круизная. Как то Голосов подумал, что если дизеля Б-72 в одночасье выйдут из строя, то его на буксир возьмет танкер, а вот если единственный двигатель "Певека" скиснет, то субмарина его не потянет! «Певек», по согласованию с подводной лодкой, периодически уходил вперед во время погружений Б-72 для измерений, ложился в дрейф и проводил регламентные и ремонтные работы. Советским подводникам же все приходилось делать на ходу. Теснота, трудность доступа к большинству механизмов и устройств, жара, влажность и усталость личного состава затрудняли проведение работ. Третий месяц похода давал о себе знать, а ведь до базы еще было далеко....
P.S.Кстати запасные крышки с "Певеке" все же подводникам удалось забрать и использовать по назначению. Друзья, а как вы думаете, каким образом советские подводники это сделали, причем в море? Варианты предложений принимаются в комментариях.
Окончание следует