Из "записной книжки" Петра Ивановича Бартенева
Некто Т., внушивший в себе полное доверие Наследника Престола (Александр Николаевич), просил Клейнмихеля (Петр Андреевич) повысить по службе его брата, служившего под его начальством.
Тот напрямик отказал, так как Т. был ненадежен. Тогда Наследник, по настоянию своего любимца, стал просить Клейнмихеля о том же, но тоже получил отказ, с добавлением о взяточничестве этого господина.
Александр Николаевич настаивал и убедил Клейнмихеля все-таки представить Т. к повышению. Клейнмихель согласился, сказав наперед, что и Государю (Николай Павлович) доложит то же самое.
На докладе он прямо сказал, что за Т. просит Наследник, но что господин этот ненадежен.
"Мы с тобой старики, Петр Андреевич, что тебе за охота ссориться с будущим Царем? Сделай для него!".
Т. получил в управление Крымский округ путей сообщения, и он там начал хозяйничать. Прошло много лет. В Крымскую войну бездорожье Южной России явилось государственным бедствием. Повсюду кляли инженеров.
По вступлению на престол Александра Николаевича, Клейнмихель тотчас же попросил увольнения, но Государь уговорил его оставаться и был с ним по-прежнему милостив и любезен.
В сентябре 1855 года Клейнмихель проводил его до Москвы. Государь восхищался дорогою и тогда же по предложению Клейнмихеля, назвал её Николаевскою.
Но дальше до Николаева и Севастополя Государю и его свите приходилось испытывать всяческие невзгоды. Клейнмихель получает собственноручное письмо, в котором Государь очень резко "попрекает ему дурное состояние дорог".
Старик Клейнмихель был вне себя, зная, что главным виновником был Т., тот самый, который получил место по настоянию самого Александра Николаевича.
Клейнмихель кликнул своего писца и продиктовал ему в нескольких строках прошение об отставке. Навестивший его Киселев (Павел Дмитриевич) пришел в ужас от того, что на собственноручное письмо ответ писан рукою писца и только подписан.
Тем не менее, ответ был послан, а Клейнмихель, не дожидаясь отставки, нанял дом Жеребцова на Дворцовой набережной и в него переехал.
Позднею осенью, в день возвращения Государя из Крыма, поражен был ударом старший сын Клейнмихеля граф Александр. Об этом еще на вокзале было доложено Государю, как о "занимавшей всех новости".
Не заезжая во дворец, Государь проехал прямо в дом Жеребцова, плакал и отменно был любезен. Милостивое обращение его продолжалось до конца.
В особенности порадовало Клейнмихеля пожалование ему мундира Преображенского полка. Умирая он просил к себе Государя и отдал под его покровительство сыновей своих.
Государь сидел у его смертного одра, и когда уходил, старик сделал движение поцеловать у него руку. Государь не захотел. Тогда Клейнмихель сказал ему: "не у вас, а у моего Государя".
На похоронах Государь ехал верхом. Старший сын Клейнмихеля поехал его благодарить, и Государь, вспомнив, что отец отдал сыновей ему под надзор, счел обязанностью разбраниться на них.
Когда молодой Клейнмихель (Владимир Петрович) передавал свое удивление великому князю Николаю Николаевичу, тот ответил: "Счастлив твой Бог, что ты не возражал: он бывает страшен, когда сочтет своим долгом разгневаться, и действительно согнул бы вас в бараний рог".
Выписка из камер-фурьерского журнала за 14 декабря 1825 года
Сего утра получены во дворце неблагоприятные известия, что в некоторых гвардейских полках не хотели присягать, а в 12 часу дня донесено, что Московского полка некоторые роты в казармах своих (Глебовских) взбунтовались, схватив знамя, побежали толпою на Сенатскую площадь, где присоединились к ним часть лейб-гренадеров и Финляндского полка и множество неизвестных лиц во фраках, кои возбуждали солдат к мятежу.
Государь Император Николай Павлович, получив ciе известие, в 12 часу утра со случившимся тогда при нем генерал и флигель-адъютантами, сошел по Салтыковской лестнице на главную гауптвахту. Караул егерского полка вышел к ружью. Государь скомандовал к заряду, вывел весь фронт на Дворцовую площадь и поставил у больших ворот, а на большой двор ввел саперный батальон.
Потом Его Величество сел верхом и подъехал к пришедшему на Дворцовую площадь Преображенскому батальону, который приветствовал Его Величество радостным ура!
Потом начали и прочие гвардейские полки приходить на площадь, с коими Его Величество и двинулся к Сенатской площади для приведения к должному повиновению бунтующих, кои, выстроившись кареем у монумента Петра I-го, не внимали гласу милосердия Государя своего, продолжали упорствовать в злодейском преднамеренном действии своем до тех пор, пока, истощив терпение и всякие увещания, даже при виде почтенного митрополита Серафима, вышедшего к ним в полном церковном облачении с Животворящим Крестом в руках, не пришли в раскаяние, стреляли в увещевающих их из ружей и пистолетов.
При сем-то убит мятежниками С.-Петербургский военный губернатор граф Михайло Андреевич Милорадович. Тогда уже велено сделать на них несколько выстрелов из пушек картечью, от коих они в минуту рассыпались, но большая часть переловлены и арестованы.
Государь Император и Великий Князь Михаил Павлович оставались при войсках до самого вечера.
Войска все оставались во всю ночь биваками, по расположенным огням на площадях Дворцовой, Сенатской и прочих. Им велено дать из дворца ужин.
Выписка из послужного списка Императора Николая I
1825 года декабря 14-го, во время возникшего в С.-Петербурге бунта, командовал главною гауптвахтою Зимнего дворца и с находившеюся тогда на оной 6-ю егерскою ротою лейб-гвардии Финляндского полка занимал ворота, ведущие на большой двор.
Потом по прибытии 1-го батальона лейб-гвардии Преображенского полка лично вел оный и занял им Адмиралтейскую площадь; с приходом же лейб-гвардии Конного полка занял и Петровскую площадь под огнем бунтовщиков, а наконец, принял начальство и над прочими собравшимися войсками лейб-гвардии, в сей день в столице находившимися и пребывавшими верными долгу присяги.
Когда же при неоднократных увещаниях толпа бунтовщиков не покорялась, то рассеял оную картечными выстрелами 4-х орудий легкой роты 1-й гвардейской артиллерийской бригады, коими командовал тогда поручик Бакунин (Илья Модестович), а по совершенном рассеянии злоумышленников занял окрестности Зимнего дворца и продолжал начальствовать войсками до минования опасности и роспуска оных по квартирам.
Другие публикации:
- Приятелем ему был кавалергард, убийца Пушкина, Дантес (Из записной книжки Петра Ивановича Бартенева)
- Отца Иоанна Кронштадтского довелось мне видеть всего один раз (Из записной книжки Петра Ивановича Бартенева)