Предыдущая глава
Наташка, как на духу сказала следователю, что не знает, кто на неё напал. Было темно, лиц не видела. Голосов тоже не разобрать. Старые или молодые. Знакомые или залётные. Ничего не понятно.
После ухода следователя, не обращая внимания на удивлённые взгляды соседок по палате, Наташка направилась в сестринскую. Было раннее утро и пересменка уже была. Сегодня должна работать добрая смена.
-Чего тебе, Натусь? Болит что? После завтрака капельницу тебе поставлю самой первой - смешливая медсестра Варвара Петровна, женщина средних лет, подмигнула Наташке. Она уже давно переоделась и лишь присела по-быстренькому горячего чайку глотнуть. На улице морозяка стоял, все щёки и руки отмёрзли.
-Варвара Петровна, можно мне позвонить? Очень надо - Наташка вытащила из кармана цветастого халата, который ей здесь выдали, шоколадку, принесённую вчера Воропаевым.
Любительница сладенького, Варвара Петровна быстро выглянула в коридор и затащила Наташку внутрь.
-Ну ты чего прям на пороге-то? Увидит ещё кто. У нас знаешь заведующий отделением какой злющий. Тебе прям срочно?
-Очень срочно - кивнула Наташа. Иного выхода она не видела.
-Вон телефон. Звони. Только побыстрей. Я тут торчать тогда не буду. Если что, я ни при чём. Ты сама зашла и без спроса позвонила. Поняла?
Наташка дождалась, когда Варвара Петровна выйдет и начала быстро крутить диск, по памяти набирая номер телефона соседки Люды Колупаевой.
-Здравствуйте, а Люду можете позвать? - протараторила Наташа, когда раздался скрипучий старческий голос в трубке. Марье Матвеевне в позапрошлом году телефон провели дети, приехавшие погостить к ней из города. Старушка была туговата на ухо, но Наташкин звонкий голосок услыхала отчётливо.
-А кто её спрашиваить? А? - в голосе старушки послышались подозрительные нотки.
-Скажите, что из городской больницы, девушка одна. Она поймёт!
-А-а ... счас позову - протянула Марья Матвеевна.
Наташка услышала далёкое шарканье, потом стук. Её рука вспотела, пока она в напряжении держала телефонную трубку. Девушка то и дело поглядывала на дверь. Если её тут увидят, то выгонят и отругают.
-Алло - раздался вкрадчивый голос Люды - это ты, Наташ?
-Я. Ты говорила, что помочь мне можешь, если я Лёньку не сдам. Завтра ко мне следователь собирается, так что у меня к тебе просьба будет. Хочу уехать из посёлка и вообще из этих мест навсегда. Меня здесь больше ничто не держит. Мне деньги на дорогу нужны. И все мои документы. Знаю, что для тебя деньги больной вопрос с твоими тремя ртами, но и ты меня пойми. Я твоему Лёньке свободу подарю, наступив на горло своим принципам и горю, что со мной произошло. У тебя есть дети, а у меня, благодаря твоему Лёньке их никогда не будет.
Голос Наташки дрогнул. Она врала про следователя. Ведь уже он у неё был. Но Людка если узнает, то не поможет ей, обрадовавшись, что Наташка ложные показания дала.
-Да-да ... Я понимаю, Наташ. У меня есть в заначке и довольно много. По осени картошки много сдали, я отложила часть. Свекровка меня учила, что на чёрный день, всегда заначку иметь нужно. Я привезу. Сегодня же к тебе приеду с обеденным автобусом. А документы как мне тебе достать?
Наташа быстро объяснила, где ключ от квартиры лежит и повесила трубку. Она вышла из сестринской и не обращая внимания на бурчание санитарки, которая её увидела, превозмогая боль в боку, поспешила в палату. Вот и всё. Воропаевы пусть оба, своим ядом захлебнутся. Она им ни за что не поддастся.
***
Полина приехала из дома-интерната, что находился под Калугой. Специально нанимала соседа, у него машина удобная, резвая. Не на автобусе же трястись.
-Ну как? - Геннадий вызвался присмотреть за Санькой, заодно ужин сготовил. Маруська из школы ещё не пришла. Каникулы закончились.
-Всё на мази - заговорщическим полушёпотом ответила Полина. Глаза её сияли - Саньку там уже ждут. Я только бумажки нужные соберу, выписки. И недели через две можно везти его.
Геннадий отвернулся к плите, поморщившись. Он и так уже тут задержался. Надоело, к себе домой хотелось. В благоустроенную квартирку с мебелью и с туалетом с ванной. Непривычно ему было в уличной "уборной" от мороза трястись, да купаться в бане. Печку топить утро и полночи, да за водой ходить в колонку.
Всё-таки сельская жизнь не по нём. Городской он человек. И Полинка раньше с ним жила так же. Чего её в эту дыру-то занесло?
-Ты пока управляй все дела, а я наверное поеду. Мне пора на работу выходить, отпуск не резиновый - как-то довольно прохладно произнёс Гена.
Полина насторожилась. Радостная улыбка сползла с её лица. Подбоченившись, она стала на бывшего муженька наседать.
-А ты чего это мордень недовольную скривил? Будто щи прокислые съел, а? Ты меня сам позвал. Позвал же? Так вот прежде чем ехать, мне Саньку по-человечески определить нужно, чтоб совесть потом меня не мучила. Так что ты спесь свою умерь и езжай к себе, раз надо. И настроение мне не порть. А то плюну и живи там, как хошь. Один одинёшенек. Мне и тут неплохо.
Обиженно засопев, Полина расстёгивала пуговицы на своём пальто. Геннадий тут же заюлил, приобнял жёнушку-то.
-Да брось, Полинка! Я просто расстроился, что очень всё долго длится. Скучать ведь буду, сил нет. Уже по тебе скучаю, морковка моя. Конечно же я буду тебя ждать ... э-э-э, с дочкой твоей.
Гена звучно чмокнул Полину в её красный от мороза нос, который и вправду напоминал морковку.
-Сейчас Маруська прибежит, так что умерь свой пыл - раскраснелась от удовольствия Полина. Не успела она это произнести, как дверь распахнулась и вбежала Маруська. Девочка была взволнованна, никак отдышаться не могла от быстрого бега.
-Мама! - прокричала она с порога - Наташку избили оказывается и она теперь в городе, в больнице лежит!
Полина недовольно сдвинула брови к переносице. Слышала она об этом, уж неделя прошла,как избили Наташку, а до Маруськи всё-таки дошло.
-И что ты предлагаешь? К себе её забрать? Поменьше алкашам всяким водку палёную продавать будет, глядишь и не получила бы - Полина пригладила волосы перед зеркалом, предвкушая как Маруська ей сейчас своей Наташкой весь нервь вытрепет.
-Так к ней в больницу съездить надо, навестить! - горячо произнесла Маруська - мам, можно я с девчонками завтра в город съезжу? Хоть посмотрю на Наташку, одна она у меня сестра осталась теперь!
-Я тебе дам! Съездит она! - прикрикнула на дочь Полина - тебе всего десять лет. Куда ты собралась по автобусам шастать! Давно вас в городе не утащили куда. В школу завтра пойдёшь, а к Наташке я сама съезжу, чтобы ты успокоилась.
Рано утром, проводив дочь до школы, Полина потащилась на остановку. К Наташке ей не очень хотелось ехать, ведь распрощались уже. Но всё-таки она Женькиного ребёнка носила, надо хоть узнать, что там у неё. А то вдруг родила? А она, Полина и не в курсе даже. Потом она засомневалась. Да нет. Какие роды. Ребёнку-то месяцев шесть всего. Он ещё не жизнеспособный даже.
Всю дорогу Полина думала и так и эдак. Пока голова не заболела. Встречи с Наташкой не очень ждала. А потому когда ей сказали, что девушка буквально вчера под расписку выписалась, Полина даже обрадовалась.
-А ребёнок? Всё в порядке с ней? Не пострадала? - Полина рассудила, что раз выписалась, то беременность сохранили. Надо будет дома тогда её навестить.
Медсестра лишь глаза к потолку закатила и терпеливо объяснила.
-Женщина, ну какой ребёнок? Девушку под живот били. Никакого ребёнка спасти не удалось и сама она теперь ... - медсестра осеклась, мысленно ругая себя за болтливость - вообщем, Круглова Наталья выписалась и вы зря дорогу прокатали. Всего доброго.
В каком-то приглушённом состоянии, Полина вышла за ворота городской больницы. Надо же ... И Женьки нет, и ребёночка его сберечь тоже не удалось. На Полину вдруг такая тоска накатила, что она опустилась на покрытую морозным инеем лавочку в парке и закрыв лицо руками, заревела в голос. Дура, она дура. Внучку или внучонка своего угробила. Своими руками. А не прогнала бы Наташку на работу, у себя бы её оставила бы, глядишь и сберегли бы частичку от Женьки. А теперь что?
Вытерев слёзы, Полина побрела на вокзал. Надо бы хоть с Наташкой поговорить. Душу облегчить. Пусть зла не держит. Но и в посёлке девушки не оказалось. Исчезла Наташка. Испарилась и никто не знал куда.