(окончание. Начало – здесь)
Сергей Кулёмин:
- Хотелось бы круче, да некуда. Сперва летала моя машина, а теперь я сам болтаюсь в воздухе, как праздничный гелиевый шарик! Делаю судорожные плавательные движения, но опуститься на земную поверхность не получается. Должно быть, навыков не хватает. Лётных часов у меня пока намотано маловато.
Это было бы смешно, если бы не было так дико. Впрочем, в умении летать есть свои плюсы. Я мог бы устроиться электриком или монтажником рекламных щитов. Сколько там берут за час работы автовышки? Я бы сбил им цену вдвое, летал по городу с пассатижами да посвистывал. А заодно по примеру Карлсона тырил бы из открытых окон варенье и плюшки. Опять же в еде экономия. И на обувь тратиться не нужно. Я сказочно разбогатею.
Ладно, шутки в сторону! Ау-у-у! Я хочу на землю, меня укачивает.
Тссс-ссс…. Где кто разговаривает? Слышу рядом два голоса – один недовольный женский, другой испуганный девичий. Люди, кто тут?
Кларисса:
- Кларисса, ты допустила уже две грубейших ошибки! – отчитывает наставница Гингема. – Прекращай самодеятельность. Возвращай несчастного мужика на грешную землю и переходи ко второму вопросу билета. Учти: после третьей ошибки я объявлю экзамен проваленным!
Наставница права. Я чувствую себя виноватой, паникую и нервничаю. А нервничать во время магических обрядов – последнее дело. Даже опасное.
- Не ругайтесь, сейчас его спущу! – тороплюсь я. – Спущу и пусть идёт домой.
Наконец-то вспоминаю верное заклинание – многострадальный мужик плавно опускается вниз и без сил садится на капот машины. Одурело крутит головой, смотрит на часы, трёт себе виски. Стресс у парнишки, однако.
Наставница удовлетворённо кивает. Перехожу ко второму вопросу седьмого билета: «Управление эмоциями и чувствами на расстоянии». Владея этим фокусом, можно внушить подопытному человеку что угодно: от презрения до страха, от ненависти до любви.
- Работай, ведьма! – говорит Гингема. – Ненависть и зло трогать не будем, не люблю негативный фон. Выбери объект и заставь его экстренно влюбиться. Время пошло!
Над выбором объекта я не заморачиваюсь. Мужик с красной машиной, ты сегодня пострадал от моего криворукого волшебства. Подсластим тебе пилюлю, влюбим в кого-нибудь?
Неподалёку стоит газетный киоск, за прилавком скучает хмурая продавщица средних лет. Подойдёт? Как два пальца!
Любовный заговор – один из самых лёгких. Быстро роюсь в саквояже с магическими снадобьями. Нам потребуется перо из хвоста волнистого попугайчика, капля чернил 19 века и примитивное заклинание:
- Дьлвдаьйрвжывдырль!
Сергей Кулёмин:
- Сколько тут езжу – никогда не обращал внимания на этот столб, торчащий у дороги. Он казался мне одним из тысяч столбов, натыканных по всему городу. Безликий, серый, опутанный проводами.
Как я был слеп! Я вижу, что этот столб – само совершенство. Само изящество, элегантность и непринуждённость! Разумеется, он не мужского рода, а женского. Это столбиха!
Милая моя столбичка, дай тебя обнять! Дай припасть к твоему подножию! Где-то в багажнике у меня была лопата. Нужно срочно выкопать свою любимую из земли и увезти домой, чтоб мы остались вдвоём…
Тушите свет, мой день прожит не зря. То летаю, то в придорожные столбы влюбляюсь. И опять звучат эти голоса – женский и девичий.
Кларисса:
- Стоп экзамен! – вопит наставница Гингема. – Дорогая ученица, у тебя полный незачёт! Зачем ты влюбила мужика в этот дурацкий столб? Никого получше не нашлось?
- Я случайно! – оправдываюсь я. – Вообще-то я целила в газетную продавщицу, но, наверное, от киоска срикошетило…
Раздражённая Гингема заявляет, что даже жертвы ЕГЭ по сравнению со мной – вундеркинды. Обещает наябедничать моей маме, как бездарно я засыпала экзамен, забирает саквояж и улетает.
Горестно вздыхаю: мне светит переэкзаменовка на осень. Что за невесёлая житуха, пропади она пропадом?
Сергей Кулёмин:
- Кажется, я нёс какую-то чушь и обнимался с телеграфной опорой? Не обращайте внимания. Наваждение прошло так же неожиданно, как и началось. Столб как столб, ничего выдающегося в нём нет. Чего я к нему привязался, балда стоеросовая? Только заноз в ладони насажал.
Пора сматывать отсюда удочки, пока я в здравом уме. Поневоле поверишь в научную фантастику. Может, тут магнитный фон повышен? Или в здании напротив КГБшники эксперименты над людьми ставят?
Я уже собираюсь сесть в машину, когда из воздуха материализуется рыжая девчонка. Меня это не удивляет. После той чертовщины, что творится со мной последние пятнадцать минут, явление из воздуха рыжих девиц – чепуха на постном масле. Милая вишенка на торте.
- Привет, - говорит рыжая. – Тебя зовут Сергеем, да? А я начинающая ведьма Кларисса. Хотела перед тобой извиниться. Наерундила я сейчас кой-чего…
- Привет, - говорю я. – Если ты ведьма, то где твоя ступа? Или метла?
- Ступа – это из старинного фольклора, - говорит Кларисса. – Знаешь, для чего древние ведьмы летали в ступах? Чтобы мужики с земли под юбку не заглядывали. К тому же удобно вместо сумочки – мелочь разную туда сложить, чёрного кота посадить, то да сё. Так-то мы и без них неплохо справляемся.
Кларисса:
- Конечно, я могла не являться перед Кулёминым, он всего лишь прохожий. Пусть бы морщил лоб и думал что хочет. Но мне стыдно за свои неудачные проделки. Мама всегда учила меня вежливости.
Серёга пришёл в себя, не очень сердится. Спросил – правда ли, что все ведьмы рыжие, что из-за этого их раньше сжигали на костре?
Я даже слов тратить не стала. Прошептала заклинание – и тут же перекрасилась в брюнетку. Цвет волос ведьмы меняют как перчатки. А инквизиторы были дураки и фанатики.
- Кто твоя мама? – спрашивает Серёга. – Где вы живёте? На Лысой горе или в лесной избушке на курьих ножках?
У людей вечно возникают к ведьмам дурацкие вопросы. Спасибо, хоть на кострах нынче не жгут. Окультурились малость.
- Живём мы в типовой квартире, - объяснила я. – У ведьм выставляться не принято. Мама моя – обычный комендант общежития. Среди комендантов много наших, в кого ни плюнь – в ведьму попадёшь. Да они повсюду есть, даже в органах власти.
- Моя бывшая, наверное, тоже из ваших, - говорит Кулёмин. – Летать не летала, но пакостила и скандалила – моё почтение!
- Самоучка, скорее всего, - говорю я. – Приличные образованные ведьмы ведут себя скромно. Покладисты в быту, нежны в любви. Они мухи не обидят, если не раздраконить.
- А сколько тебе лет? – нетактично спрашивает Кулёмин. – Выглядишь, как старшеклассница. Небось, тебе не больше шестнадцати…
Я некоторое время колеблюсь: стоит ли раскрывать маленькую тайну?
- С виду мне шестнадцать, - киваю я. – Но если считать в ваших человеческих годах, то мне уже за тридцать. Ведьмы взрослеют медленно и живут очень долго. Извини, мне надо лететь, получать взбучку от мамы.
Сергей Кулёмин:
- Настоящая ведьма! С ума сойти. Она умеет летать и колдовать. И ей тридцать, хотя выглядит на шестнадцать! Как-то бы всё это переварить…
Кларисса собирается прощаться. Я успокоил, что не держу обиды за её фокусы. Не очень-то тянет расставаться, но как удержать женщину, которая способна растворяться в воздухе, словно сахар в чае?
- Мы ещё как-нибудь увидимся? – закидываю пробный камушек. – Ты не поверишь, но мне понравилось летать. Если тебе надо потренироваться перед новым экзаменом – я к твоим услугам! И моя машина тоже.
Кларисса согласно машет рукой. А она симпатичная!
- Мы увидимся, Серёжа, - говорит она, краснея. – Я подозреваю… то есть у меня… кажется, моё последнее заклинание срикошетило не только в столб, но и в одну ненормальную девицу…
Короче, я ничего не понял.
Кларисса:
- А я ничего больше не скажу!
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.