Найти в Дзене
Фэнтези за фэнтези.

Ведьма и охотник. Неомния. Глава 258. У колдуна-отшельника.

-Ну-ка, дай попробовать… - Хетте показал на жаровню, на которой шковрчало мясо пойманного Раэ бобра. Охотник отложил вилку и отошел от жаровни на безопасное расстояние. И только тогда Хетте приблизился к жаровне, подцепил деревянной вилкой кусок мяса, прожевал и одобрительно кивнул, - и кто тебя научил так тушить бобрятину?

-Деда Мейно, управляющий моей матери, он меня очень любил брать на охоту… дай мне пройти, я должен добавить трав.

Во взгляде Хетте мелькнуло понимание. Эх, и туда он сумел добраться своим провидческим оком и заглянуть в самые светлые страницы жизни Раэ, которые он бы хотел листать в воспоминаниях только один…

Теперь колдун в свою очередь отошел от жаровни подальше, Раэ обогнул Хетте по дуге и, засучив рукава серой туники, которую ему одолжил колдун, присел перед жаровней и стал перемешивать кусочки мяса с кореньями.

-Да, это хорошо, что ты так любишь бобрятину, что добыл ее, - сказал Хетте, - а то этой весной бобры меня затюкали. Из-за них у меня по весне уплыл банный домик, а озеро подобралось прямо к крыльцу.

-Так что же ты их не поубивал?

-Да лень с ними было возиться, - сказал Хетте, - я только их запруду развалил… банный домик повыше перенес.

-Так я тебя от бобров спас? – спросил Раэ, - не зря, значит, у тебя тут живу.

Раэ, конечно, шутил. На самом же деле его спасал Хетте, предоставивший ему убежище. А как выяснилось, стелить солому для Раэ ортогонец начал заблаговременно.

Когда Раэ спустился в портшезе к хижине Хетте, тот дал понять, что не ожидал охотника именно в этот день и час, однако не сомневался, что с дня на день тот должен был появиться на пороге лесной хижины. Колдун обмолвился, что во время визитов к Мурчин заводил с ней разговоры о том, что в мире колдунов мальчишке слишком уж небезопасно, а значит дом и лес Хетте могут понадобиться как укрытие для Раэ. И Хетте по житейски прозорливо предполагал, не прибегая к своему проклятому дару ясновидения, что Мурчин, хоть и вежливо поначалу отказывавшаяся от его помощи, в последствии к ней прибегнет.

Так что хлопоты по приему Раэ в тот ночной час в лесной хижине оказались непродолжительны. Хетте устроил ложе валившемуся с ног гостю, рядом с окном, из которого за спящим другом могли наблюдать альвы, не желавшие залетать в хижину колдуна.

-Можешь мне ничего не объяснять, потом расскажешь, как отдохнешь, – предупредил колдун, явно не собиравшийся пользоваться своим даром.

Но…

Когда Раэ очнулся от сна, в который его погрузил многодневный недосып, а это было аж за полдень следующего дня, Хетте поприветствовал его округлившимися от изумления глазами. Он стоял у изголовья ложа Раэ в малом праздничном облачении, развязанный, расшнурованный, в одном сапоге, с босой ногой с натертым волдырем на большом пальце, подол его платья был забрызган дорожной грязью, Хетте счесывал со своих ортогонских кудрей помаду и счищал ее с концов волос рогозной бумагой. Выходит, пока Раэ спал, Хетте летал в город на какое-то важное торжество, а теперь вернулся и разбирал свое платье. При виде пробудившегося Раэ он замер с гребнем в руке, просматривая видения, которые он увидел рядом с охотником.

-2

-Ну, знаешь ли! – сказал он вместо приветствия, - у меня годами, а то и десятилетиями не было столько событий, сколько у тебя за эти дни! Нет, ну я сейчас летал на принесение извинений Бриуди, и там уж понимал, что у тебя не все гладко… но столько врагов… столько врагов… думаю, это все последствия того, что ты сорвал алый цвет из нави… Ну, что ты на меня так смотришь? Да – я действительно начинаю вещать так, как ты услышал от Мурони – когда рядом со мной простец, который был поражен проклятьем черного зимовника. Не хотел тебе об этом говорить… вообще не хотел это обсуждать… ни с кем…

Хетте осекся и отвернул голову к окну, на котором сидел Лазурчик и ждал, когда Раэ проснется. После кивка охотника альв свистом оповестил о его пробуждении остальных малышей, летавших по лесу.

-Да я уж догадался, - пробурчал Раэ, протирая глаза, - ведь такой дар должен быть с подковыркой. За ним уж конечно должно стоять что-то нехорошее.

-Нехорошее, - эхом отозвался Хетте, - у меня все началось с того, что меня поймал чующий из ковена Ледяное Зеркало и сковал меня одной цепью с простецом, чтобы иметь у себя на службе такую связку…

И Хетте резко отошел от Раэ, но тут с его руки свалился расстёгнутый браслет с накогтиниками, и это заставило его опять приблизиться к изголовью, и снова колдун словил что-то в мыслях Раэ, вздрогнул, замер, поморщился и отсел. Не стал приближаться и подбирать оброненную вещь, хотя Раэ угадал в ней золото, которым вот так просто не швыряются. Охотник поднял драгоценность с досок и кинул на колени Хетте через всю хижину.

-Уф! Не хочу возвращаться в то время, а если ты тут рядом… и если я про него вспоминаю… не хочу переживать это снова!

Хетте несколько раз пересаживался по хижине, пока не устроился где-то на расстоянии четырех шагов от Раэ. После этого добавил:

-Мне ж тоже не в радость видеть слишком многое. Я же от этого тоже устаю!

-3

Раэ поднялся с постели, и Хетте вынужденно отошел подальше.

-Ох-х… там стой!

-Да мне вообще наружу надо! – сказал Раэ.

-Вот-вот иди туда, за угол, там еще тебе и рукомойник будет!

Когда Раэ принялся умываться из глиняного рукомойника, пристроенного на углу домика, Хетте высунулся в окно и показал умывавшемуся Раэ свои слипшиеся от помады космы:

-Ты потом воды из озера натаскаешь? Мне вот это все надо отмыть!

Тем временем Сардер вылетел из леса, опустился на подоконник и осуждающе свистнул на Хетте, тот встретился через окно взглядом с альвом и вздохнул:

-Ну, что я могу теперь поделать? Пролитого не поднимешь… Назад опроститься не так-то просто. И не съем я твоего Фере. Да и не тебе на меня сердиться. Я на тебя сердит! Ты подставил Фере! Из-за тебя он вляпался! Претерпел бы он эту оплеуху, куда бы делся! Оникс тебе не рассказывал, что им приходится терпеть? Вон, его Рогни в рабство для дела продается. А там-то над ним как измываются? А Оникс должен сидеть в уголке и смотреть. У, болван! Оникса на тебя нет! А ведь я знаю, что ты ругался на Оникса, когда тот не помог Фере в поножовщине с Ронго! А что он мог сделать? Вот ты осуждаешь Оникса, а он тогда правильно сделал, что улизнул с корабля во время драки! Он нес на себе важное сообщение! Потому, что Оникс делает то, что в его силах! Выше сил он на себя задачи не берет!

Сардер протестующе запищал. Должно быть, понял, о каком альве идет речь.

-Они понимают, что ты им говоришь?

-Да если бы, - вздохнул Хетте, - но уж ты поговори с Лазурчиком, чтобы тот нашел Оникса, пока вы все тут. Попробуй, может, он тебя поймет. Хорошо бы им побольше пообщаться с этим альвом, чтобы делать поменьше ошибок. Я-то знаю, что у тебя в тот миг не было выбора. Либо ты вырубил Ронью, либо он от этого мальца оставил бы пух и перья. Ах да, я должен был все это объяснить Мурчин, потому что она не все поняла в этой истории, потому, что сквозь двери она видеть еще не научилась. Ну, ты понимаешь, что я изложил эту историю от твоего лица, якобы ты со мной поделился подробностями… Извини уж, что выдал ей Сардера, но мы все наперед должны знать, что будет, если на тебя поднимут руку. Тут мне и ясновидцем быть не надо!

-А… ты успел поговорить с Мурчин после… церемонии?

-Успел-успел. И вещи твои с сильфами принес, и книги, и письмо от нее. Про Ронью узнать, небось, хочешь? Что ж, на церемонии принесения извинений он был жив здоров и весел, да еще Лирило Лизир за ручку держал и Мурчин свою метрессу представлял…

И Хетте тихо рассмеялся себе под нос.

-Но… как… Лирило… Мурчин? Сама… себе… была представлена?

-В роли Мурчин выступила госпожа Наравах. Твоя Мурчин – великолепная фантомщица. Сделала из своей комтесса саму себя так, что не подкопаешься. Я таких мастеров видел раза два в жизни… Это нечто! Впрочем, все, кто с ней сталкиваются, так и считают… о, у нее могучий колдовской разум!

-А как она… в таком возрасте… разумна?

-А что возраст? Ей целых двадцать. Для разума ведьмы это серьезный возраст. Это все равно, что для простеца за пятьдесят.

-Но… как?

-А так. Это разум простецов созревает только к двадцати пяти годам. Жизнь в Семикняжии, конечно, заставляет вас признавать дееспособными в шестнадцать и управлять домом, когда хочется еще играться. Нас в мое время дееспособными признавали в двадцать один… что тоже рано. Но у цивилизации простецов нет выбора, потому, что простецы так мало живут. Но оно и к лучшему, потому как меньше грешат и могут многие ошибки перед Небом оправдать молодостью и незрелостью ума. Беда ведьм в том, что они в четырнадцать-пятнадцать уже взрослые… и им не оправдаться перед Небом, что их ошибки из-за их молодости… когда мне было двадцать, и из меня складывался колдун, я сам за собой замечал, что по разуму старше своих сверстников, мне было с ними неинтересно. Когда мне удалось откатиться назад, опроститься, я иногда себя вел как инфантильный шалопай. Получал нагоняй от аптекаря, у которого работал, как молодой разгильдяй. А потом, когда начал взрослеть, то испугался, с чего это я опять назад слишком уж умнею, все продумываю наперед и как тщательно соблюдаю дозировку лекарств! Даже бояться начал признаков взросления. Так что разумом она не дитя… выкрутилась она и с Ронью.

-Как… такое можно вообще уладить? – изумился Раэ.

-Ей это под силу, - сказал Хетте и немного заколебался, прежде чем решиться рассказать Раэ то, что ему не сообщала Мурчин, но он прозрел сам, - ты и в самом деле крепко приложил Ронью. Да и Мурчин ему добавила по затылку… Однако это еще цветочки по сравнению с тем, что она с ним сотворила!

Хетте расхохотался и чуть поманил Раэ рукой поближе, чтобы поделиться подробностями.

Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 259.