Продолжаем публикацию Провинциального романа. Начало здесь.
В поездки Стас снаряжался обстоятельно. Сначала методично и обходил кабинеты коллег, спрашивал, не привезти ли чего кому из монастыря? Вкуснейшего легкого хлеба, например. Тут все давно распробовали и сразу просили, давай, тащи.
- Коврижек сладких с медом?
- Стас, ну само собой. Конечно!
Дальше он шевелил бровями и выдвигал встречный список. Что нужно монахам, что он для них ищет в этот раз.
В заказе могли оказаться самые невероятные вещи. От работающего (можно очень старого) холодильника, до досок и больших гвоздей (соточки нужны) – мост через ручеек подлатать. В итоге все требуемое как-то отыскивалось, самым удивительным образом собиралась поклажа. И Стас привозил на старом драндулете с прицепом монахам заказанные гостинцы: кирпичи, краску, крупы и чай, ткани, чего другое, что называли. Получите!
Рядом со всеми прочими ментами он выглядел странно. Но только на первый взгляд. На второй становилось ясно – Стас плоть от плоти нелогичной, хаотичной русской казарменной служивой круговерти. И его резкие суждения, смена мировоззрения, молитвы за коллег – совершенно уместны. А по-своему и правильны.
От души же. Искренне.
Что касается семьи Поповых…
Мама с одной стороны вроде как выгребла из сетей загадочных проповедников, но по-прежнему считала себя верующей. Время от времени учила тех, кто неосторожно попадал под руку – как надо жить. Гордо изрекала прописные истины.
На вопросы о том, какой конфессии она придерживается – хранила загадочное молчание. Или вздыхала, что самой что ни на есть правильной, без дальнейших уточнений.
Молодые улыбчивые, очаровавшие Клавдию Петровну Братья – дома с тех пор, как Полина выкинула их, отобрав записи про ордер на квартиру - больше не появлялись. Сама Клавдия по состоянию здоровья на собрания – ходить не могла. Сопровождать ее дураков не находилось. Цветы завяли, не распустившись. Но корни в земле остались.
Клавдия цепко держалась за ту часть постулатов, которую запомнила. Например, что иконы верующему человеку не нужны. Достаточно читать Библию и ходить на молитвенные собрания. Что выпивка – орудие дьявола. А телевизор – богомерзкое изобретение. Поэтому, осторожно, едва ли не тайком от самой себя и какого-то собственного Ангела – Клавдия смотрела сериалы. Но только их. Выключая новости и прочие программы. Под это она подвела целую базу о том, что фильмы по сути – просто новые современные книги, в них рассказываются истории о людях. А художественные произведения, хотя и не поощряются!! – но и не попадают под прямые запреты…
Полина, отчаявшись уловить логику всех этих рассуждений – давно махнула рукой.
Зримых перемен из-за обретения Клавдией Петровной веры в доме не произошло. Крестика родительница не носила. Разве что Библия на тумбочке у кровати как появилась, так и осталась лежать. Толстая. С закладками. А поверх нее узкий потрепанный томик Евангелия.
- Мама, я крещеная?
Не ожидавшая интереса к духовной стороне бытия от младшей дочери Клавдия растерялась. Пожала плечами. И ответила странно, что в общей концепции русской жизни про необъятность, невозможность постичь, измерить и далее по классике, звучало абсолютно нормально.
- Надо спросить у бабушки.
Обалдев от такого виража, Полина стребовала пояснения. И услышала, что сама неверующая мама в церковь ребенка не носила, никакие обряды не проводила. Но в семье ходили слухи!! – что летом, совсем маленькую в деревне Полину крестила прабабушка. И теперь только бабушка – мама отца – теоретически!! – может быть в курсе.
***
Зимой железная Георгина свалилась с инфарктом. Шла по коридору, взялась за грудь. Охнула. Потеряла сознание. Осела сначала на колени, потом опрокинулась на спину.
Заорали дети, которые это увидели. Коллеги сообразили - вызвали скорую. Повезло. Нашлась машина не просто поблизости. В ста метрах от музыкальной школы.
В коридоре рядом с переставшей дышать директрисой – врач оказался меньше чем через две минуты после звонка на 03…
Как раз перестало биться сердце.
Пока машина с включенной мигалкой, подпрыгивая на ухабах, летела в больницу, неизвестный Полине профессионал – без остановки делал Георгине искусственное дыхание и непрямой массаж. Довез.
Дальше за дело взялась реанимация. Старшую дочь Пантелеймона Ивановича выцарапали с того света.
…
Новый год не радовал, но и не сводил с ума. Полина отметила его дома, потом немного выпила с Майей и ее мамой. Легла спать в третьем часу. Отключаясь, подумала с зевком, что впервые даже не попробовала загадать желание.
Старшая жива? И слава Богу. Маме лучше? Вот и замечательно.
Для себя самой о чем-нибудь попросить?
А, вот не буду. Дедушка, в следующий раз обязательно.
.
Оказавшись в палате, через какое-то время после помирания, намолчавшаяся в реанимации Георгина взялась капризничать. Превратилась в нехочуху.
- Не надо это. Прошу то. Нет, не буду. А я что сказала? Ничего подобного.
Врачи объясняли Полине – это банальный откат. После нескольких лет руководящей работы, постоянной ответственности, затяжного стресса: в организме сестры накопились серьезные проблемы. Мотор изношен. Нервы тоже не выдерживают.
Живая пусть и повышенной вредности Георгина – гораздо лучше ее мертвой тушки? Неудачная попытка пошутить? Полина не рисковала высказывать недовольство непомерными требованиями старшей. Старалась исполнять то, что могла, успевала.
Впрочем, как и предупреждала заведующая, со временем стало легче. К тому же к Георгине положили соседку: чрезвычайно собранную, волевую, внешне тихую – на деле стальную девушку.
Полина смотрела на ее тонкую талию, халат, туго перехваченный поясом, на узкие щиколотки и ощущала если и не зависть, то что-то иное. Сожаление, что ей самой никогда не стать такой хрупкой, изящной.
О профиль Арины можно порезаться. А в ее завораживающий вкусный голос хочется нырнуть, как в море.
Колючая вредность Георгины налетела на мягкую броню. Завязла в ней раз, другой, свернулась клубочком и замурлыкала
…
Как-то Полина ворвалась в палату с банками, пакетами. Привычно поясняя.
– Тут суп. Вот ложка.
Распихивая в тумбочку чистое белье, полотенца, кидая на кровать крем для рук, у сестры вчера закончился. Книгу! Что еще могла забыть?
- Лови. Эта?
Она шустро разворачивалась – нестись дальше. Времени не было совершенно.
И обнаружила, что Георгина бледной лапкой цепко держит ее за край гостевой белой накидки, которые выдавали посетителям внизу.
- Что такое, Гера?
- Присядь. На минутку.
- Если только не одну. Не успеваю. Еще в аптеку маме. И… в магазин. Гера?
- Лин.
- Да?
- Ты меня ненавидишь?
Полина не упала потому, что сидела. Зацепилась за взгляд сестры. Вроде не издевается.
- Что на тебя нашло?
- Я серьезно.
- Нет. Никогда такого не было. Обижалась в детстве сильно. Но это давно прошло.
- Лина.
Что за приступ сентиментальности?
Странная нежность или страх?
Старшая вползла головой на колени младшей. Обняла руками за талию. Повторила дрожащим голосом.
- Лина.
- ??
- Прости меня, пожалуйста, за все.
Разумеется, она не успела ни в зал, ни в магазин, ни в аптеку. Почти час, пока не вернулась соседка – выслушивала невнятные жалобы Георгины на себя, характер, жизнь, мужчин… Возраст, морщины, складку на животе. А главное – на нее, зазнайку младшую. Которая всегда и во всем все решала сама.
- Лина. Я так злилась на тебя. Прости. Я тыкала тебя ногами твоими, но это от того, что не знала, чем задеть. Я была такая дрянь.
- ?
- И сейчас не сахар. Знаю.
Полина целовала старшую в макушку как маленькую. И думала.
- Какие же мы дуры. Жестокие. Обе. Ох.
А Георгина отключилась на полу слове, вздремнула на четверть часа, или около того. Пока ее не разбудила соседка.
Прямо на коленях у младшей и заснула. Одной рукой вцепившись в белую накидку.
…
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
***
День варенья Поповны исчез в снежной круговерти, размахивая крылышками гигиенических прокладок. Купленных и оттащенных в клинику.
Красный день календаря в двойном смысле? Не смешите. Сестра в больнице. Мама схватила ОРЗ.
На работе завал.
Зачеркнули – едем дальше. Что?
- Поздравляю!
Заскочила неожиданно Майка. Обняла, пихнула в руку шоколадку и затопала вниз по лестнице.
- Эй, спасибо!
- В след раз отметим, обещай!
Зато к собственному хэппи бездей, который подкрался вскоре, в начале февраля, Майка без всяких рефлексий выпросила у Полины подарок. Даже два. Верно. Маникюр. И?
Поход в кино.
Обязательная Поповна приперлась на место встречи чуть раньше, чем договорились. Приобрела недешевые билеты на козырные места – презент так презент, не мелочиться же, баловать именинницу положено.
Вышла на улицу – покурить в ожидании Майки, которую вполне можно было назвать боевой подругой. Приключения совместные в прошлом имели место. В том числе и самое настоящее спасение жизни пару лет назад на новый год.
В настоящем же – Полина ждала, вспоминала и глотала дым.
Ох.
Пробирает зимняя температурка уличная.
Успела прикончить две сигареты, обдумать планы на завтра и замерзнуть как бобик. Почти пятнадцать минут топталась на ступенях кинотеатра. Идти внутрь почему-то не спешила. Глупость? Махровая. Но Полина упрямо оставалась на холоде.
Подмораживало. Полупальто такую температуру держало – исключительно в движении. Остановилась? Замерла? Вмиг закоченела. Натянула трубу-башлык повыше. Нос, лоб и щеки это не спасало. В холодрыгу надо варежки и валенки носить. А не вот это все: каблуки и кашемировые перчатки.
Обледенения/замерзания у входа в «Победу», верней теперь уже «Киномакс» - в планах не было. Но…
В реальности – пожалуйста.
Выбросила в мусорку второй бычок, но не уходит со ступеней. Зачем? Почему?
Морозец нагло забирался под одежду. Покусывал нос. Бррррр
Сбоку, раздался смутно знакомый голос.
- Соловей, соловей, пташечка…
Фраза вызвала раздражение. Полина обернулась. Верней, полу обернулась: не всем телом, - головой и плечами.
Посмотрела искоса налево. Прикусив губу, сдвинула брови.
Блин.
Что ж за невезение!
В трех шагах от нее стоял высоченный носатый незнакомец. Худощавый. Но силища в мужчине чувствовалась немалая. Зимние ботинки на тракторной подошве, черные джинсы, полупальто с отброшенным назад капюшоном. На лохматой голове, на глянцево блестящих волосах – снежинки. Полина рассматривала вредного брюнета не торопясь. Снизу вверх, - разница в росте способствовала. Незнакомцу такое поведение девушки не понравилось. Последовала вторая реплика.
- И? Чего молчим?
Коварная память сохранила единственную короткую встречу, верней перепалку на улице в дождь. В прошлом или позапрошлом году приключилась история? Надо же. Сразу поняла – тот самый вредный тип.
И он ее – опознал! Врезались в память друг другу. Сцепились плотно.
Переплелись раздражением и обидой.
Как мука с водой в хлебобулочном изделии.
Как ноты и слова в песне.
Время не сгладило напряжение. Сколько минут, дней, месяцев с той ситуации промелькнуло, проскакало, проползло?
Полина поставила происходящее на паузу.
Но… тактика не сработала.
Тишина не остудила конфликт.
- Глухая?
Вздохнула, брякнула невежливо и не остроумно к тому же.
- Нет. Все слышу. Но не отвечаю.
- Почему?
- Не хочу.
Ругаться совершенно не тянуло. Но брюнет не светскую беседу завязывал. В его голосе была злость. Колючая проволока, да еще и ток по ней пропущен.
- И даже матом не ругнешься?
Полина пожала плечами.
- А надо?
- В прошлый раз не стеснялась.
Он бы конечно получил тираду нецензурную. Ибо выпросил. Но Поповна банально не успела перейти на слэнг родного двора. В диалог влез новый участник. Вернее, участница.
Бурей налетела шумная именинница.
Обняла Полину. Чмокнула в щечку. Пробормотала извинения за опоздание. Втянула пузико и расправила плечи. Вдруг? Может же и она симпатичному кадру понравиться? Бросила быстрый взгляд на Клювастика.
Взвесила и оценила – гусь свинье не товарищ.
Брюнет, не смотря на вполне демократичный прикид, был истинным мажором. Сын директора завода как минимум, - решила Майка и расслабилась. Тут ей – пролетариату чумазому - ловить нечего. Ну и на фига напрягаться? Интересно, что связывает такого козырного чувака и Поповну? А?
Полина внаглую подмигнула не ожидавшему подобного поворота брюнету.
Мол, позже непременно поругаемся или даже подеремся, сейчас, как видишь, барышня занята!
...
В "Провинциальных романах" теперь всё заканчивается или хорошо, или прекрасно!
Предыдущие романы можно прочитать здесь:
Провинциальный роман. Книжная девочка. Первая порция | Подборка целиком
Провинциальный роман. Попадья. Первая порция | Подборка целиком
(Продолжение в пятницу)
#шумак #наталяшумак #провинциальныйроман #поповна #роман
.
Автор: Наталя Шумак
.
За обложку серии и романа горячо благодарю Сергея Пронина.