Твой/мой сын 8
Она шла домой, к мужу, совершенно опустошённая после дежурства. С одной только мыслью. Завалиться спать, и чтобы никто её не трогал до самого завтрашнего утра, когда и на приём нужно будет идти, и в родильное отделение после приёма топать. Если раньше, для какого экстренного случая, её с приёма не выдернут.
– Гринь…, - он только что, не дождавшись её, поужинал, и теперь лежал на полу кухни лицом вверх, головой в тумбе , в которой угнездилась раковина, и сосредоточенно звякал там каким-то инструментом. Ну да, человек с инженерным образованием что, не справится с работой простого сантехника? Даром, что ли, в своё время потихоньку подкупал домой всякие пассатижи, газовые ключи, какие-то прокладки разной формы. – Гринь, что там на этот раз?
– Там, солнце, страшные дела. Там в гусаке-отстойнике змеи завелись. Клубок целый. И у них, не иначе, змеиная свадьба. Вот и не уходила вода. Ты уж прости, что только сейчас руки дошли. Это я просто внутренне собирался.
Она выглянул из-под тумбы раковины и белозубо сверкнул улыбкой.
– Я тебя, золотая моя, за многое люблю. Однако, знаешь за что главное? Мозг не выносишь напоминаниями что-то сделать по дому. Понимаешь мужскую психологию, когда муж долго обещает это «что-то» сделать. Потому что мужик в это время просто настраивается на предстоящие подвиги. Мобилизуется, такскзать. Помнишь, как в том анекдоте? Первое мая, у всех праздничное настроение – только не у мужика. Потому, что жена задолбала этим своим: Выкинь ёлку, выкинь ёлку.
– Понятно. – Кира вымученно улыбнулась. – Гриш, я спать.
– Что, и есть не будешь? – встревожился он.
– Да я в отделении немножко перехватила. Поварихи накормили, они меня всё время жалеют. Да и хотела бы – всё равно спать хочу больше.
- Муж у тебя ещё и заботливый, - напомнила она себе, проваливаясь в сон.– И рукастый. Инструменты у него все в деле. Даже мужские, которых в магазине не купишь. Не валяется на диване, набив брюхо, да ещё с баночкой ненавистного тебе пива. Занят делом. Мужским. Вот таким же, не менее мужским делом был занят, когда ты уезжала – и эта мысль не вызвала у неё злобного отторжения. – Там он тоже помог. Одинокой и неприкаянной маленькой женщине с какой-то старой психологической травмой.
У Киры теперь выработался отдельный маршрут после работы. Больница - Дом малютки - собственная квартира. Об этом маршруте не знал, конечно же, муж, да он никогда и не отслеживал её перемещения ни в пространстве, ни во времени. Мысль о том, что будет, если он однажды её на таком маршруте встретит и спросит «зачем?» она отгоняла.
Врать не хотелось. И вообще у неё теперь, после пьяной путаницы, устроенной акушеркой, и собственного малодушного невмешательства осталось только два желания: как-то вытащить из Дома малютки маленького Стёпку и подвести Гришу к мысли, чтобы им этого ребёночка усыновить. Препятствий к такому исходу дела она не видела. И она, и Гриша работают, оба обеспечены, психически здоровы. Осталось только мужа настроить должным образом.
Однако, потом она поняла, что препятствие к этому всё же есть. И оно с каждым днём становится всё более серьёзным. В перспективе вообще может стать непреодолимым. Дело в том, что когда ребёночек подрос и у него исчезла эта младенческая припухлость щёк и стал более осмысленным взгляд, он стал всё больше становиться похожим на её мужа. Усынови они такого – у Гриши сразу появятся острые и нелицеприятные вопросы. И что тогда делать? Как ни крути, весь ход событий вёл к тому, чтобы мужу во всём признаться.
Пока Кира стала считать дни, прикидывая, как скоро эта пигалица Юля покинет город, да и вообще область. Адрес Юльки она знала – даром, что ли, медицинские карты заполняются с максимумом информации о пациенте? В том числе и с данными о месте проживания. Улица Воинов-интернационалистов, 8, квартира двадцать шесть, второй этаж. Это ведь совсем рядом с их домом. Вернее – вообще впритык, под прямым углом, и если идти через арку, будешь на месте через пару минут после того, как выйдешь из своего подъезда. Всегда можно проследить – мелькает ли в окрестностях их квартала невысокая женская фигура с коляской, наверняка объект пристального внимания окрестных кумушек, с их вечным припевом: «Вот, кунка не оперилась ишшо, а уже дитятю завела. И не знает, поди, от кого».
Кира, которую такое неформальное объединение злобных старух всегда бесило, в данном случае и палец о палец бы не ударила, чтобы объект таких несправедливых нападок защитить. Так что теперь она иногда делала дополнительный крюк, чтобы убедиться – в любую погоду Юлия Стеллер по прежнему гуляла со своим сынишкой. Никуда не уехала. Это означало, что всё так же сохраняется опасность её встречи с, ни сном, ни духом не ведающим, чужим мужем. С Кириным мужем.