В глазах были слёзы. Вера пыталась поморгать, чтобы увидеть куда она наступает, но не заметила камень и споткнулась, не успев перешагнуть. В последний момент она смогла удержать равновесие и не упасть.
Проезжающая машина просигналила так громко, что Вера встрепенулась. Лица водителя в окне разглядеть не получилось, но отчётливо она услышала его ругательства по поводу того, что бредёт пешеход по проезжей части. Мужчина назвал её курицей, выплеснул эмоции и умчался вдаль.
Вера остановилась, чтобы может быть посмотреть ему вслед или же просто отдышаться, подумать и понять, куда идти. Вера осмотрелась, она уже вышла на окраину города, где с одной стороны был новенький, выстроенный недавно микрорайон, а с другой стороны целая вереница гаражей.
Тут было не совсем удобно идти, так как тротуар вовсе не предусмотрен при планировании проезжей части, а дорога не такая широкая, чтобы предполагать, что тут будут ещё и пешеходы ходить. Хотя в гаражи люди ходят, а значит что-то тут просто не предусмотрели.
Вера любила гулять, почему-то именно тут, на окраине она чувствовала себя вполне комфортно, словно ей тут и место. Её жизнь была похожа на шины, что были выброшены возле одного из гаражей, которые она проходила.
Точно так же её не выбрасывали на свалку совсем, но и необходимости в ней особой никто не испытывал. Как же она устала. Как же ей надоела вся эта жизнь, бессмысленная, без каких-то личных достижений, без чего-то важного и насыщенного, что бы удерживало на этой земле, заставляло бы просыпаться по утрам и куда-то бежать.
Она вовсе не желала вставать утром, чувствуя себя чаще всего разбитой и усталой. Будто бы и не спала она всю ночь, не была в каком-то приятном месте, где душа может расслабиться и парить над землёй.
Уже несколько лет Вера не видела снов, никаких, ни цветных, ни чёрно-белых, ни отрывистых, ни длинных, ни приятных или ужасных. Ей совсем ничего не снилось.
Коллеги на работе рассказывали что-то, а она не могла привести ни одного примера, когда бы ей что-то приснилось. Ночь была такой же безрадостной, что и день, а самыми страшными были вечера.
Вот бы переехать куда-нибудь. А куда? Кому она нужна? Сын снимает однушку со своей молодой женой. Подруг таких, кто мог бы её принять к себе на пару дней, нет. Никаких родственников в других городах тоже нет.
Мать? А нужна ли она ей? Уже в детские годы Вера поняла, что ей важны вещи, но не она. Ей была противна вот эта фраза: «Нужно беречь вещи, мне же всё это не так просто даётся!»
И правда, мать Веры берегла кучу вещей, всё барахло имело значимость и свою цену, только не дочь. Со своим ребёнком можно было поступать как угодно, можно было не беречь её, не относиться к чувствам с пониманием, можно было не ценить её, не любить и вовсе не замечать.
Сейчас женщина находится в довольно престарелом возрасте, её синдром плюшкина усилился в разы и среди барахла, что накопила старая дама, нельзя пройти.
Есть некие тонкие тропки в двухкомнатной квартире, где можно протиснуться среди нужного для пенсионерки барахле. Но жить там нельзя, там для Веры нет места. Совместное же проживание с мужем становилось всё невыносимее.
С Геной они познакомились десять лет назад. Он пришёл устраиваться водителем в их компанию. Отношения Гены и Веры завязались сразу же. Их нельзя было назвать романтичными, не сказать, чтобы там была страсть или любовь. Было похоже больше на какую-то необходимость.
Вера тогда с сыном-подростком жила в небольшом домике, который ей купили когда-то родители. Он весь рассыпался на глазах. Чтобы хоть как-то там жить дальше нужно было вложить достаточно денег, которых у Веры не было.
Поэтому, она не стала теряться, а переехала сразу, как только услышала от Геннадия:
- Ну что мы с тобой, дети малые, что ли? Не будем же мы по свиданкам бегать, давайте, переезжайте ко мне с Илюхой.
Свой дом Вера продала. Кое-что из вырученных средств ушло на погашение долгов, которые были в тот момент, а часть денег она отдала Гене, чтобы тот смог приобрести старенький автомобиль.
Оформлять брак Гена не стремился. Сначала он говорил, что чуть позже об этом подумает, затем убеждал, что сейчас все так живут, а после и вовсе про это забылось. Вера и не стремилась выйти замуж, жила, как получалось, никакого большого счастья не ждала и ничего от Гены не требовала.
Она и правда была уверена, что так, как она, живут все. У всех мужчины выпивают все выходные, у всех едва хватает деньги на еду, все не покупают себе новую одежду и донашивают старую годами, все не балуют себя, так как жизнь не для радости, а для страданий. Все люди живут так же несчастно и серо, как она – Вера была в этом убеждена.
То, что кто-то живёт лучше, Вера замечала, конечно, но не хотела это принимать в свою жизнь. Она оправдывала это тем, что им просто повезло, они родились под счастливой звездой и это скорее всего исключение, а не правило.
Пять лет назад, когда сыну исполнилось восемнадцать, жизнь Веры стала ещё хуже, чем была до этого. Они остались с Геной вдвоём. Мужчина часто выпивал и в своих выражениях не стеснялся.
Он и раньше не уважал её, ни как личность, ни как женщину, считая каким-то третьим сортом. Вера и сама принимала такое отношение мужчины к себе, как должное. На неё можно орать, её можно обзывать, её не за чем радовать и дарить подарки не обязательно, о ней не нужно заботится. Она третий сорт.
Услышав звук приближающейся машины позади себя, она решила остановиться, чтобы отойти в сторонку и не мешать. Газель с белым фургоном проползла мимо, чем-то гремя, попадая колёсами в пробитые временем и тяжёлым транспортом ухабы на дороге.
Пройдя всю вереницу гаражей, Вера завернула в сторону небольшой улочки, которая уводила с мир частных строений. Дома тут были разные, где-то высокие и ухоженные, а где-то такие, что депрессивный настрой хозяев был виден с первого взгляда.
Один дом Вере очень тут нравился. Он был небольшой, видно, что построен давно, но от него неким уютом веяло, некой простотой и ухоженностью. Так хотелось войти внутрь.
Дойдя до этого дома, она остановилась, присматриваясь к цветам за оградой. Вера вспоминала свой старый, заваливающийся дом, в котором жила до Гены. Она часто его вспоминала. Несмотря на то, что в доме нужно было ремонтировать очень многое, но жилось как-то там легче и счастливее.
Может зря продала тогда дом? Сейчас бы было чем заняться, высаживала бы свои лилии, обменивалась бы цветами с соседями и выращивала бы морковку на своём огороде.
- Чего встала? – услышала Вера позади себя скрипучий голос, - али углядела чего?
- Извините, - она обернулась, заметив старуху, заворачивающую как раз к этому дому, - уютный домик у вас. Нравится мне.
- Ты плачешь. Али показалось? – престарелая женщина остановилась, всматриваясь в лицо прохожей, - случилось чего?
- Не знаю даже, да ничего такого, просто что-то вот накатило, - Вера почувствовала себя виноватой, она начала искать платок в кармане, чтобы вытереть слёзы, а затем торопливо зашагала прочь.
- Постой-ка, обожди, - скрипучий голос остановил её, - пошли-ка посидим на скамейке, передохнёшь, а после и пойдёшь дальше.
Вера обернулась, удивлённо смотря на женщину в сером платке, завязанном на голове в такую жару. Она послушно пошла к скамейке, куда позвала её хозяйка дома.
- Погодка нынче отменная, не всегда такая бывает, - женщина сложила обе губы вместе и причмокнула, - баба Нюра меня зовут.
- А я Вера, - она улыбнулась для вежливости и тоже посмотрела вокруг, будто бы рассматривая что-то вдалеке.
- И чего плачешь? Али мужик обидел? Или ещё что случилось?
- Никто не обижал, просто горько мне как-то, плохо на душе. Чувствую себя ненужной какой-то.
- Мужик значит, - баба Нюра закивала головой, - они окаянные умеют себя показать с плохой стороны.
- Да и не виноваты они, кто же им позволяет, если не женщины, - Вера вздохнула, - не умею я себя любить, не ценю себя. Так психологи все говорят, вот и мужики также относятся.
- Насмотрелись вы всякой пакости в этом своём интернете, - бабуля презрительно посмотрела в сторону Веры, - тебе годков сколько?
- Сорок пять.
- А мужик свой или приёмный? – уточнила бабка Нюра.
- Что значит приёмный? - Вера даже повеселела от такого выражения.
- Ну свой, это когда ты с ним всю жизнь живёшь, смолоду и дети общие. Приёмный, это когда ты с детьми с ним сошлась.
- Десять лет назад сошлась, только не совсем он приёмный, это я приживалкой в его доме живу.
- Вон оно как? – бабуля выдвинула подбородок вперёд, выказывая своё удивление, - это он тебе наплёл? Ну понятно. Ты вот что моя дорогая, поменьше своего глупого оболтуса слушай, это он тебя плетёт от того, что слишком уж с тобой хорошо ему, зажрался. Десять лет живёшь, готовишь, поди, стираешь прибираешь. Или он всё делает?
- Ну как же он, я, конечно. Женщина же я.
- Оно и видно, женщина, а не приживалка, - она помолчала, затем спросила тихонько, - худо тебе с ним совсем?
- Не знаю даже, всегда так было, а в последнее время я что-то совсем расклеилась, - Вера начала рассказывать совершенно посторонней женщине свои беды, - сократили меня месяц назад. Пособие, конечно, платят, не совсем уж на шее у него вишу, но он уж распоясался. Кричит на меня, будто бы я приживалка, а он меня содержит. Говорит, что я никто и звать меня никак.
- Поди и не расписаны?
- Нет, - Вера опять вздохнула, - да не из-за него я, знаете, баба Нюра, вот всю жизнь живу, а себя не умею любить. Не знаю, какого это для себя жить, что делать надо, как разговаривать с собой, как баловать? Как научиться себя любить?
- Да про эту любовь в последнее время слишком уж много на придумывали. Дело не в этом. Любишь ты себя. Вот смотри, вижу причёсана ты, да подстрижена, а значит любишь себя. Ела поди сегодня? Тоже значит любишь себя. Всё ты умеешь, себя любишь, в этом я уверена, просто видно загнала себя в угол.
- Загнала, - она опять вздохнула, - вот дом у меня когда-то был маленький, как у вас, а я его продала, радостная побежала в его квартиру жить, думала навсегда.
- А кто же тебе сейчас мешает в дом переехать?
- Так где же я столько денег возьму? – Вера удивлённо посмотрела на бабушку.
- А где ты их раньше брала? Не работала разве?
- Работала, конечно.
- Ну а что же ты мне вопросы глупые задаёшь? Не так уж дорого дом стоит. Такой вот, как мой, так и вовсе немного. За пятьсот тысяч продаю я.
- А сами куда? – Вера продолжала удивляться.
- К сыну. Тяжко мне ходить уже, не могу одна, а он сюда не наездится. Вот и решил он меня к себе забрать. Я всё отнекивалась, а тут решила всё же согласиться. Квартиру он мне уже купил, рядом с ним, так что не обижена я буду. Только вот дом свой кому попало продавать не хочу. Хоть он и старенький, а душой я к нему прикипела, боязно отдавать в плохие руки.
- Хороший у вас сын.
- И правда хороший, ну так что решила, берёшь мой дом?
Вера приподняла брови, затем осмотрелась вокруг и улыбнулась бабульке, что с таким напором предлагала своё жилище, а затем кивнула головой.
Деньги Вера, к своему удивлению, нашла быстро. Она взяла кредит в банке. Переехать и освоиться помог сын, да и работа следом нашлась такая, что дышать там было намного легче, чем на предыдущем месте.
А Гена был в бешенстве, что Вера решила его оставить. Пока она собирала свои вещи, мужчина обзывал её и предателем, и змеёй, которая пригрелась у него на шее, да и ещё разные эпитеты подбирал. Только Вера уже не обижалась, у неё началась новая, счастливая жизнь, где она может позволить любить себя и разрешить это делать другим.
Дорогой читатель, на моём канале накопилось множество интересных историй, вот некоторые из них, что читались больше всего: