«Сынок, не смогла до тебя дозвониться, поэтому записываю на аудио, - Арсений переслушивал все сообщения по очереди, сразу же после того как вышел на пятнадцатиминутный перекур, - нужно, чтобы ты срочно мне позвонил, как только сможешь».
Докурив сигарету и бросив в урну окурок, он вошёл обратно в торговый зал, так и не набрав матери. Арсений прекрасно знал, что та сейчас обязательно станет разговаривать так долго, что начальник отдела опять впаяет ему штраф за то, что он отвлекается от своей работы.
А народу сегодня в зале было много. Крупнейшая сеть электротоваров проводила распродажу уже вышедшей из моды линии чайников, чтобы выпустить на рынок новые, более усовершенствованные и современные модели. Такой момент покупатели, безразличные к новшествам, старались не упускать, раскупая за полцены весь товар.
Закрыв магазин пришлось задержаться в нём на некоторое время, поэтому на свежем воздухе Сеня оказался позже того времени, когда должна была бы закончиться смена. Супервайзер придумал переустановить товар для распродажи на завтра, а так хотелось уже домой.
«Ах, да, мама», - вспомнил парень, потянувшись за телефоном. Несколько пропущенных от неё означали, что сейчас ему ещё придётся выслушивать словесный поток, а так хотелось уже тишины и покоя.
Две недели назад Арсений расстался с Анжеликой, девушкой, с которой он вместе снимал квартиру в спальном районе города. Анжела работала в бутике на духах какое-то время. Её отдел был расположен совсем рядом от его рабочего места, поэтому на девушку он не мог обратить внимания.
И не сказал бы он, что Анжелика, как ей больше нравилось себя называть, выглядела супер красиво и притягательно, но что-то было в ней этакое, что притягивало внимания. Например, строгий взгляд карих глаз или короткая стрижка по типу каре. Волосы были ровной линией выше плеч и поднималась веером, когда она резко оборачивалась к Арсению и осуждающе смотрела на парня.
- Сень, ты опять начинаешь? – часто пресекала она его желание пошутить и высказать личное мнение. - Когда ты уже повзрослеешь?
Шуток девушка никак не понимала и не смеялась, когда он в очередной раз передразнивал прошедшего мимо пса или припоминал ей, как она была серьёзна, приобретая хлеб с молоком.
- Я не должна улыбаться продавцу, ей деньги платят за то, чтобы она просто продавала. Вот я же тоже работаю и не требую улыбок от покупателей.
- Да и сама себя не торопишься растратить на какие-то улыбки, - тут же добавлял Арсений.
Прожив с парнем полгода, девушка поняла, что это всё не для неё, к тому же она нашла себе рабочее место по профессии. Анжелика устроилась бухгалтером на завод, стала работать в уютном, хорошо обставленном кабинете, начала носить обтягивающие юбки, блузки, с расстёгнутой верхней пуговицей и обязательным дополнением в её образе стали туфли на высоком каблуке.
Со сменой работы девушка решила, что Арсений, простой консультант из магазина бытой техники, никак не подходит её теперешнему статусу и образу жизни. Время она решила на него не тратить и переехала к подруге, снимающей квартиру совсем рядом с новым местом работы.
С момента её ухода прошло ещё не так много времени, телефон молчал и надежда на то, что Анжела всё же одумается и вернётся к нему со словами о том, что очень соскучилась, таяла день ото дня.
Каждое сообщение от матери резало по живому, он сначала подкидывался к телефону, но увидев, что пишет не та самая девушка, от которой он бы так хотел получить весточку, сильно разочаровывался.
Достав телефон из кармана куртки, Сеня нажал на сообщение, чтобы прослушать его уже наконец-то. Из трубки послышался встревоженный голос матери.
- Сынок, твой отец умер, тебе нужно ехать туда, у него кроме тебя никого не было. Тебе следует принять в наследование квартиру, в которой он жил и машину. Да и похоронами придётся тебе заниматься.
Парень вздохнул, сунув телефон обратно в карман. Его почему-то разозлила эта новость. Отец вовсе не жаловал парня своим вниманием при жизни, от матери он ушёл, когда Сене было три года. Всё это время он, конечно, платил алименты и вспоминал о нём на Новый год и ещё летом, когда у Арсения был очередной день рождения.
Обиды на отца особой не было, но и любви с желанием решать его проблемы тоже. Теперь ещё придётся отпрашиваться с работы, искать у кого-то в долг, чтобы оплатить съёмное жильё и заморачиваться с похоронами. Арсений опять вздохнул, но про наследство мысли почему-то были благополучно упущены.
«Интересно, чего ему вздумалось помереть?» - пронеслось в его голове. Отец звонил последний раз 31 декабря, как раз перед уходом Анжелики. Ничего плохого он не говорил, всё как обычно, спросил, как дела, что нового. Формальная беседа с отцом была стандартной и практически не отличалась одна от другой. Арсений сообщал отцу, что всё так же работает в магазине бытовой техники, отец вздыхал и сетовал на то, что образование сына пошло даром и надо бы искать какое-то рабочее место серьёзнее, затем они прощались, обязательно планировали очную встречу, без назначения даты и забывали друг о друге до лета. Воочию отца Арсений не видел уже несколько лет.
В этом году было всё, как обычно, ничего не предвещало последовавшей за этим трагедии. Арсений остановился, достал вновь свой телефон и опять тяжело вздохнул, будто бы ему было не двадцать пять, а все восемьдесят, и он так устал жить.
- Алло, - услышал он голос отчима в трубке, - она уже спит, выпила снотворное, поэтому будить не стану, говори, чем смогу помогу.
- Да ладно, тогда завтра позвоню с утра. Ты же слышал про смерть Бориса Владимировича, - в разговоре с отчимом Арсений почему-то называл отца по имени и отчеству. Может от того, что сам отчим так обычно говорил, - мне надо ехать и заниматься его похоронами?
- Придётся, а что делать, он вроде не был женат и родственников в городе тоже не было. Один чувак жил, видно поэтому и поддерживал с тобой связь, чтобы было кому в последний путь проводить.
- А я крайний получился, как всегда.
- Когда всегда-то? – возразил отчим, - слушай, это же твой отец, он умер, а ты ворчишь, как старик.
- Да какой он мне отец, чисто формальный, со звонками два раза в год.
- Так, ну ладно, прекращай сопли разводить. Сейчас иди и отоспись, а с утра звони или забеги, мать всё объяснит.
Голос отчима был слегка подвыпивший, а на фоне звучал телевизор, возле которого тот находился. Никита был обычным, средне статическим мужиком и по пятницам любил немного расслабиться, более того это был особый ритуал в его жизни, заставляющий ждать пятый рабочий день, как некий праздник.
С матерью они сошлись, когда Арсению было десять лет, до этого был другой мужчина в их семье, которого он толком не помнит. Никиту Сеня звал по имени и относился к нему больше, как к другу, чем к отцу.
Мужчина был на пять лет младше матери, часто менял работу, так как его опять там не понимали и имел больше в семье статус ребёнка, нежели серьёзного мужика, на которого может полностью рассчитывать его супруга. В браке детей больше не было, поэтому Арсюша так и остался любимым и единственным сыном для матери.
- Слушай, да ты что, издеваешься? –послышался голос руководителя отдела в тот самый момент, когда Арсений сообщил, что у него в жизни поменялись обстоятельства, поэтому на работу он не явится, - у нас сейчас завал.
- Ну извини, я отчитаю отца за то, что он не вовремя умер.
- Ладно, ладно, - остыл слегка голос с другой стороны линии, - поезжай, конечно, тут дело такое. Сочувствую тебе. На сколько ты? Дня на три, скорее всего, не меньше?
- Пока не знаю, думаю так.
- Главное возвращайся, ты лучший консультант в зале, без тебя нам хана.
Сеня и правда был лучший в отделе. Консультант с образованием журналиста имел грамотную речь, хорошо разбирался в технике и умел найти подход к большинству покупателей. Только вот гордился ли этим сам Арсений, мечтающий когда-то быть журналистом какой-нибудь крупной газеты.
На утро он снова набрал мать, та ответила уже бодрым голосом, собирающегося на работу человека.
- Сынок, прости, я с тобой не смогу поехать. Но там не будет сложностей, деньги у него должны были быть, он всегда был скрягой, поэтому на счету попробуй снять средства для похорон. Соседа найдёшь, Гена его зовут, это он и забил тревогу, сказав, что твой отец был его товарищем. Он поможет тебе организовать всё.
- А как это делается, я ведь ничего не знаю, - растерянно сказал Арсений, осознающий, что ему в одиночку придётся справляться с таким делом.
- Слушай, сейчас век цивилизации, тебе ничего не нужно делать, там фирма всем занимается. Уже этот Гена обо всём позаботился.
Через час Сеня уже ехал в автобусе, наклонив голову на стекло, рассматривая припорошенные снегом ели, тянущиеся вдоль дороги. Накатившая на него в дороге грусть несла вовсе не в то далёкое детство, когда изредка он всё же видел отца. Почему-то в этот момент он вспоминал об Анжелике.
- Ты бесперспективный, мне с тобой ловить нечего. Что ты можешь? Шутить и продавать сковородки с телевизорами? Никакого роста, вот я уже чего-то добилась, а ты так и останешься консультантом.
- Разве плохо им быть? – возразил тогда Арсений.
- Не плохо, но и не хорошо.
Ушла Анжелика 31 декабря рано утром. За день до этого у неё был корпоратив, с которого она пришла с ещё более задранным носом победительницы жизни. Девушка никак не собиралась праздновать Новый год в кругу друзей Арсения, большая часть которых ровно, как и он, продавали технику в каком-то там магазине. Она устала - так Анжелика выразилась, собирая вещи, не внемля на уговоры парня.
Прошло две недели с момента её ухода, но тоска не просто не собиралась покидать сердце Сени, но и прочно оседала в его душе, отзываясь острой болью. Первую неделю он пытался звонить Анжелике, приходил к её работе с букетом цветов и даже писал приятные сообщения о любви каждое утро. Но та была твёрдой, как скала и на контакт никак не шла.
Он изнывал от неведения, пытаясь понять причину, думаю, что скорее всего у неё появился кто-то другой, но обзвонив всех подруг никакой информации на эту тему так и не обнаружил.
***
Дверь открыл мужчина, лет шестидесяти, в очках с крупной оправой и толстыми стёклами. Узнав, что перед ним стоит тот самый сын, про которого Боря, его товарищ, так много рассказывал, мужчина потянулся его обнимать.
- Слушай, а ведь совсем же молодой он ещё. Как так, не пойму, - сокрушался мужчина, суетясь на кухне, доставая чашку и бокал, - я тревогу забил. Это же какая участь тяжёлая. Один помер. Когда двери вскрыли, то он сидел перед включенным телевизором и с пультом в руках. Сказали, что дня три прошло, как он умер.
- А что, с работы его не искали? – удивился Арсений.
- А он же как раз в отпуск пошёл, так что на работу нужно было в феврале только выходить, - перестав суетиться, мужчина уселся рядом, установив руку на край стола и уложив подбородок на выставленную ладонь, - слушай, а ты с квартирой что делать будешь?
- Продавать, думаю, - Арсений пожал плечами, - но ездить сюда не смогу часто, поэтому нужно будет что-то решить и всё.
- Тебе нужно будет узнавать у нотариуса, как быть с сестрой.
- С какой сестрой, - Арсений выпучил два своих глаза на человека, говорящего странные вещи.
- С твоей сестрой, - Гена сказал спокойно и невозмутимо, не подозревая, что данная новость стала для парня неожиданной, - я не понял, а ты что же, не знал, что у отца твоего ещё есть ребёнок кроме тебя?
- Какой ещё ребёнок? Я же был один у него. Он же и не женился совсем, насколько я понимаю.
- Холостяком и помер, но дамочки у него бывали и предостаточно. Одна родила ему дочку, жениться он не собирался на ней, но вот с ребёнком было довольно сложно ему. Отказаться не смог, честно признал девочку, только вот…
- Что? – Арсений не понял причину, по которой мужчина на миг замолчал.
- Ладно, - он махнул рукой, - не буду вдаваться в подробности. Мать в три года сдала девочку в приют, Борька тоже не забрал её, так она и выросла уже. Её чуть позже в интернат перевели для умственно отсталых, что-то у неё не так.
***
Арсений никогда не ночевал в квартире отца, даже в лучшие времена, когда тот пытался играть роль родителя не столь формально, как в последствии, Борис Владимирович никогда не привозил мальчика в свои двухкомнатные хоромы, дабы иметь очень личную жизнь, куда пускать ребёнка от прошлых отношений не собирался.
Чаще всего отец приезжал к ним в город, забирал Арсюшу, и они гуляли в парке, расположенном рядом с домом. Оказавшись в квартире, куда раньше ему приезжать было нельзя, парень был очень удивлён. Большая плазма чуть ли не во всю стену, шикарный, кожаный диван, занимающий полкомнаты в зале и кухня, сделанная под заказ. Отец видимо вовсе не собирался умирать, раз устроил себе столь комфортные условия для жизни, но судьба распорядилась иначе.
Похоронами уже вовсю занималась та фирма, которая перехватила клиента ещё в момент звонка Гены на пост скорой помощи. Как объяснил сосед тут бизнес хорошо отлаженный и информацию по умершим бригада скорой помощи тут же передаёт в похоронную службу.
Арсений лежал в ванной, наслаждаясь ароматом пены, предварительно взбитой, он прикрыл глаза. Странно, но ему тут нравилось, несмотря на то вроде бы горе, произошедшее в стенах квартиры.
На утро он отправился в интернат, где по заверениям Гены находилась девушка, считавшаяся по закону дочерью его отца. Из сумбурного рассказа соседа, Арсений понял, что отец не испытывал особой любви к девочке, но и выполнять свой отцовский долг был вынужден.
Мать Нины решила выйти замуж и на основании того, что ей не поднять ребёнка с ограниченными возможностями, решительно от неё отказалась, сдав в приют. В момент передачи ребёнка государству, был оповещён и официальный отец девочки, который также отказался заниматься больным ребёнком. Получилось, что девочка осталась никому не нужна.
Совесть у отца всё же присутствовала, поэтому мужчина навещал дочь раз в месяц, возя той какие-то подарки и сладости. Интернат Арсений нашёл легко, вокруг него был высокий забор с пиками и множество насаженных деревьев, которые обносили здание может быть не для того, чтобы дети там гуляли, а больше для скрытия от всеобщих глаз того, что происходило внутри.
- Я Носырев Арсений Борисович, мне хочется познакомиться со своей сестрой Носоревой Ниной Борисовной.
Хорошо, что руки были скрыты под столом, поэтому он спокойно мог нервничать, то потирая ладони, то сжимая в кулак все пальцы. Через некоторое время он уже находился в каком-то зале, ожидая встречи.
Двери открылись, и Арсений увидел девушку в халате, ведущую под руку молодую особу. Девушка прихрамывала на одну ногу, рука же, за которую держала её медсестра, казалось, не двигается вовсе, крупные глаза на треугольном лице очень сильно выделялись, пугая своим взглядом молодого человека.
- Вы от папы? – коряво произнесла девушка сразу же, как только присела на кресло, напротив молодого человека.
- Да, - Арсений кивнул головой, тут же убрав взгляд от сестры, которую рассматривал с большим удивлением, - его больше нет, тебе сказали?
- Сказали, а я смогу побывать на похоронах?
- Я попробую договориться, может быть получиться тебя забрать на этот день.
- Папа бы не захотел меня видеть в кругу нормальных людей, - она слегка улыбнулась, не открывая рот полностью, но обнаруживая уже проблемные зубы, - он меня всегда стеснялся.
- С чего ты взяла? – автоматически спросил Арсений, тут же ругая себя за такой очевидный вопрос, - ладно, а ты знаешь, кто я?
- Арсений Борисович Носырев, мой брат, мне отец очень часто рассказывал про тебя. Я его спрашивала, почему ты ко мне не приезжаешь, но он говорил, что ты занят, очень много работаешь. Ты продаёшь чайники?
- Так отец сказал? - засмеялся Арсений, ловя себя на мысли, что девушка вовсе не была отсталой, как написано в её карточке.
- Да, он гордился тобой, правда хотел, чтобы ты был журналистом. Ему почему-то не нравилась твоя работа, хотя я бы с радостью продавала бы всякие разные приборы, но мне не судьба.
- Почему же? Тебе же восемнадцать? А значит ты уже выросла и можешь жить взрослой жизнью, - тут же ляпнул Арсений, опять не подумав.
- Отсюда никто не выходит. Это интернат для умственно отсталых, - с горечью произнесла девушка.
Арсений был под большим впечатлением, когда шёл по аллее интерната на выход. Он поговорил с директором после того, как повидался с Ниной и понял, что девушка в этом здании исключительно из-за своей внешности. Никаких умственных отклонений у неё не обнаружено, но вот пугающая простого человека внешность, заставляет её тут оставаться.
К тому же действительно, Нина была права, раз попав в это заведение, выбраться отсюда даже уже повзрослевшему человеку было сложно, поскольку у всех постояльцев тут имелся статус не дееспособного человека.
- Мам, а ты знала, что у отца есть ещё дочь? – он уже вышел за территорию, решив поговорить по телефону.
- Нет, как так? – услышал тут же удивлённый голос в ответ Арсений, - ты же был единственным сыном Бори.
- Не единственным, у него есть ещё Нина, она живёт в интернате. Всю жизнь тут провела.
- Вот эта новость, - только и смогла произнести мать.
***
Похороны прошли довольно спокойно и сдержанно. Никто кроме Нины и не собирался плакать, но все старательно делали удручающие лица, сбежав при первой возможности сразу же, как вся процедура была проведена.
Коллеги по работе отказались идти в кафе, аргументируя это тем, что им срочно нужно возвращаться к работе. В результате, забрав приготовленные блюда, Арсений сидел на обустроенной кухне отца, в компании Нины и соседа Гены.
На дочь Бориса Владимировича и правда все смотрели, выпучив от удивления глаза. Только и было шёпоту по поводу объявившегося ребёнка на похоронах. Нина смущённо произнесла на ухо своему новоявленному брату, что чувствует себя так, словно все пришли посмотреть на неё в зоопарке.
Закрыв квартиру и вернувшись к работе, Арсений пытался войти обратно в колею, завлекая покупателей, обращая их внимание на новые модели бытовой техники, но из головы всё никак не шла та самая Нина и её фраза о том, что из интерната выйти невозможно, так как у неё статус недееспособного человека.
Продать квартиру и имеющийся автомобиль отца будет очень сложно, как он понял, но можно. Но вот что тревожило Арсения, так как это та самая девушка, его сестра, которая так и останется в доме инвалидов на всю жизнь.
Прощаясь перед тем, как уехать обратно к себе, Арсений спросил Нину, о чём она мечтает. «Прогуляться по улочкам Италии» - тут же ответила Нина. И если для него такое было практически невозможно с зарплатой консультанта бытовой техники, то для Нины прогулки по Италии были несбыточной мечтой.
***
Анжелика объявилась однажды вечером. Он открыл двери, увидев девушку перед собой, в руках она держала бутылку вина, а на её лице чувствовалась наигранная скорбь.
- У тебя умер отец, я слышала?
Впустив Анжелику внутрь, он почему-то не испытал того самого счастья, которое должен был почувствовать. Ведь она намекала на возобновление отношений.
- Что ты будешь делать с квартирой, которую тебе отец оставил? Там ещё говорят и машина есть? Нужно что-то же решать, - через час девушка обнаружила ту самую причину её появления рядом с Арсением, - думаю её нужно продать и прикупить в нашем городе квартиру. Где-нибудь в этом районе, как думаешь?
- Не знаю, нужно посоветоваться с Ниной, - Арсению уже так хотелось выпроводить эту особу, которая явилась вовсе не сочувствовать, а помогать ему принимать решения с наследством.
- С какой Ниной? – девушка впала в ступор.
- Сестра моя, Нина. Я не один у отца, а значит и решать нам нужно будет вдвоём.
***
Работать дальше консультантом Арсений так и не смог и к лету перебрался наконец-то в квартиру отца полностью, оформив опеку над сестрой и забрав её к себе.
Интернат, откуда он словно вызволял свою сестру, показался парню не тем самым местом, где действительно заботятся об умственно отсталых. Скорее всего это то самое место, куда будто на свалку ссылают всех неугодных обществу людей.
Написав об этом статью, Арсений явился в крупную редакцию, положив на стол несколько листов с напечатанным текстом. После нескольких минут разговора, редактор не просто взял эту статью, но и принял самого Арсения в штат своих сотрудников. Так парень исполнил свою мечту и стал журналистом.
В Италию получилось отвести сестру не сразу, а лишь через год. Получилась довольно удачная поездка, так как его, как журналиста, отправили написать развёрнутую статью об одном итальянском проекте.