Твой/мой сын 3
– Извини, ласточка, – повинился он дома перед женой.- Я тут одну жертву урагана до дома довел, иначе её унесло бы.
Он благоразумно умолчал, что идти пришлось совсем близко, и его задержка связана совсем не с долгой дорогой.
– Да я видела, - усмехнулась жена. – Правильно сделал. Она совсем ещё ребёнок, кто такую вообще в этакую погоду на улицу выгнал? И занятия в школе вроде отменили уже часа четыре назад, по радио объявление было, родителям забрать детей по домам.
Гриша в этот момент едва не подавился приготовленным женой, жарким. Но не стал уточнять, что проводил он домой вовсе не школьницу. Не надо Киру расстраивать. Лишнее это.
Она по-прежнему любила мужа. А он её? Где-то Кира читала, что если к семи годам супружеская пара в силу каких-либо причин не может обзавестись детьми, в их отношениях начинаются разрушительные изменения. Дескать, это запрограммировано природой. Но это если придерживаться механического подхода. Ориентируясь на одни инстинкты. Но они-то люди разумные. И общие интересы, взаимопонимание и взаимоуважение ведь тоже чего-нибудь, да стоят? Тем более что пылать страстью много лет подряд не удавалось ещё никому.
Она несколько раз, пользуясь своей обострённой женской интуицией (качество, почти отсутствующее у большинства мужчин), украдкой отслеживала мельчайшие нюансы поведения мужа – но так и не уловила ничего тревожного. Разве что лёгкое чувство вины за то, что детей у них по-прежнему нет. Великодушный Гриша и здесь, как она считала, брал вину на себя.
Юлька (он теперь называл этого «оленёнка Бэмби» сугубо таким детским вариантом имени) сидела на табуретке своей кухни, болтала ногами и рассказывала, как сдавала последний экзамен на выпуске своего кулинарного колледжа.
Получалось смешно, чувство юмора у Юли определённо было. Гриша поглощал уже третий, фирменный, с ореховой обсыпкой, эклер, улыбался, хмыкал, временами откровенно хохотал – и чувствовал себя с нею так, будто знает эту маленькую женщину очень давно.
Правда, заходил он сюда редко. Вот сегодня – только третий раз, и это считая с тем, первым, разом в ураган. Но о последних двух визитах Кире не говорил. С той же мотивацией – не расстраивать. Да и дни, и время этих визитов выбирал такое, когда жене до конца её больничного дежурства оставалось ещё часа два-три, а то и более. Имея резерв времени на всякий случай. На какой? Он и сам этого толком себе объяснить не мог. Хотя понимал – его каким-то образом тянет в этой девочке-женщине.
Хотя к какой такой девочке, если разобраться? На три года только моложе его и Киры. Двадцать четыре «Оленёнку». Просто «маленькая собачка до смерти щенок».
Он вдруг, подчиняясь непонятно откуда взявшемуся порыву, встал и подхватил Юльку левой рукой под сгиб коленей, а правой под спину, на уровне лопаток. Поднял, прижав к груди. И поразился – до чего же эта девочка лёгкая.
Она и не пискнула. Только испуганно сжалась, распахнув свои невероятные, орехового цвета, глазища. Гриша смутился и поставил её на пол.
– Извини, – пробормотал он. – Почему-то захотелось взвесить тебя на руках. Ты такая маленькая, Юлька, – попытался пошутить он, - давай я тебя буду подкармливать, что ли? Иначе в очередной сезон муссонов тебя точно унесёт ветром.
– Да уж… – она тоже смущённо прятала глаза.– Хорошо, что родители купили мне эту квартиру на втором этаже. Меня лифт отказывается везти, - сказала она то ли в шутку, то ли всерьез, и рассмеялась. – Там какой-то датчик есть, который взвешивает пассажиров. Вот я и не дотягиваю до нормы. Если бы жила выше, то приходилось бы на этажи пешком ходить, или пришлось бы кого-нибудь ждать. А сейчас, сам понимаешь, ездить в лифте с кем попало опасно.
А у него вдруг защемило сердце от этого её «с кем попало» и «опасно». А ведь в самом деле – ничего не стоит обидеть такого воробья.
– Ладно, Юль, извини за эту мою выходку. Не знаю, что на меня нашло. Пойду я. Спасибо за твои эклерки – очень они у тебя вкусные. Тебе бы на них бизнес развернуть…
И он вымученно улыбнулся. И обуваясь в прихожей, а потом идя по двору, чувствовал на спине её почему-то горящий и сверлящий взгляд. И удивлялся – что это с ним? При его-то толстокожести?