На фотографии жены он долго не решался смотреть. Аня помнилась уже больной, слабой, умирающий. И от этого еще более близкой и любимой. А на фотографиях была запечатлена женщина счастливая, веселая, не подозревающая, что страшная болезнь уже протянула к ней свои щупальца.
Тяжело было смотреть на ту Аню, Да и на себя тоже. Ведь многие фотографии были совместными. Смотреть, вспоминать в какой момент в их жизни щелкнул фотоаппарат, от этого почему-то было еще больнее, но и от этого надо было избавляться.
На тумбочке, возле кровати стояла свадебная фотография. После смерти жены Вадим смахивал с нее пыль, но старался не смотреть на собственное, смешно!Поглупевшее от счастья лицо на атласном великолепии Ани. Теперь же взял фото, вгляделся в него, сердце опять сжалось. Какие они тут счастливые, вся жизнь впереди. Господи, сколько планов в этих головах, сколько раз сольются в поцелуе эти губы, сколько раз эти руки обовьется вокруг друг друга до того как вот это самая рука Ани начнет отставать в руке мужа.
Он прижал фото к лицу, гладил изнанку рамки, целовал холодное стекло, запотевшее от дыхания и вдруг почувствовал что под фотографией явно что-то есть. Словно еще какой-то лист, может еще одна фотография или письмо мне о Ане, она что-то хотела сказать в свой последний день, да не успела,- подумал Вадим и быстро начал разбирать рамку.
Того что оказалось под фотографией было невозможно ожидать, этого нельзя было никак объяснить.
Там было меньше по размеру фото, фото какого-то младенца, ну что же, возможно этот ребенок какой-то подруги. Посмотрел на обратную сторону фото, там была лишь одна запись- Александр Вадимович и дата. Если бы не дата, это можно было бы объяснить довольно просто: В своей мечте о материнстве Аня хранила фото какого-то мальчика, выдумав ему имя и дав отчество своего мужа, но дата…
Вадим сосредоточился, начал вспоминать. Ну да, в это время он как раз был в той длительной командировке. Что же это значит? В голову приходили самые невероятные предположения, самое безобидное и приемлемое была фантазия Анны. Допустим, страдая во время его отлучки от одиночества, она выдумала себе этого ребенка. Фото? Да мало ли где можно взять фотографию ребенка. Но что-то подсказывало, что это не совсем так, то есть совсем не так.
Все остальные мысли были слишком фантастическими или страшными, но у кого теперь спрашивать объяснения этого? Та единственная, которая могла бы ответить, больше нет.
- Аня, что это за ребёнок?- все же спросил Вадим у фотографии.
Ответы естественно не последовало.
А кому обращаться? Еще не будь этой подписи, мужчина и вовсе забыл бы и о фотографии, и о том что жена ее так старательно прятала. В конце концов у каждого могут быть свои секреты, странности чудачества. Значит надо убедиться что это именно невинное причуда.
Открыл первый ящик- ничего, только женские штучки. Во втором тоже самое.
Третий был заперт на замок. Он там конечно простейший, такое открыть можно и отверткой, но искать ее было некогда. Вадим просто дернул ящик на себя, тот легко открылся и опять ничего особенного. Стопочка каких-то квитанций, чеков, старые открытки и что-то в ярком подарочном пакете.
Заглянул- письма, в конвертах, судя по надписи от подруги живущей в соседнем городке, Вытащил одну из конверта. Да, чужие письма читать нельзя, но оно теперь не чужое, оно ничьё, та которой адресовалось не длинное послание, написанное аккуратным почерком, уже умерла. Аня читала эти строчки, возможно и отвечала. Вадим посмотрел сразу в конец.
Писала некая Людмила, судя по дате, за месяц до смерти Анны и тут взгляд мужчины наткнулся на последнюю строчку.
-Сашенька наш молодец, в клинике вел себя как взрослый, не плакал, не капризничал. Ты тоже Анюта выздоравливай, не унывай. Как станет полегче к нам приедешь, посмотришь как он на Вадима твоего похож становится.
Что, кто становится похож на Вадима? Какой еще Сашенька? Не было у Вадима детей, ни от какой-то Людмилы, ни от кого то еще не было и быть не могло. Он хотел детей от Ани, больше ни от кого. Кто же это пишет? Какая-то аферистка- шантажистка? Что ей надо было от его жены и почему Аня молчала, ни словом не обмолвилась.
Он прочел письмо целиком, кроме упоминания о сходстве Саши с Вадимом ничего странного.
Нет, это вполне дружеское обычное письмо ничего не прояснило, скорее наоборот, но раз так, то надо выяснять все до конца.
Вадим вытряхнул все письма на стол, разложил их по датам и начал читать, начиная с первого. Из каждой новой фразой что-то прояснялось, но в то же время и запутывалось окончательно. Он перекладывал письма будто раскладывая пасьянс, возвращался от последнего к первому, вспоминал не такие уж давние события, сам сопоставлял даты и все больше приходил в ужас. Черт знает что выходило из этих писем.
«Да нет, это бред какой-то,-вслух говорил мужчина, чтобы Аня, так мечтавшая о ребенке, вдруг бросила собственного сына, нашего с ней сына, даже не сообщив мне о его рождении? Нет, это бред. Это не про нас. Это они какой-то сериал друг другу пересказывали. Но письма были написаны вполне серьезно. Людмила в каждом извещала Анну о состоянии Саши, чем-то видимо больного. Говорила о лечении мальчика, его успехах. Но если это хоть наполовину правда, то это ужас. Это значит что я совсем не знал свою любимую жену с которой прожил столько лет. Я был к любой тайне, готов, но не к такой. Надо у тёщи спросить, она-то должна знать, хоть они не так уж часто общались, но ведь встречались же.
Невозможно просмотреть беременность собственной дочери, я сомневаюсь что Аня как-то скрывала это. Утягивалась или еще что-то.
За чтением писем он и не заметил как пролетела ночь, настало утро, так что вполне можно ехать к Марии Семеновне.
Он торопливо оделся, захватил письма, фотографию и поехал.
Садится за руль после бессонной ночи Вадим не решился ,впрочем дело было даже не в бессоннице. Спать он совсем не хотел, но занятый своими мыслями и неразрешимой загадкой, то и дело путался, шел не в ту сторону, натыкался на людей, смотрел изумленно, если делали замечание.
Наконец добрался до дома в котором жила когда-то в детстве его Анечка.
«А где живет ее, то есть наш ребенок?»
На звонок открыла сама Мария Семеновна и Вадим поразился как она постарела за те долгие дни, прошедшие после смерти любимой дочери.
-пВаденька проходи, милый, проходи, тошно одному? Ну с нами Побудь.
- Я не затем Мария Семеновна, просто тайну одну Анину узнал. Теперь сам не понимаю что делать. Вот посмотрите,- входя начал он сразу без предисловий. Сев за стол, разложил письма, фотографию, начал рассказывать как нашел эти вещи. Теща смотрела на лежащие перед ней доказательства с изумлением и недоверием.
- Да нет Вадик, я не верю, быть того не может. Может они так только переписывались, ну как бы в шутку.
- Хороша, шуточка, ребенок то есть и он чем-то болен. И что это значит, Аня от него отказалась, врала мне, вам, всем вообще.
- Ну не могу я в это поверить, уж прости. помню я эту Людочку, они в одном классе с Аней учились, потом она замуж вышла, уехала, врачом там работает в пригороде. У нее у самой какое-то там несчастье случилось, но давно, уже я не помню, может она свихнулась от горя, вроде там кто-то погиб у нее,
- но у Ани это никто не погиб и она не свихнулась.
- Ах, ну я не знаю. Вот что, Вадик, ехать к ней надо. Вот ведь адрес-то есть на конверте. Поезжай, милый, выясни там все может и нет никакого ребенка там.
Вадим понимал что это единственный выход, но и сам не знал какой вариант развития событий будет для него более предпочтительным, если ребенка нет, то все более или менее ясно, а если есть, то что это значит? Анна бросила больного ребенка, отказалась от него, предала? Кто Аня, его Анюточка?
Простившись с тещей Вадим поехал на вокзал за билетом. Поезд отправлялся через несколько часов. Было время заехать домой за необходимыми вещами. Проверив, на месте ли письма, Вадим сел в поезд, который должен был довести до той самой Людмилы, где раскроются все секреты.
Возможно это разобьет ему сердце, но и оставаться в неведении никак нельзя.
Продолжение следует...
4 часть
6 часть