Сын в тот вечер вернулся поздно и впервые в сильно нетрезвом состоянии, однако и спиртным от него не пахло. Дурашливо лыбясь, он прошёл в ванную, откуда через минуту донёсся гром-стук. Видимо рухнула полочка с тюбиками и флаконами. Мать принялась дёргать дверь, но ничего не добилась. А через минут десять услышала храп.
Он спит! Прямо там на полу в ванной и вокруг все эти шампуни, мыло, зубные пасты.
Женщина пошла к себе, долго шарила в ящике комода, искала валериану, корвалол и ещё что-нибудь от сердца. Выпила разом горсть глицина. Легла. С головой накрылась пледом.
Свет не выключала. Прислушивалась. Ночь прошла неспокойно, но тихо.
На утро ей нужно было на дежурство. Хоть зубы-то почистить надо. Она стала стучать и требовать - "открой". Ни на что, впрочем, не надеясь, но на удивление раздался знакомый щелчок и дверь отворилась. Он прошёл мимо матери как мимо пустого места. Под глазами мешки. Страшный и чужой.
Трудно было поверить, что этот тип и впрямь её мальчик. Что это он обнимал её и просил не уходить, потому что ему не спится и это он бежал её встречать едва она подносила ключ к замку. Всё это было так недавно и непонятно, куда исчезло. Теперь перед ней зомби с помутневшим взором, худой, кадыкастый, колючий.
Она ушла в свою больницу даже с радостью. Глаза бы не глядели. И даже забыла и про часы и про всё. Смена выдалась хлопотной, но женщина, несмотря на усталость, даже радовалась, хотя трудно назвать радостью её нынешнее состояние. Действуя машинально, как бы во сне, она не торопилась просыпаться, отодвигая подальше мысли о сыне.
Но смена закончилась, нужно было возвращаться домой. И сразу накатила такая тоска. К ногам словно кирпичи привязали, всякий шаг через силу даётся. Она присела на лавочку в скверике и не сразу обратила внимание на маленькую старушонку в белом платке, спущенном на лоб почти до самых бровей..
- Штой-то ты, милая, тута расселась? - вдруг прошамкала старушка беззубым ртом, - нечего тут, ишь... Ей домой скорей надыть, а она тут рассеялась, барыня.
Женщина вздрогнула и быстро глянула на старушку. Та кормила голубей семечками и словно бы не обращала на неё внимания.
- А Вам откуда знать, куда мне надо?
- А кому ж как не мне и знать, - прозвучал в ответ скрипучий голос, - пока ты тут сидишь сиднем сынок то твой совсем плох.
- Что?
- А то - бяги домой, дура, говорят же тебе. Ну!
Почему то больше не о чём спрашивать не хотелось. Сердце ёкнуло, щёки загорелись, словно о ней кто- то говорил за глаза. И мать на трясущихся ногах, к тому же тяжёлых как кирпичи поплелась в сторону своего подъезда. И там её глаза увидели то, чего боялись и ждали, как чего- то неизбежного.
Скорая! Небольшая толпа. Если бы дело касалось кого-нибудь из пожилых соседей вряд ли бы собрались. Нет! Значит кто-то из молодых. Беда с сыном. Точно. Она подошла ближе и люди расступились перед ней.
- Мать, мать, - шептались за спиной.
И впервые до неё дошёл смысл этого слова. Тяжёлый смысл. А навстречу уже шли санитары с носилками. Она заставила себя взглянуть на того, кто лежал на этих носилках и закричала.
- Серёжа-а!
- Тише, - сказали ей, - не надо кричать. Он жив. Жив, вам говорят.
Чьи-то руки обняли её за плечи, подали стакан с водой.
Потом она сидела рядом с сыном и смотрела на его бледное лицо, на катетр в вене, на красно- бурые пятна проступающие на белом.
Он выпал с пятого этажа. Соседи вызвали Скорую. Повезло ещё, что приехала через двадцать минут всего. Множественные переломы и ушибы мягких тканей. Пострадало левое лёгкое, сотрясение мозга. И это только по предварительным данным.
- Обещать ничего не берусь, я не священник, - буркнул усатый врач.
Она прекрасно понимала врача. Такой тяжёлый пациент, да ещё в конце смены.
- Не мешайте. Уходите, - сказали ей, - мы не можем ещё и с родственниками нянькаться
И вот она опять оказалась на улице. Смеркалось. Мимо шли и шли люди. Много людей, а она - одна, совсем одна в этом мире.
- За что? - прошептала мать, обращаясь то ли к небу, то ли к огромному храму на площади. Вдруг ей стало ясно, что она должна сделать. Конечно! Да как она раньше не додумалась. Скорее! Скорее! Вот балда! И она засеменила туда, к большим двустворчатым дверям.
(Продолжение следует)
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!
Начало - Здесь!