Следующие дни принесли череду приглашений на различные обеды и приемы, словно обрушившиеся на княгиню из рога изобилия. Посещение салона княгини Гагариной оказалось не напрасным. Молодая женщина, обладавшая удивительным и таинственным обаянием, пленила пресыщенный свет Петербурга. Желание видеть и приветствовать ее выражали представители самых знатных фамилий. В секретере Ольги Александровны лежали письма с гербами лучших семей России, свидетельствуя о признании и неподдельном интересе, которое она внезапно обрела. Вчерашняя провинциалка, теперь оказавшаяся в центре внимания, была желанной гостьей на всех празднествах и балах. Несмотря на всю неожиданность этого взлета, нужно признать, что она теперь сама являлась часть высшего общества государства.
Несмотря на недавнюю вспышку гнева со стороны супруга, Ольга не пожелала отказываться от многочисленных приглашений, которые поступали к ней. В последующие месяцы Глаша, верная служанка, проявляла неутомимое усердие, стремясь узнать и выведать все тонкости и детали закулисной жизнь высшего света. Княгиня же, обладая редкой красотой и даром красноречия, блистала в каждом салоне столицы, привлекая к себе внимание и восхищение окружающих.
Всякое светское общество живет по своим, не всегда очевидным для непосвященного взора, правилам. Интриги и закулисные игры, которые являлись неотъемлемой частью большой политики, находили свое отражение даже в ходе, казалось бы, самых невинных дамских чаепитий. Под покровом любезных улыбок и изысканных манер прятались хитросплетения умело сплетенных интриг, и каждый взгляд, каждое слово могли таить в себе скрытый смысл, известный лишь избранным.
Даже когда Ольга Александровна получила записку от неведомого «доброжелателя», в которой излагались подробности романа Владимира Андреевича с княгиней Гагариной, это событие не произвело на неё впечатления, какого можно было бы ожидать. Лишь лёгкая досада скользнула по её душе, но не более того. В этот момент ей стали понятны истинные намерения княгини, пожелавшей пригласить никому не известную к себе на приём. Оказалось, что тогда её хотели просто изучить, понять, стоит ли светской львице опасаться этой молодой деревенской девченки.
Княгиня, разумеется, не предполагала, что её собственная рука выпишет приглашение в высший свет для этой провинциальной «дурочки», которую она поначалу считала не представляющей никакой угрозы. Но судьба, как часто бывает в светских кругах, оказалась коварной и непредсказуемой. И вот Ольга Александровна, несмотря на всё это, продолжала держать голову высоко и сохранять своё достоинство. Как и прежде, она продолжила посещать светские приёмы.
Муж, казалось, навсегда переселился в клуб, оставив семейное гнездо в пустоте и запустении. Их встречи сводились лишь к необходимым светским мероприятиям, где они вынужденно появлялись вместе. В карете, направляясь на очередной бал, они сидели в молчании, каждый погруженный в свои собственные мысли. Однако, едва достигнув места назначения, они сразу же расходились по своим кругам общения, словно два чужих человека, случайно оказавшихся рядом.
Ольга Александровна, конечно, замечала в свой адрес и высокомерие старых аристократов, и явную жалость, которую они испытывали к молодой жене, игнорируемой мужем. Но все это не трогало ее, как не трогает буря гранитные скалы. У нее была цель, к которой она стремилась с решимостью и упорством. Ее острый ум, воспитанный на хорошей литературе, словно был создан для того, чтобы преуспевать в сложных интригах светской жизни. Ольга искусно пользовалась этим даром, превращая каждую встречу и разговор в шаг на пути к своей цели.
К концу весны, когда все светское общество уже готовилось покинуть столицу и разъехаться по своим обширным имениям, Ольга наконец-то решилась на важный разговор с мужем. Ей пришлось несколько дней терпеливо ждать, выглядывая момент, когда Владимир Андреевич соизволит подняться, но при этом не покинет дом. Молодая женщина впервые решилась войти на его половину дома. Она застала князя в тот момент, когда он застегивал рубашку, и ее неожиданное появление привело его в полное замешательство. За почти полгода их супружества она ни разу не осмелилась заговорить с ним первой, а уж тем более прийти в его спальню.
Тяжелые портьеры, приглушающий дневной свет, создавали атмосферу напряженности. Владимир Андреевич, высокий и статный мужчина, обернулся к ней с выражением недоумения на лице. Его строгие черты, привычные к выражению хладнокровия и отстраненности, впервые смягчились под влиянием неожиданности.
— Владимир Андреевич, я хотела бы обсудить Ваши планы на лето, — произнесла она тихо, вкрадчиво, демонстрируя полную покорность.
— Мои планы? — переспросил князь, все еще не веря своим глазам.
— Весь Петербург разъезжается на лето, и я хотела бы испросить Вашего позволения погостить немного в имении родителей, — продолжала Ольга, сохраняя тот же тихий и мягкий тон.
Для столь важного разговора она выбрала самое скромное платье из своего гардероба — невзрачного цветочного рисунка. Ольга стояла, не поднимая глаз, перед своим непутевым супругом. Она больше не боялась его, но все еще чувствовала себя под его властью.
Владимир Андреевич продолжал смотреть на нее с удивлением, не сразу находя, что ответить. Впервые за все время их брака Ольга проявила инициативу, и это сбивало его с толку.
— М... Ну я точно не планирую покидать Петербург. И позволить своей жене жить абы где тоже не могу... — неожиданность просьбы ставила в тупик; голова князя ещё болела после прошлой бурной ночи.
— Владимир Андреевич, я могу провести несколько недель в Вашем имении, что недалеко от отцовского. Я понимаю, что Вы не можете покинуть столицу и бросить все свои дела, — её голос звучал так естественно, что князь не распознал и доли сарказма, — но будет странным в глазах света, если и Ваша супруга всё лето проведёт в пыльном и душном городе, вопреки сложившейся традиции.
— Хм... Да возможно, это и к лучшему... — мужчина погрузился в собственные размышления, не обращая внимания на стоявшую перед ним жену.
— Я оставлю Вас, прошу прощения за беспокойство. Буду ждать Вашего решения, — сказала Ольга, всё так же скромно опустив глаза, и, сделав лёгкий реверанс, покинула комнату, оставив Владимира Андреевича в одиночестве с его раздумьями.
Ольга немедленно вернулась на свою половину дома, чувствуя, как с каждым шагом напряжение немного отпускает. Когда за ней наконец захлопнулась массивная дверь, она позволила себе снять маску покорной и смиренной супруги. В глубине души Ольга уже не сомневалась, что муж поддастся на её предложение и отправит её в имение хотя бы на месяц, а может и дольше. Она знала, что даже если Владимир Андреевич и будет колебаться, то княгиня Гагарина, его пассия, непременно заставит его принять это решение. Ольга понимала, что вызывает у соперницы почти ярость, и планировала сыграть на этом. Ей хотелось лишь небольшой передышки, возможности вновь увидеть родителей, обнять младшую сестрёнку и насладиться тишиной деревенской жизни.
Её сладкие размышления о предстоящей поездке прервал лёгкий стук в дверь. В комнату вошла Глаша с подносом для чаепития. Несмотря на свой статус и положение в обществе, Ольга ценила эти уединённые моменты, когда они вдвоём с Глашей могли откровенно беседовать за чашкой чая. Только в её присутствии она могла снять все маски и быть самой собой. Девушка поставила поднос на столик и, взглянув на хозяйку, поняла, что сейчас наступит момент истины. Между ними всегда царило доверие и дружба, несмотря на все социальные барьеры.
Несмотря на статус и положение в обществе, они по-прежнему пили чай вдвоём за закрытыми дверями, ведь только со служанкой можно было быть откровенной.
— Ну как? Отпустил барин? – Глаше не терпелось узнать, как прошёл разговор.
— Отпустит... Куда он денется... – Ольга была абсолютно спокойна и тихо улыбалась, удовлетворённая ситуацией.
— Ох... Хоть бы быстрее... Повидать бы всех нашинских!
— Давай пить чай, обязательно повидаешь. А пока мы ещё здесь, нельзя расслабляться. Ты выяснила что-то слышно про отъезд князя Трубецкого в провинцию?
— Слыхала на базаре от их дворни, что князь-то один едет по делам каким государевым, вроде как Сам послал, от того что шибко доверяет, а вот княгиня с потомством не спешит собираться. Говорят, всё из-за дел семейных в столице.
— Мда... Так я и думала, дело всё в кузине княгине, она слишком близка к венценосному семейству...
— Ну ентого на базаре не слыхала! Но то, что все разъезжаются – это уж к бабке не ходи. Чай да кофий пудами скупают про запас на всё лето!
— А кто в столице остаётся кроме Трубецкой?
— Гагарины никуда не собираются точно. Княгиня якобы хвора и не перенесёт долгой дороги до имений ихних.
— Ясно... Ну Глаша, можешь не сомневаться теперь в нашем скором отъезде!
Когда ароматный чай, наполнявший комнату теплом и уютом, был выпит до последней капли, верная девушка, с ловкостью и сноровкой удалилась выполнять свои ежедневные обязанности. Ольга Александровна осталась в тишине своих покоев, погруженная в глубокие размышления и планы на будущее.
Последние месяцы оказались для нее особенно плодотворными в финансовом отношении. Взяв на себя руководство обширным имуществом, она с твердостью и решимостью навела порядок в учете, призывая к ответу недобросовестных управляющих. Владимир Андреевич, хотя и не отличался глубокими познаниями в хозяйственных делах, умел производить впечатление на окружающих своей непреклонностью и строгостью. Его репутация служила отличным орудием для устрашения и приведения в чувство тех, кто осмеливался злоупотреблять княжеским доверием.
Когда час пробил время обеда, Ольга Александровна неспешно спустилась в столовую. На столе лежало краткое письмо от мужа. Пробежав его глазами, она убедилась, что никто не планировал удерживать ее в столице. Напротив, отъезд на лето в их имение выглядел вполне разумным и естественным шагом, который не вызвал бы ни малейшего подозрения или пересудов в свете.
С легким чувством удовлетворения, Ольга Александровна подняла голову и взглянула в окно, где за кронами деревьев проступало мягкое майское солнце. Впереди был долгий путь, но она знала, что справится с любыми трудностями, стоящими на ее пути.
Решив не испытывать судьбу, Ольга Александровна тотчас позвонила в колокольчик, и явившемуся на звук Филиппу отдала приказ собирать её вещи в дорогу. Дворецкий, сохраняя присущую ему невозмутимость, выслушал все указания и, развернувшись на каблуках, удалился исполнять поручение. Княгиня знала, что вызывала крайне неоднозначные чувства у этого старого, преданного мужу слуги. Он уважал её за хозяйственность и практичный ум, но недолюбливал за то, что творилось с хозяином. Филипп был приставлен к молодому князю с самого его детства и искренне любил его, несмотря ни на что. С появлением жены, князь стал ещё больше пить и кутить, и совсем опускался. Старику было больно на всё это смотреть. Поэтому Филиппу пришлось приложить немалые усилия, чтобы не выдать своего облегчения в связи с отъездом молодой хозяйки. Старый дворецкий, человек воспитанный и глубоко преданный своему долгу, понимал, что его чувства должны оставаться скрытыми. С годами он научился мастерски управлять своим лицом, скрывая истинные эмоции за маской невозмутимости.
На сборы ушло без двух дней неделя. И вот, экипаж с княгиней и её верной Глашей двинулся в родные края. Ольга изнемогала от предвкушения встречи с родными, но ещё больше она мечтала увидеть Его... Даже Глаше не смела признаться в истинной причине своего волнения. А вдруг Лапшин не захочет её даже видеть? Он уже, должно быть, женат... В письмах из дома не было ни строчки о его судьбе.
Дорога лежала через бескрайние поля и леса, словно сама природа хотела испытать её решимость. Ольга Александровна, задумчиво смотря в окно кареты, вспоминала те дни, когда она впервые встретила Лапшина. Её сердце замирало при мысли о том, что он мог навсегда исчезнуть из её жизни, что их встреча могла быть всего лишь мимолётным эпизодом.