Дети Ивана Петровича к совести его призывали - были обижены за родную мать. Эту мать, и жену свою собственную, из дому Иван Петрович в шею гнал.
- Нормально, - дети говорили, - ты придумал, батя. Маму нашу из дому гнать! И коли мнения не изменишь, то и мы от тебя навсегда откажемся. Даже на улице здороваться не станем ни за что. Будем делать вид, что ты нам посторонний гражданин. Может, еще и плюнем вослед. Очень уж ты непорядочный!
А Иван Петрович только ноздри раздувал. Дети еще зеленые студенты, чтобы мнения иметь, а уж тем более - высказываться. Но и не только Коля с Олей на отца обижались. Другая родня тоже. В смысле та, которая со стороны жены. Брат ее, к примеру, грозил Ивану Петровичу загнуть салазки . И все его обзывали словами обидными, требовали поиметь совесть.
А это Иван Петрович наконец-то решил пожить счастливым человеком. Встретил чудесную женщину - помоложе жены Изольды, пофигуристее. И с характером легким. И решил с ней новую жизнь начать. А ему в ответ - презрения вагон. Жену-то Иван Петрович призвал покинуть жилплощадь. Освободить место для новой кандидатуры. И тут же он остракизму от детей подвергся. "Ишь, - думал про детей, - за маменьку стеной встали. Будут мнения высказывать - новых себе рожу, а эти пусть при родительнице сидят, за права обездоленных тунеядцев сражаются. Допрыгаются они у меня".
- Дом, - Иван Петрович объяснял, - мой личный. Достался мне по дарственной от матери, святой женщины. Пожили, Изольда Батьковна, и будет. Двадцать лет паразитировали. Геть, так сказать, на кичку.
- А куда это, - Изольда с возмущением спрашивала, - на кичку?! Я тут четверть века живу. Ни год, ни два, а вон сколько. И детей тут совместных вырастила. И хозяйство вела. Хоть раз в жизни ты без обеда или ужина сидел, Ваня? Портки стирала твои собственноручно, весь быт на плечи взваливала.
- И чего, - Иван Петрович не понимал искреннее, - и когда стирка портков право на жилплощадь давала? Нет в законе такого пунктика. Почитай-ка внимательно кодексы. И вот коли разводимся, то и тебе в этом доме места уже не имеется. Заявление на развод я вчера подал, а вещи можешь прямо сегодня собирать. Студентам приезжать в каникулы не отказываю. Пусть с папкой видятся, с детьми я, как человек приличный, не развожусь.
- Ваня, - жена руки заламывала, - ты рехнулся решительно! И жди бумеранга!
- Отстаньте от меня со своими народными приметами, - Иван Петрович кричал, - пожила бесплатно и будя, как говорится. Не означает женитьба в молодости того, что ты данного человека до старости волочить по жизни обязанный. Особенно, если человек ни единой копейки не заработал. А только лишь паразитом жил. Ни дня не работала! Подумать только!
- Ты, - Изольда рыдала, - сам такого хотел! Сам радовался, как хорошо тебе живется, когда баб дома сидит и пироги печет с рыбой.
- Уже объелся, - Иван Петрович ответил, - и требую в ЗАГСе перемены блюд. А ты ступай к брату своему жить. Или же хоть палатку ставь на лесной поляне. И это более не мои проблемы. С тобой мы только холодильник “Бирюса” делить станем. На него я, к сожалению, утратил чек от мамы моей, святой женщины. И доказать не смогу, что в подарок "Бирюсу" заполучил.
И вот в таком положении Изольда сейчас живет. И куда ей идти - большой вопрос. Хоть, действительно, в палатку для туристов.
Дети, конечно, маму к себе принять не могут. Они студенты и в общежитиях живут в соседнем городе. А у самой Изольды денег личных не имеется вовсе. Ни к брату же семейному ей ступать - в его однушку от деда доставшуюся. В той однушке своих жителей предостаточно.
Подруги советуют Изольде к юристам наведаться, может, там ей чего подскажут полезного. Может, есть какие нюансы для женщин в подобном положении. Может, алименты бывший супруг выплачивать обязан за прожитые годы с пирогами и портки. Или, допустим, жилье для Изольды какое-то выкроить есть на него закон. Иначе очень уж несправедливо выходит.