У Тамары мама была таким нечутким человеком, что хоть караул кричи. Какая бы радость у Томы не случилась - мама только плечами равнодушно пожимает. Или - это в худшем случае - отчитает Тамару так, будто она дитя малое, а не женщина тридцати с хвостом полных лет.
И почему так мама поступала - не сильно ясно. То ли завидовала она дочери, то ли просто не любила ее совершенно. Или же сразу две причины в сложный узел заплелись.
Вот и в последний раз ужасно отчитывала. А за что? А за то, что Тамара себе платье свадебное за личные деньги приобрела. Дорогущее такое платье. Тома в нем королевишной смотрится. Много она платьев для невест пересмотрела, но вот это, купленное, больше всех понравилось. Оно из тканей благородных. И в пол прямо. И шлейф еще тянется за платьем метра на три-четыре. Мечта, а не наряд.
Заявилась Тамара домой из магазина с довольным выражением лица. Платье к груди прижимает. И про дороговизну, шик, блеск и роскошь платья рассказывает. Даже глаза горят. А мама послушала, послушала. Да и принялась нотации читать.
- Зачем, - Алла Ивановна дочь отчитывала, - ты столько денег на глупость вбухала? Сунули тебе тряпки кусок за баснословные тыщи! Если бы ты в магазин не зашла, так и тряпка эта в магазине висела еще столетие. А продавцы видят: кукушка пришла. У них-то глаз наметанный. И всякое можно ей всучить. Вот и продали тебе, спихнули лежалое. Посмотри, рюшка на подоле - будто тротуар ей подметали.
- Свадебные, - Тома спорила, - все дорогие. И за свои личные я деньги платье взяла. Посмотри лучше на шлейф, мама. Шлейф, в магазине женщины сказали, королевскую власть олицетворяет. Ежели Егорка был чуток постарше - пусть бы шлейф этот за мной на торжестве тащил. В костюмчике пажа. Очень это мило.
А мама дитя Егорку кормит кашей. И вся аж красная от возмущения делается. На платье и смотреть не хочет.
- Белое, Тома, - сердится, - белое! Белое - для невест. Невест, понимаешь? Неее-вест. Для тех, которые еще никем, так скажем, не изведаны. А у тебя ребенок на руках. И зачем эта свадьба, если с Мишей вы уже родители? Трата денег пустая! Два года живете совместно. Егор уже ходить пытается. Какая тут невеста в белом?! Смех один. Лучше бы малышом занималась, а не со свадьбой носилась. Третий месяц с ума сходите. То выкупы репетируете, то первый танец молодых.
А Тамара от обиды рыдала в платье. И всякое еще обидное припоминала.
И как Мишу мама принять в семью не хотела: “Он разведенец с алиментами! А если уже развод был, то есть в Мише какая-то червоточина. Просто так женщины от мужей хороших не уходят”.
И как беременности Томиной не порадовалась. Плечами пожала. И у виска пальцем покрутила. Мол, рожать в браке надо, а не абы как. Сейчас бросит тебя Миша, будешь слезы на кулак мотать и дитя на меня водрузишь. А Миша - он не такой оказался. Он Тамару не бросил, а вместе с ней живет. И про свадьбу не меньше Томы грезит.
А теперь и новая тема для ругани - платье на свадьбу. А если в таком платье Тома себя королевишной чувствует? И сияет она будто северная звезда. То и чего ей делать? Лишить себя радости? Лишь бы мама не ругалась? Так это детсад настоящий - мамы бояться.
“И чего кричит, - про маму Тамара горько думала, - на платье это я сама денег накопила. Отказывала себе во многом. Получила декретные - и на платье сразу приберегла. И Миша свои накопления еще пожертвовал. А она кричит. Будто позволить за свои деньги я не могу ничегошеньки”.
Нет, все же завидует мама. Ее-то жизнь к закату пошла - полтинник маячит. И ничего в жизни хорошего не было. Муж сбежал и денег вечно в обрез. Что это за жизнь-то? Только и остается на счастливых людей кричать.
И лучше совсем с родительницей не общаться. И на свадьбу ее даже не приглашать. Пусть дома с Егоркой сидит. И настроению людям свадебное не портит.