Знаменитый булгаковский роман «Мастер и Маргарита», несмотря на свою откровенную неортодоксальность, любим многими христианами за ожесточенную критику в адрес атеизма (тем более что его действие происходит в сталинском СССР, где атеизм являлся государственной идеологией). Вот об этой критике и её «подводных камнях» я, как атеист, и хотел бы поговорить в этой статье — как и о произведении Булгакова в целом.
Начинается произведение с встречи на Патриарших прудах двух советских литераторов-атеистов — Михаила Александровича Берлиоза и Ивана Бездомного — с загадочным иностранцем Воландом (дьяволом). Воланд «троллит» своих собеседников-атеистов, отрицающих существование Бога, следующим вопросом:
«— Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?».
В этой сцене Воланд полностью подтверждает характеристику, данную ему позднее Левием Матфеем — «старый софист». Вопрос Воланда подразумевает, что вселенная априори должна кем-то управляться — причем конкретной личностью, ведь он спрашивает «кто же управляет», а не «кто или что». А ведь в языческой картине мира, например, миром нередко управляет не какой-то бог или боги, а безличная судьба. Так, Прометей в трагедии Эсхила «Прометей прикованный» говорит «умение любое — пред судьбой ничто».
Между тем, сама идея существования управителя вселенной неочевидна даже в не-атеистической картине мира. Например, последователи философии даосизма считали, что мир управляется по принципу «у-вэй», «недеяния» (не в смысле отказа от действия, а в смысле господства естественного хода вещей, спонтанности). Основоположник даосизма Лао-Цзы, живший в VI-V веках до нашей эры, даже рассуждал: «если кто-либо хочет овладеть миром и манипулирует им, того постигнет неудача. Ибо мир — это священный сосуд, которым нельзя манипулировать. Если же кто хочет манипулировать им, уничтожит его. Если кто хочет присвоить его, потеряет его».
Специально отмечу, что даосизм (как и буддизм) не является атеистической философией в строгом смысле слова — он признаёт существование самых разнообразных сверхъестественных сущностей и предполагает различные формы взаимодействия человека с ними. Но в идее единого управителя мира он не нуждается. Да и если посмотреть на наш мир — хоть на физическую реальность, хоть на наше общество — сильно ли данный нам в ощущениях мир похож на управляемое и, тем более, хорошо управляемое пространство?
У вопроса Воланда есть одно характерное некорректное допущение — отождествление человеческой (то есть общественной — ведь человек, по Аристотелю, это «общественное животное») жизни и протекающих в природе процессов. Между тем, если общественная жизнь неизбежно требует от людей определённой сознательности, то животный мир управляется инстинктами, а природный мир — законами физики. Даже если допустить, что у физических и биологических законов есть некий создатель, софизм Воланда говорит в лучшем случае о существовании бездеятельного деистического Божества (как творца этих законов), а не Бога как Промыслителя, попечителя всего живого.
Вообще стоит отметить, что типичная христианская апологетика нередко оперирует в логике бинарной дихотомии «или атеистический материализм, или христианство», игнорируя то, что существует множество картин мира, отличающихся от обоих этих вариантов. Например, во вселенной Говарда Филлипса Лавкрафта, включающей элементы объективного идеализма и представления о потустороннем существовании, существование высших сил — Иных Богов и Великих Древних — есть несомненный факт, но вряд ли эти высшие силы могут рассматриваться как источник «объективной морали».
Бездомный берётся возражать Воланду и, конечно, допускает глупую ошибку, попадаясь в расставленную собеседником ловушку (мол, не Бог, а человек всем управляет — но как же очевидная слабость человека?), но не менее примечателен ответ Воланда:
«— Сам человек и управляет, — поспешил сердито ответить Бездомный на этот, признаться, не очень ясный вопрос.
— Виноват, — мягко отозвался неизвестный, — для того, чтобы управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день? И, в самом деле, — тут неизвестный повернулся к Берлиозу, — вообразите, что вы, например, начнете управлять, распоряжаться и другими и собою, вообще, так сказать, входить во вкус, и вдруг у вас... кхе... кхе... саркома легкого... — тут иностранец сладко усмехнулся, как будто мысль о саркоме легкого доставила ему удовольствие, — да, саркома,—- жмурясь, как кот, повторил он звучное слово, — и вот ваше управление закончилось! Ничья судьба, кроме своей собственной, вас более не интересует. Родные вам начинают лгать, вы, чуя неладное, бросаетесь к ученым врачам, затем к шарлатанам, а бывает, и к гадалкам. Как первое и второе, так и третье — совершенно бессмысленно, вы сами понимаете. И все это кончается трагически: тот, кто еще недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи».
Отмечу между делом, что «старый софист» Воланд снова допускает намеренную подмену понятий — осуществляя подмену понятия «управление» на «хорошее управление»; мол, как может чем-то управлять тот, кто даже не знает, что с ним будет завтра? Но, повторюсь, похож ли наш мир (который, даже по мнению самих христиан, «во зле лежит») на хорошо управляемое пространство? Но дело в данном случае даже не в этом.
Верующие (те же христиане, но не только они) в наши дни нередко обижаются, когда критики религии говорят, что религиозная картина мира основана, по их мнению, на унижении человеческого достоинства через подчеркивание слабости и ничтожности человека. Но, увы и ах, «аргумент против атеизма» от Воланда представляет из себя, собственно говоря, не опровержение атеизма (утверждение о слабости человека никак не опровергает безбожие, как, впрочем, и не подтверждает его), а именно унижение человеческого достоинства — в духе трактата Папы Римского Иннокентия III (первопроходца инквизиционного террора против еретиков, кстати) «О ничтожестве человеческого существования»[1]. То есть в данном случае оказывается, что атеистические упреки религиозной апологетике внезапно оказываются справедливыми.
В случае Воланда очевидное унижение человеческого достоинства как сущность его «аргумента» выглядит вполне закономерно — чего ещё ожидать от существа, которое, согласно Библии, ненавидит людей и клевещет на них (взять хотя бы ветхозаветную Книгу Иова)? То есть человеконенавистнический аргумент озвучивает профессиональный человеконенавистник, да ещё и с характерным смакованием: «иностранец сладко усмехнулся, как будто мысль о саркоме легкого доставила ему удовольствие».
Православный публицист Андрей Кураев (признан иностранным агентом в РФ) в свое время, рассуждая о «Мастере и Маргарите» («Мастер и Маргарита: за Христа или против?»[2]), писал:
«Булгаков построил книгу так, что советский читатель в «пилатовых главах» узнавал азы атеистической пропаганды. Но автором этой узнаваемой картины оказывался… сатана. Это и есть «доведение до абсурда», reductio ad absurdum. Булгаков со всей возможной художественной очевидностью показал реальность сатаны. И оказалось, что взгляд сатаны на Христа вполне совпадает со взглядом на него атеистической государственной пропаганды. Так как же тогда назвать эту пропаганду? Научной или…? Оказывается, в интересах сатаны видеть во Христе идеалиста-неудачника. А, значит, чисто «научного» атеизма нет. Атеизм — это просто хорошо замаскированный (или забывший о своем истоке) сатанизм».
Рассуждение Кураева, однако, легко можно развернуть на 180 градусов. В религиозной картине мира предполагается, что любящий каждого человека Бог и сатана, «лжец и отец лжи, человекоубийца от начала» сущностно противоположны — однако на практике оказывается, что апология любой надчеловеческой высшей силы, какие бы ярлычки на ней не стояли — «Бог» или «дьявол»[3] (Воланд, споря с Берлиозом и Бездомным, в конечном итоге отстаивает, разумеется, не Бога, а себя — «поверьте хоть в то, что дьявол существует»), предполагает, в конечном итоге, примерно одинаковый набор приемов, сущностью которых раз за разом оказывается именно принижение человека.
Стоит обратить внимание на следующее утверждение Кураева:
«Два вывода из «Мастера и Маргариты» напрашиваются довольно очевидно. Первый — что за атеистической пропагандой реет тень люциферова крыла. Второй позволю себе выразить словами рок-певца Виктора Цоя: «Если есть тьма — должен быть свет!» <…>
На философском языке сюжет «Мастера и Маргариты» изложил Н. А. Бердяев. По его мысли именно из неизмеримого могущества зла в мире следует бытие Бога. Ведь если зла так много, и тем не менее встречаются редкие островки света — значит, есть что-то, не позволяющее тайфуну зла переломить тростники добра. Есть какая-то более могущественная сила, которая не позволяет океанскому прибою размыть прибрежные пески. У сил добра, столь редких в мире сем, есть тайный стратегический резерв — в мире Ином. Небесконечность могущества зла есть доказательство бытия Бога…»
Сомнительность этого рассуждения (не говоря уж о самом выделении отдельных метафизических категорий «зла» и «добра», существующих в человеческой морали, но не очевидных в остальной природе) состоит уже в том, что из наличия в мире зла никак не вытекает существование всемогущего благого Бога в христианском понимании. Даже если принять существование «добра» и «зла» как отдельных метафизических сущностей, они могут соотноситься самым разным образом. В языческой картине мира, например, более-менее дружественные к людям (но не всецело благие!) боги обычно относятся к младшему поколению богов, в то время как старшее поколение богов часто представляет из себя хтонических монстров. В зороастризме добро (Ахура-Мазда) и зло (Ангро-Майнью) являются равными по силам и происхождению (Ангро-Майнью появился независимо от Ахура-Мазды) началами. Наконец, в иудаизме[4] и добро, и зло исходят от Бога:
«В качестве ответа приведем слова Рамхаля (Раби Моше-Хаима Луццато) из его книги Даат Твунот (симан 97). Он говорит, что зло — «совершенно новая реальность, которую Всевышний пожелал создать, чтобы испытывать ею людей, чтобы дать им место для работы. И не было ничего, подобного этой реальности или напоминающего её, до того как Всевышний её создал, потому что Всевышний — абсолютное добро и совершенство. А всё, что есть хорошего, хотя оно также впервые было создано, всё-таки связано со Всевышним, благословен Он… Но зло, наоборот, представляет собой нечто абсолютно противоположное Всевышнему, нечто, что даже в виде “намёка” не существовало до того, как Всевышний его создал, как мы объяснили. Но в Своей беспредельной мощи Он может создать и то, что абсолютно Ему противоположно, чему нет никакой основы в Его свойствах, — ради Славы Своей, чтобы знали мы, что нет Его мощи никаких границ. И об этом сказано (Йешая 45, 7): “(Я) создаю свет и творю тьму, делаю мир и навожу бедствие (буквально: творю зло — борэ ра), Я, Господь, свершаю всё это”. Однако Он, благословен Он, создал зло только для того, чтобы оно было уничтожено… Потому что в любом случае зло создано только для того, чтобы доставить значительно большее благо праведникам, дать им награду».
Нетрудно догадаться, что «доброта» божества, именуемого всеблагим, сознательно создавшего зло как средство «испытания» людей (да ещё и, по мнению его же поклонников, ради прославления собственного могущества), вызывает определённые сомнения. Само же зло — как и дух, посылающий его людям[5] — в подобной картине мира оказывается орудием Бога и тоже, в конечном итоге, оправдывается, несмотря на свои злодеяния:
«В трактате Бава Батра (16а) мудрецы говорят, что Сатан — это йецер а-ра (дурное начало в человеке). Из этого ясно, что в задачи Сатана входит также подстрекать человека к греху. Мудрецы говорят: после того, как человек поддастся его соблазнам, Сатан поднимается на Высший Суд, чтобы обвинить грешника в содеянном. Несмотря на то, что эта деятельность (подстрекательство) представляется отвратительной, мудрецы оценивают её иначе. Комментируя сказанное в стихе Бэрейшит (1, 39) «И увидел Всесильный всё, что Он создал, и вот (всё) весьма хорошо», мудрецы говорят (Бэрейшит Рабба 9): «Хорошо — это йецер а-тов (доброе начало), весьма хорошо — это йецер а-ра» <…>
И эту функцию мудрецы видят (в упомянутом мидраше, а также во многих местах в Зоаре) как «весьма хорошую». Одно из объяснений такого «благосклонного» отношения мудрецов к этой деятельности Сатана приводит Рабейну Йона в книге Шаарей Тшува (2-ая глава). Рабейну Йона утверждает: знание о том, что жизнь не бесконечная, даёт человеку возможность отнестись к этому материальному миру как к чему-то временному и второстепенному и сделать главным мотивом своей жизни приближение к Творцу и выполнение Его заповедей <…>
Из всего сказанного ясно, что Сатан выполняет важные функции в этом мире и проклятий, конечно же, не заслуживает».
Христианство, возникнув в иудейской среде, отказалось от взгляда на сатану как орудие Божьего гнева, переосмыслив его как мятежника против всеблагого Бога и злодея, внёсшего зло в сотворённый Богом идеальный мир[6] (христианский подход к решению проблемы теодицеи[7]). Однако на практике представление о сатане как о своеобразном «Божьем палаче» в средневековой Европе успешно сохранялось. Возьмём, к примеру, нравоучительный рассказ о гибели английского короля Вильгельма II Рыжего:
«Согласно одной из версий, у Ансельма Кентерберийского было видение: все святые Англии жаловались на короля Вильгельма, и Господь вручил святому Альбану стрелу, приказав ему «позаботиться о смерти этого человека, на коего вы возводите такие жалобы». Святой Альбан немедля передал стрелу мстителю за грехи, духу зла, который, подобно комете, помчался выполнять повеление. Вскоре после видения Ансельм узнал, что в ту самую ночь король погиб от стрелы в Новом лесу» (Арон Яковлевич Гуревич, «Культура и общество средневековой Европы глазами современников»[8]).
У Булгакова мы видим, по сути, ту же самую модель — если смотреть на «Мастера и Маргариту» одновременно и «изнутри», и «снаружи» произведения, Воланд расправляется с теми, кого ненавидит автор, являющийся истинным «Богом» своего произведения (как его создатель, властный творить в нём всё что угодно). Недаром некоторые литературоведы даже называют «Мастера и Маргариту» «романом о мести»[9] — он, по сути, посвящен сведению Булгаковым счетов с ненавистной ему реальностью сталинского СССР тридцатых и ненавистными ему людьми, выведенными в качестве жертв Воланда.
Тут невольно напрашивается одно наблюдение о роли сатаны в христианстве. Поскольку в ортодоксальном христианстве Бог мыслится как непричастный злу, в качестве «козла отпущения» за наличие в мире зла выступает сатана. На него же возлагается вина за страдание грешников — мол, Бог никого не осуждает на ад, просто люди попадаются на удочку сатане и попадают туда из-за своей развращенности (как формулировал христианский апологет Льюис, современник Булгакова, «Есть только два вида людей — те, кто говорит Богу: "Да будет воля Твоя", и те, кому Бог говорит: "Да будет твоя воля"»).
Однако произведение Булгакова невольно вскрывает сомнительность подобного объяснения — слишком уж верующий автор (тот самый Булгаков) наслаждается процессом описания «наказания грешников», чтобы можно было поверить, что он сколько-нибудь искренне верил в декларативный принцип «люби грешника, ненавидь грех». Булгаковский сатана (Воланд) нарисован с несравненно большей симпатией (сознательной или бессознательной, но факт есть факт — Воланд по-своему обаятелен), чем страдающие от него грешные люди — хотя, казалось бы, в христианской оптике всё должно быть наоборот.
Но вернёмся к рассуждению Кураева про «если есть тьма — должен быть свет!»:
“Воланд, конечно, не считает свои силы ограниченными. Но есть в романе две сцены, которые показывают, что и у него есть некий весьма могущественный противник.
Первый эпизод: буфетчик выходит из проклятой квартиры, где он требовал настоящих денег вместо фальшивых. «Голове его почему-то было неудобно и слишком тепло в шляпе; он снял ее и, подпрыгнув от страха, тихо вскрикнул. В руках у него был бархатный берет с петушьим потрепанным пером. Буфетчик перекрестился. В то же мгновение берет мяукнул, превратился в черного котенка и, вскочив обратно на голову Андрею Фокичу, всеми когтями вцепился в его лысину. Испустив крик отчаяния, буфетчик кинулся бежать вниз, а котенок свалился с головы и брызнул вверх по лестнице». Буфетчик вообще «богобоязнен»: его покоробило от того, что стол в комнате Воланда был покрыт церковной парчой, от Аннушки он отстраняется словами «оставь, Христа ради» и сбегает по лестнице, крестясь. Свою жизнь он доживает уже вне буфетного мухлежа (тем более странно, что в фильме В. Бортко буфетчик ни разу не крестится).
Второй эпизод — когда Азазелло уносит души Мастера и Маргариты на конях-призраках (фестралах). «Трое черных коней храпели у сарая… Маргарита вскочила первая, за нею Азазелло, последним мастер. Кухарка, застонав, хотела поднять руку для крестного знамения, но Азазелло грозно закричал с седла: — Отрежу руку! — он свистнул, и кони, ломая ветви лип, взвились и вонзились в низкую черную тучу»”.
С этом наблюдением Кураева о «Мастере и Маргарите» трудно спорить — но стоит заметить, что нечисть у Булгакова боится не только крестного знамения, но и, к примеру, крика петуха. Верующие обижаются на атеистов, когда те сравнивают религию с суевериями вроде веры в магию и астрологии, но, по злой иронии судьбы, в обличающем атеизм романе «Мастере и Маргарите» религия и вера в страх нечисти перед петушиными криками оказывается частью одной художественной реальности. Примерно как у другого христианина — Клайва Льюиса — в его «Космической трилогии»[10], посвященной полемике с атеистическим сциентизмом[11], появляются планетарные божества, Мерлин и Атлантида.
В завершение темы полемики Булгакова с атеизмом я хотел бы разобрать сцену, происходящую на «балу у сатаны» с участием Воланда и головы Берлиоза:
«— Михаил Александрович, — негромко обратился Воланд к голове, и тогда веки убитого приподнялись, и на мертвом лице Маргарита, содрогнувшись, увидела живые, полные мысли и страдания глаза. — Все сбылось, не правда ли? — продолжал Воланд, глядя в глаза головы, — голова отрезана женщиной, заседание не состоялось, и живу я в вашей квартире. Это — факт. А факт — самая упрямая в мире вещь. Но теперь нас интересует дальнейшее, а не этот уже свершившийся факт. Вы всегда были горячим проповедником той теории, что по отрезании головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и уходит в небытие. Мне приятно сообщить вам, в присутствии моих гостей, хотя они и служат доказательством совсем другой теории, о том, что ваша теория и солидна и остроумна. Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это! Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить за бытие».
Эта сцена, надо думать, призвана высмеять атеизм как «безрадостное» мировоззрение, предполагающее, что после смерти от человеческой личности ничего не остаётся. Однако в контексте булгаковского романа (и религиозной картины мира в целом) она саморазоблачительна. Если считать, что «жизнерадостная» христианская картина мира истинна, то всех грешников после смерти ждёт вечный ад (в оптике «Мастера и Маргариты» — попадание в руки Воланда) по воле или «по попущению» того самого Бога, который мыслится верующими как вроде бы всеблагой. На этом фоне судьба Берлиоза (если считать, что он не попал в ад, а именно получил полное небытие) смотрится несравненно благополучнее, и атеизм даже как заблуждение выглядит куда более утешительно.
Автор — Семён Фридман, «XX2 ВЕК».
Литература:
1. https://www.rulit.me/books/hristianskaya-cerkov-v-vysokoe-srednevekove-read-384146-17.html
2. https://azbyka.ru/fiction/master-i-margarita-za-xrista-ili-protiv/
3. https://dzen.ru/a/Zj0D_-BJzkswaeX_
4. https://toldot.com/dobroZlo.html?ysclid=ly7a67peqx677023690
5. https://toldot.com/urava/ask/urava_6209.html
6. https://dzen.ru/a/Zd8pM2YfDxwfXqb7
7. https://dzen.ru/a/ZeTV4hmNIm51TVUf?ysclid=ly7d9tynkj124141655
8. https://litmir.club/br/?b=849534&p=48
9. https://moskvam.ru/publications/publication_3247.html?ysclid=ly7axd779l65852901
10. https://dzen.ru/a/ZK1MUWutpidjz4S0
11. https://dzen.ru/a/ZmliH2AFtzDopBe-
Вам также может быть интересно: