Главная проблема всех ошибок истории заключается в том, что люди упрямо не желают учиться, но предпочитают с завидным постоянством вновь и вновь повторять их, опасно наступая на одни и те же «грабли»... Это печально, но тут ничего не поделаешь. Могу лишь напомнить о важных фактах прошлого, но выводы делайте сами, уважаемые Читатели.
Здесь мне хотелось бы опереться на воспоминания моего почтенного учителя, латвийского историка, профессора П.Я.Крупникова. В своё время я писал у него дипломную работу и много раз беседовал с Петром Яковлевичем о том судьбоносном времени, о неоднозначных событиях, свидетелем которых он являлся. Потрясающий рассказчик, человек харизматичный и яркий, он во многом повлиял на моё мировоззрение, и потому считаю своим долгом лишний раз выразить ему свою глубокую признательность.
Вскоре после начала Второй мировой войны, осенью 1939 года, в жизни Латвии стали происходить серьёзные перемены, связанные с репатриацией прибалтийских немцев, которых на тот момент проживало в стране около 62 тыс. человек (3,19% населения). Их традиционно называли балтийцы, или остзейцы, от Ostsee — Балтийское море, буквальный перевод «восточное море».
Массовой репатриации способствовало крайне неприязненное отношение националистического режима К.Ульманиса к латвийским национальным меньшинствам. Это проявлялось, прежде всего, в последовательной ликвидации образования на родном языке. В середине 30–х годов у немецкой общины отобрали здания Малой и Большой гильдии в Риге, бывшие в её собственности. Годы спустя, беседуя в Германии с пожилыми «остзейцами», П.Я.Крупников интересовался, почему балтийские немцы с такой готовностью покинули землю, на которой их предки проживали много столетий: «Они говорили: было чувство, что нас взяли за горло. Латышские конкуренты вытесняли нас экономически, пользуясь всеми средствами и силами государства. Прежней альтернативы — карьеры чиновника или офицера — тоже не оставалось. Куда деваться в таких обстоятельствах?»
Сигнал к переселению был дан Гитлером в речи, произнесённой им в рейхстаге в октябре 1939 года. После оккупации Польши её обширные западные земли были включены в состав рейха под названием «округ Варты» («Warthegau»). По мнению фюрера, их безотлагательно следовало заселить немецким населением.
Вот, что пишет по этому поводу П.Я.Крупников: «Это была хорошо организованная акция. Соответствующий договор был заключён только в октябре, и в короткий срок — до 15 декабря десятки тысяч человек из Латвии и несколько меньше из Эстонии были перемещены на новое место.
Пунктом назначения был город Готтенхафен, ещё незадолго до этого называвшийся Гдыней. Там репатрианты проходили расовый биологический контроль. Оказалось, у выехавших из Латвии из ста максимально возможных очков, означавших стопроцентную принадлежность к арийской расе, набиралось лишь 65. Что свидетельствовало о 35–процентной примеси „нечистой“ латышской крови. Выходцы из Эстонии набирали 72 очка, так что это был, по мнению нацистов, „более ценный контингент“. Эстонцы в своё время дольше находились под шведским владычеством, о них говорилось: aufgenordeter, лица „с выраженными чертами нордической расы“.
15 декабря 1939 года репатриация завершилась. Перед этой датой во всех газетах и по радио передавались сообщения: после 15 декабря в Латвии больше не будет немецких обществ, немецких школ и богослужений на немецком языке. Оставшиеся здесь исключили себя из единого немецкоязычного сообщества.
И всё же осталось в Латвии не так уж мало немцев — и членов смешанных семей, и по другим обстоятельствам. В Лиепае политической полиции было дано указание разыскивать немцев, не записавшихся на репатриацию, и убеждать их всё–таки присоединиться к соплеменникам. Так что на этих людей давили и с немецкой, и с латышской стороны».
Многие в Латвии тогда ликовали. В прессе запестрели заголовки: «Требование национальной гордости — стряхнуть всё чужое!», «Ни один гражданин Латвии не должен больше называться немцем!». Многие латыши, имевшие немецкие фамилии, подали заявления об их изменении. Антинемецкие настроения проявлялись повсеместно.
Профессор Крупников вспоминает: «Всё немецкое старались скосить под корень. У предприятия могла быть сколь угодно громкая слава, но немецкое название надо было сменить так или иначе. Латыш, перенимающий немецкую фирму, должен был дать ей свою фамилию или иное латышское название. Когда пастор Грасс в Лиепае провёл богослужение на немецком языке, поднялась целая буря; и консистория, и правительство были возмущены, и ему строго–настрого запретили впредь это делать. Наблюдалось действительно повальное стремление освободиться от всего немецкого».
Репатриированных балтийских немцев в основном расселяли на только что оккупированной Германией территории западной Польши. Им предоставляли квартиры, прежние хозяева которых, поляки или евреи, порой не успевали даже собрать вещи. Вламывались эсэсовцы и жёстко изгоняли «неарийских» жильцов: «Вон из дома!» Бывало, что в духовке ещё оставалось неостывшее блюдо к обеду…
Крупников пишет: «Ужасало то, что гордые поляки вдруг оказались на положении людей третьего сорта. Один немец рассказывал мне о своём отце. Тот, потомственный дворянин, получил в только что завоёванной Польше поместье.
В сопровождении эсэсовцев он явился перенять новую собственность. Навстречу вышла хозяйка, польская аристократка. Она обратилась к нему по–французски, отец ответил и поцеловал ей руку. Офицер–эсэсовец был возмущён: как можно целовать руку представительнице низшей расы?»
У нацистов в отношении поляков имелся чётко продуманный план: обратить весь народ в невежественную массу. В ходе т. н. «Intelligenzaktion» был методично осуществлён расстрел около 50 тысяч видных польских учителей, священников, представителей творческих профессий и поместного дворянства, общественных и политических деятелей, а также отставных военных. Эта акция производилась с сентября 1939 по апрель 1940 года в разных регионах Польши. Ещё примерно 50 тысяч были депортированы в концлагеря, где выжила лишь ничтожная их часть.
Целенаправленное уничтожение польской элиты производилось немцами и в дальнейшем. Так, например, в июне 1940 года у села Пальмиры под Варшавой было расстреляно более 300 представителей польской интеллигенции.
Вторая волна репатриации балтийских немцев состоялась уже в советское время. Она началась с первых месяцев 1941 года и шла почти до начала войны. Существовала договорённость с правительством Германии о том, что этнические немцы смогут беспрепятственно выехать с территорий, к тому времени занятых Красной Армией. В числе этих отъезжавших нашлось немало латышей, не желавших жить при советской власти, и если они могли представить хоть мало–мальские доказательства своего родства с немцами, то старались воспользоваться этой возможностью уехать в Германию.
Унижение национальных меньшинств, насильственная латышизация и последовательное разжигание латышского шовинизма привели к самоуничтожению латвийского государства. Урок истории, который сегодня старательно забывают...
Продолжение следует