Начало. Глава 1
Знаешь, Гриш, ничего трагического на даче у Алика не произошло, правда же? Подумаешь, мальчишки подрались! Неприятно, меня подруга обозвала курицей и овцой. Так стало обидно! А сейчас я думаю, не так страшно быть овцой или курицей. Всяко лучше, чем быть крокодилицей или ослицей.
Драка кончилась так же внезапно, как и началась. Настена заорала: «Убииилиии!», и все на мгновение застыли. Первая мысль, возникшая в голове у большинства: «Это не я, я не мог». Немного придя в себя, Алик прохрипел
- Настя, кого? Где Сания?
- Да, никого! Просто остановить вас хотела, пока на самом деле не поубивали друг друга. И-за кого весь сыр-бор? Из-за твоей Сании, было бы из-за кого, курица ощипанная!
- Ты ненормальная? Разве с этим шутят?
- Зато ты нормальный, меж двух сосен запутался. Ушла твоя Сания, с Гришкой ушла. Зато вон, Гузель твоя тут. Ребята, давайте все за стол, да выпьем мировую! Подумаешь, пощипали друг другу перышки, с кем не бывает.
Ребята, обрадованные тем, что все обошлось, разом заговорили, на них нашел неудержимый смех
- Слушай, ха-ха-ха, ты мне как вдарил, я думал сознание потеряю
- Ага, а ты мне прямо под дых и потом в глаз, фингал завтра будет, ой, с чего размахались кулаками? А пойдем, выпьем лучше.
Алик не знал, то ли бежать за Санией, то ли с друзьями остаться, неудобно гостей бросать. Но все же беспокойство за подругу пересилило. Он, конечно, знаком с Гришей, парень нормальный, но кто его знает, зачем-то он ушел с Санией?
Подумал и решил потихоньку смыться. Тут до станции пятнадцать минут, ребята и не заметят, что он исчезал. Однако, бдительная Гузель, углядела и пошла за ним
- Алик, ты куда? За ней побежал? У тебя совсем нет гордости? Она же весь день Женьке глазки строила, думаешь, зря Настя на нее налетела?
- Неважно. Мне надо ее вернуть, после разберемся кто и кому что строил
- Алик, не надо, не ходи за ней! Не хотела я тебе говорить, но она сама призналась, ей нравится другой.
- Пусть, другой, так другой. Но я ее сюда привез, я должен отвезти ее домой.
Алик широкими шагами отмеривал дорогу до станции, Гузель, плача и задыхаясь семенила за ним.
- Алик, послушай меня, Сания тебя никогда не полюбит. Алииик! Я люблю тебя! Остановись, Алик!
- Гузель, ты только что говорила про гордость. Примени это слово к себе. Не ходи за мной, отстань от меня, отстань навсегда! Ты уже надоела со своими прыжками и ужимками, старанием понравиться.
Чувствуя, что время уходит, парень кинулся к станции бегом. Он вылетел на платформу в тот момент, когда двери электрички закрылись, медленно застучали колеса, вагоны проплыли мимо него.
Все! У него нет вертолета, догнать электричку невозможно. Алик поплелся обратно. Гузель сидела на обочине, маленькая, несчастная, заплаканная. Он подал ей руку
- Чего расселась, вставай, пойдем! Все вышло, как ты хотела, укатила Сания с другим парнем по имени Григорий. Пошли к ребятам!
Друзья встретили их приветственными криками, решив, что они просто захотели побыть вдвоем. Женя сходу налил половину стакана крепкого
- Держи друг, шампанское закончилось, переходим к тяжелой артиллерии.
- А, без разницы, давай!
Гузель, забыв о недавних слезах, взяла со стола стакан и протянула его Жене
- И мне наливай, что за неравноправие такое?
- Вот, девушки смотрите! Какая у нас Гузель молодец, берите пример с нее!
Налив больше половины стакана, он протянул его девушке
- А ну-ка, Гузель, покажи мастер-класс, сможешь?
Девушка выпила не морщась, стряхнула оставшиеся капли в траву и со стуком поставила стакан на стол.
- Видали? Вот так надо!
Друзья захлопали в ладоши, закричали, что она молодец. Гузель смеялась, да, они правы, она молодец, она лучше всех, и все ее любят! Ее, а не Санию. Какая она сегодня счастливая, голова кружится, все вокруг плывет, и ребята кругом такие милые, такие хорошие! Алик, где ее Алик? Ага, никуда не делся, вот он! Девушка, едва стоя на ногах и качаясь подошла и бухнулась к парню на колени.
- Аличек, милый! Как я тебя люблю! Слышите все, я люблю Алика, а он меняяяя!
Парень что-то невнятно пробормотал, но Гузель с колен не стряхнул.
Все что можно выпить, выпито, вся закуска на столе подъедена. Кто-то вспомнил, что скоро последняя электричка. Гости заторопились на станцию. Гузель пыталась остановить их, встав поперек дороги и растопырив руки
- Ребята, куда вы? Давайте останемся до утра! Завтра же выходной, повеселимся еще.
Но ее никто не слушал, кто хотел уйти, те ушли. Остались Женя с Настеной, да Алик с Гузель.
Гриша с Санией в это время уже давно были в Казани. Всю дорогу на электричке они промолчали. Каждый думал о своем. Григорию непонятно, как Сания попала в эту компанию. Она же совсем из другого теста.
Он сам на День рождения Алика попал совершенно случайно. С этим парнем Гриша был знаком, вместе в спортзал ходили, но друзьями никогда не были. Непонятно, почему Алик пригласил именно его, но Григорий согласился.
Гриша жил в общежитии с такими же, как он ребятами из деревень. На Первое мая его соседи по комнате разъехались по домам, он остался один в комнате.
Не мог он ехать домой, потому что каждый его приезд заканчивался скандалом и слезами матери. Начиналось все хорошо. Увидев пасынка, отчим приходил в возбужденное состояние
- Мать, накрывай на стол, доставай припрятанное, гость в доме.
Мать суетилась, радуясь сыну и тревожась одновременно, хоть бы пронесло. Отчим, выпив первый стакан, начинал воспитывать Гришу
- Ты, Гришка, не уважаешь меня, а я ведь тебя вырастил. Я ведь надеялся, помощником будешь, а ты в институтах учиться вздумал. Ты о матери, о сестренках подумал? У Лексея Рукомоева Сашка тебе ровесник, а уже добытчик. Семь классов окончил и пошел пасти. Сам все лето сытый, домой со стола принесет, еще и денежки получает. А ты только с нас тянешь!
- Когда это я у вас деньги просил?
- Не просил, а мать-то тебе дает! Думаешь, не знаю? На какие шиши ты там, в городах-то живешь? А?
Отчим стучит кулаком по столу так, что стаканы подпрыгивают. Сестренки, две маленькие мышки, мигом оказываются на полатях.
- Пелагея! Сколько денег ты своему пащенку отвалила? А ну, сказывай, а то щас по зубам врежу!
Мать мигала Грише, мол, молчи сынок, не вмешивайся. Григорий сдерживался, хотя гнев душил его. Мамку жалко. Пелагея наливала в стакан
- Выпей еще, отец! Выпей! Не даю я ему ничего, когда это я тебя смела ослушаться? Ты хозяин в доме, и тебе все решать.
- То-то! А то, ишь, приехал тут! Приехал, хоть бы раз уважил, привез бы отчиму гостинца. Нет, не уважает. Родному бы отцу привез, не пожалел бы. А что он сделал для тебя, родной-то? Это я вырастил тебя, а ты все косишься, ненавидишь, да? А деваться-то тебе некуда, ко мне в дом прешься.
- Ты вырастил, ты воспитал, до сих пор следы на заднице от твоего воспитания.
Мать умоляюще прижимала руки к груди, и Григорий замолкал. Многое хотелось сказать. Дом этот отец построил. Тут нет ни одного бревнышка, который бы принес отчим.
- Пелагея, смотри, он еще недоволен. Мало я тебя порол, больше надо было. Встретили его, как человека, вина выставили. Че, кончилось уже? Где? Как?
Григорий уходил из-за стола, из дома, бродил по деревне, пока отчим не утихомирится и не уснет. Мать дожидалась его, кормила щами, уговаривала
- Сынок, он не такой плохой, другие бьют жен, по деревне гоняют. Он меня ни разу не ударил, грозится только. Но это так, для острастки. Ты бы не говорил ему поперек, сын
- Мам, я и так ничего не говорю. Зачем ты с ним живешь? Он пропивает все, что зарабатывает.
- Тебе не понять, Гриша. Женщина без мужа, это красная тряпка для замужних. Любая может поревновать, напраслину возвести, ославить. А так, плохонький мужик, да свой.
За раздумьями Григорий не заметил, как прошло время. Электричка остановилась, народ двинулся к выходу. Гриша первым сошел с вагона, остановился
- Тебе на чем добираться? Доедешь сама?
- На трамвае. Конечно, доеду. Спасибо, что увез меня, я бы одна не решилась ехать на электричке в это время.
- Я и сам собирался уехать, не очень веселый получился День рождения у Алика.
- Ну, да! Ты сейчас куда?
- Не знаю, мне некуда идти, только в общежитие. В комнате нет никого, по домам разъехались. Поброжу среди гуляющих, может в парк зайду, там сейчас концерт должен начаться.
- Возьми меня с собой, я могу только ночью дома появиться. Если сейчас приду, начнутся расспросы, а я не знаю, что сказать маме. Врать не хочется, рассказывать, что случилось на самом деле – не могу.
- Пошли, я только буду рад. А то я все один, да один.
- Почему ты один? Почему не поехал домой?
Григорий протолкнулся через толпу, едва не потеряв Санию. Оглянулся, взял за руку.
- Вон, лавка свободная, посидим?
- Да! Все же, почему ты один?
Они сели рядышком на низенькую лавку, стоявшую поодаль от двигающейся толпы.
Девушка смотрела на Григория большими, как у олененка, доверчивыми глазами. В них не простое любопытство, а искреннее желание узнать, почему так?
Все рассказал Григорий, и о отчиме, о несчастной матери, которой легче не видеть сына, чем терпеть скандалы мужа, о маленьких сестренках. Сания помолчала, как бы обдумывая, как спросить
- Скажи, Гриша, ты своего родного папу помнишь?
- Конечно, помню. Он был добрый, любил меня и маму. Очень любил читать, но у него было всего две книги, «Тихий Дон» и «Поднятая целина».
Он их перечитывал и каждый раз находил что-то новое, звал маму: «Пелагеюшка, слушай, как он это написал, как верно, будто сам рядом стоял. Вот человечище! А ведь из простых был!». Пересказывал маме, как Гришка любил свою Аксинью. Мама вытирала слезы, слушая его рассказ, наверно, в сотый раз.
Папа часто садил меня на колени, разговаривал со мной, как с взрослым: «Григорий, пойдешь в школу, старательно учись. Потом пойдешь в институт. Инженером станешь. Твоей жене не придется стирать мазутные штаны, как нашей маме приходится»
Другим сказки бабушки рассказывали, а мои бабушки жили не с нами, мне сказки папа рассказывал. Я так и засыпал под его ласковый голос. Потом папы не стало, появился отчим. Вместо сказок появился ремень с солдатской пряжкой.
Помолчали. Сания тронула парня за плечо.
- Жаль! Плохо человеку без отца. Ты хоть помнишь своего, а у меня папы вообще не было.
- Как это? Он, конечно, был, только ты не знаешь его.
- Нет, не было, он утонул, когда моя мама еще и не знала, что в положении. Потом я родилась, мама вышла замуж, и я долго не знала, что папа мне не родной. Ты помнишь, какой был добрый твой папа, а я помню, как меня любил отчим, пока брат не родился.
- Брат родился, и он разлюбил?
- Представь себе, да! Я думала, это потому, что Азат мальчик, а я девочка. Я старалась вернуть папину любовь, лезла к нему, как раньше, он раздражался. Мама видела это и старалась меня держать от него подальше.
- Тоже не очень сладко пришлось.
- Да, нет, ничего! Меня никто не обижал и не порол, просто я рано поняла, мне нужно быть послушной и во всем уступать брату, тогда будет все хорошо.
- Сания, сейчас какие у тебя отношения с отчимом?
- Слава Богу, никаких! Он нас бросил, женился на молодой. Она его бросила, теперь он один растит ребенка.
- Что только не бывает на белом свете. Матери бросают детей! Теперь ты живешь с мамой и братом?
- Да, с мамой, с братом и с бабушкой. Она мне то ли двоюродной приходится, то ли троюродной бабушкой. Какая разница? Главное она у нас есть. Правда, сказки мне не рассказывает.
Знаешь, Гриш, ничего трагического на даче у Алика не произошло, правда же? Подумаешь, мальчишки подрались! Неприятно, меня подруга обозвала курицей и овцой. Так стало обидно! А сейчас я думаю, не так страшно быть овцой или курицей. Всяко лучше, чем быть крокодилицей или ослицей.
Ребята посмеялись и, взявшись за руки влились в толпу, двигающуюся в сторону парка, откуда слышалась громкая музыка.
Григорий проводил Санию до самого подъезда
- Ну, до свидания, я пойду. Встретимся в институте, я тебя найду, хорошо?
Сания уже взялась за ручку, чтобы открыть двери
- До свидания, Гриша! Слушай, что ты завтра будешь делать? Ты не занят ничем?
- Нет, делать особо нечего, буду что-нибудь зубрить.
- Знаешь, что? Приходи сюда завтра к семи часам утра. Поедем с нами на дачу, а то Азат у нас единственный мужчина, поможешь ему. Тебе же все равно делать нечего.
- А это удобно? Что ты скажешь своей маме, кого ты пригласила?
- Гриша, после того, что между нами было… - Сания рассмеялась – не бойся, не скажу, что обязан на мнжениться. Я скажу маме, что хочу познакомить семью с моим другом. Как тебе это, согласен быть моим другом?
- Конечно, согласен! Если будешь себя хорошо вести, может и жениться на тебе соглашусь!
- Вот ведь, оказывается, ты какой. Дай тебе палец, руку по локоть откусишь. Ступай уже, а то в общежитие не пустят.
- И так не пустят, время давно за одиннадцать перевалило.
- Где же ты будешь ночевать?
- Все там же, в общежитии, окна на первом этаже не заколочены, всегда есть хотя бы одно, в котором шпингалеты не задвинуты.
- Тогда, удачно забраться в окно! До свидания, Григорий. Это отец тебя в честь Мелехова назвал?
- Думаю, что да, только мне об этом не говорил. До свидания, Саниюш! Спокойной тебе ночи!
Продолжение Глава 46