"Лишняя" 3
Наверное, правда то, что загаданное на Новый год сбывается. Надо только сильно захотеть и никому о желании не рассказывать. Любка ничего такого конкретного не заказывала, у судьбы просила себе счастья. И небеса откликнулись.
Наградили тем, о чем и мечтать не могла.В Любку с её худыми мослами вместо рук и ног да глазами размером с блюдце влюбились. Да как! На руках готовы были носить. И кто? Герман. Сын тёти Марины. Приехавший в отпуск из рядов Вооружённых сил со своего Дальнего Востока.
Встретилась Любка с ним впервые на Рождество, у тёти Марины, куда та пригласила девушку – ну что ей в общаге куковать, когда все веселятся? Правда, Любка в комнате не сидела. В первые дни нового года, пользуясь необычайно тёплой погодой для начала января, дни напролёт гуляла по городу. Гуляла просто так. Ничего не покупая – да и на что? Она, однако, умела радоваться даже самым маленьким житейским подаркам. Вот даже этим тихо порхающим в безветрии снежинкам.
Неизвестно, строила ли Марина какие-то планы относительно знакомства Любы и Германа, имея сына в виде холостого мужика на десять лет старше своей бывшей постоялицы – но Герман, что называется, запал на бледную худышку сразу и бесповоротно. До стеснения в груди. До того, что глаза щипало, при взгляде на такое… невинное создание. По сравнению со многими девицами, Люба смотрелась как олицетворение самой чистоты и искренности.
– Мама, ты как хочешь. Но я на ней женюсь, – сказал, как отрубил сын Марине. Та только охнула.
– Герка, ты не дури. Девка и так от одного самодура натерпелась, от мужа матери её, так ты теперь со своими солдафонскими замашками. К такой, как Любка, подход нужен. Не спугнуть. Показать, что ты её опора и защитник – тогда только такая девчонка перед тобой раскроется. Да и то… не сразу. Так что не дури. Нравится? Вот и ухаживай, не пугай дитё… Ей ведь только-только осьмнадцать исполнилось.
– Мать, да ладно хоть восемнадцать. Она на вид-то шестнадцатилетняя.
– Ну это ты на военных харчах да на пайках, вам положенных, шею-то наел. А она полуголодное существование влачила, как у её матери этот кабан появился, совсем загнобили девчонку.
Герман материнским напутствием проникся. Любу, действительно, окружил вниманием и заботой, да так, что к весне она сама себя перестала узнавать в зеркале. Даже пару килограммов прибавила. И теперь из мосластого кузнечика превратилась в стройную эльфийскую принцессу. Так что даже сокурсницы стали завидовать. А завистливая сердцеедка Жанка (хотя на самом деле Анька) во всеуслышание заявила, что парня у «этой замарашки» отобьёт. И прилюдно оконфузилась, когда провалились и изощрённые подкаты, и прямые, в конце концов, бесстыжие предложения. Герман даже пообещал надрать вертихвостке задницу офицерским ремнём.
Так что по окончании второго курса они позвонили матери в её посёлок с сотового Германа.
Разговор повёл мужчина, детально до этого осведомлённый об истинном положении вещей в этой семье. Да ещё в соображении того, что сотовый на той стороне принадлежал, конечно же, Пете. Ну действительно, кто ж доверит такой сложный и дорогой гаджет глупой бабе. А с Любой он наверняка и разговаривать бы не захотел.
– Добрый день, – сказал Герман в молчаливую трубку по ту сторону связи после неохотного «Ну?»
– Клавдию Петровну к телефону можно? Это говорит жених её дочери.
– И чо?! – агрессивно ответили с той стороны. – Мужа, что ль, себе там нашла? Ну и на здоровье. Мы-то тут при чём?
– Слушай, ты! – Не сдержался парень,– ты ведь по-другому запоёшь, когда я сам к вам приеду. Хамить я тебе не позволю, я не падчерица твоя! Мать к телефону позови, я сказал!
Люба умоляюще теребила своего жениха за рукав, но он только подмигнул ей и приложил палец к губам, призывая не вмешиваться. Только шепнул: «Наслаждайся цирком!». Между тем его командирский голос подействовал так, как надо. В трубке раздалось неуверенное «Алё…». Люба тоже слышала мать, Герман включил громкую связь.
– Мам, - Люба глубоко вздохнула и выпалила – Я замуж выхожу.
– Вон чего… – Клава осторожно помолчала, было слышно её дыхание. Потом неуверенно спросила – От меня-то что надо?
– Да ничего… - Люба беспомощно взглянула на Германа. – Просто извещаю. На свадьбу пригласить хотим. Правда, свадьба скромная будет – ну хоть тогда на регистрацию. У тёти Марины, мамы Германа, погостишь…так жениха моего зовут.
– Так ведь Петя-то меня не отпустит. Гришка малой совсем, третий годок ему всего пошёл, куда ж он без мамки-то? Я тебе, доча, - тут она понизила голос, видно для того, чтобы не услышал муж, - денежку к свадьбе-то вышлю. Ну как подарок. А сама вряд ли приеду. Ты там это… счастлива будь, – слышно было, как Клавка всхлипнула, и связь оборвалась