В сторожке было темно, только неполная луна скромно заглядывала в окна.
-- Садись на лавку, -- приказала Рубина. Домна послушно села и в страхе замерла. Ей в голову лезли страшные мысли. Она себя ругала, зачем согласилась прийти на кладбище.
-- Все это от лукавого, -- думала молодая женщина. Вдруг ей на плечи легли нежные руки. Она вздрогнула и повернула голову. Луна скупо заглянула в окно и осветила мужчину дивной красоты. Домна сидела застыв на месте.
-- А где же цыганка? -- Подумала она.
-- Откуда взялся здесь такой красавец? Я что спала и не слышала, когда цыганка вышла? -- Изумлялась барыня. Но мысли ее тут же разлетелись в разные стороны, когда этот красавец очень нежно ее обнял и припал холодными устами к ее губам. И такая на нее напала истома...
Домна Власовна не помнила, как они с Рубиной вернулись домой. Очнулась она в своих покоях.
Может это сон, и ей все приснилось? Но нет, тело еще помнило любовное наваждение которое подарил ей неизвестный любовник.
-- Господи, я же изменила моему Коленьке? Домна Власовна умирала от угрызений совести.
-- Да уймись ты барыня, Коленька уж точно не мается такими глупостями, когда валит служанок в койку. Уймись и живи дальше. -- Посоветовала Рубина. Но вот беда, молодая жена совсем перестала получать удовольствие от близости с мужем. Ей все грезился тот неизвестный из кладбищенской сторожки.
-- Выкинь его из головы, -- посоветовала цыганка. -- Больше ты его не увидишь.
-- А кто он? Скажи как его зовут? Все выспрашивала молодая барыня.
-- Забудь, не надо оно тебе.
Через девять месяцев Домна родила мальчика. Повитуха, когда увидела новорожденного не удержавшись перекрестилась.
-- Господи, до чего же он волосатый, -- вскрикнула она.
-- Слизывать будем, волосы и сойдут, -- сказала Рубина и взяла из рук повитухи орущего младенца. Сыночка назвали в честь якобы отца, Николаем. Только один человек знал секрет Домны Власовны, чей это сын. Маленький Коленька при рождении был очень некрасивым. Но потом, после купания, Рубина слизывала ребенка от затылка до попки и приговаривала заветные слова и сплевывала трижды через левое плечо, мальчик стал очищаться и к полугоду это был уже симпатичный бутуз. Домна Власовна души не чаяла в ребенке. Всю свою нерастраченную материнскую любовь она подарила своему сыночку.
Любовь к мужу постепенно угасала и когда сыну Коленьке исполнилось двенадцать лет, старшего Николая не стало. К тому времени это был очень богатый купец. Игра в карты, разгульный образ жизни, никак не отражались на благосостоянии Соболевых. Их казна постоянно пополнялась золотыми.
Домна Власовна овдовела по осени, в ту пору стояла чудесная погода. Бабье лето распускало свои последние паутинки по воздуху. Николай Соболев поздним вечером возвращался в поместье. В деревне поговаривали, что какие-то лихие люди нападают на экипажи, грабят и убивают богатых людей. Но Николай только рукой махал.
-- На меня не нападут, я заговорённый, -- смеялся он. Но и на старуху бывает проруха. Лихие люди напали именно на его экипаж.
Домну Власовну разбудили крики со двора. Она быстро соскочила с постели и припала к окну. Во дворе происходила непонятная суета. Домна накинула шаль и побежала вниз. Когда она спускалась по лестнице, в это время слуги занесли в холл бездыханное тело ее супруга.
-- Коленька! Коля! -- Закричала она диким криком и повалилась на пол без чувств. Вот так внезапно овдовела Домна Власовна, а Коленька сын стал единственным наследником всего состояния Соболевых.
Коленька рос и становился все угрюмее и замкнутее. Он не умел смеяться. Единственная женщина которую он очень любил, была его маменька. За нее он мог отдать душу. Матушка платила ему тем же. Домна Власовна овдовела еще молодой, но до самой старости она так и не вышла замуж. Охотников много было на ее руку, но она всем отказывала, единственный кому она отдала бы свою руку и сердце, был настоящий отец Коленьки, ее сына. Но об этом не могло быть и речи. Сколько раз пытала Домна Рубину, кто был ее любовник. Но так и не получила ответа.
-- Зачем тебе это знать? Живи, воспитывай сына, а об его отце забудь, -- с досадой отвечала цыганка.
-- Ты мне скажи одно, человек ли это живой? Уж сильно он дивной красоты был, и такая ласка от него неземная шла, -- мечтательно говорила молодая вдова. И однажды Рубина призналась:
-- Лукавый то был, лукавый и давай больше не будем об этом говорить. Все забудь, выкинь из головы. У тебя есть ребенок, живи и воспитывай. Но Домна не поверила.
-- Лукавый, тоже мне придумала, лукавый, -- качала головой Домна. Но больше с Рубиной об этом не заговаривала.
После смерти Николая, Рубина собралась уйти из поместья.
-- Нет, не уходи, куда ты пойдешь, живи здесь. Тебя никто не гонит, ты мне как родная стала. Не уходи, поможешь мне Коленьку воспитать. Так Рубина осталась с Домной Власовной. Изредка цыганка исчезала из поместья и дня три-четыре ее не было. Куда она ходила и зачем, все оставалось тайной. Когда Рубина исчезала, Домна не находила себе места. В такие дни барыня становилась угрюмая и невеселая, даже сынок Коленька ее не радовал.
-- Все ушла Рубина, бросила нас. Что мы теперь без нее делать будем? Домна давно поняла, что благосостояние семьи преумножается не без помощи цыганки. Что-то такое делает Рубина, что деньги сами плывут в поместье. Только стала она замечать, чем больше денег, тем меньше счастья. Веселья давно уже в доме не было его вытеснило богатство. Однажды Домна пожаловалась Рубине:
-- Живем словно бирюки в пещере, гостей в доме не бывает, счастья нет да обычной жизни нет, будто все липкой паутиной опуталось. Отчего так Рубина?
-- Все то тебе, Домна Власовна не так, все не по тебе, живешь как у христа за пазухой...
-- У христа ли, -- перебила ее Домна. Рубина только рукой махнула на барыню.
Когда Коленьке исполнилось двадцать лет, Домна Власовна стала поговаривать, сына надо женить. Пойдут внуки, маленькие детки будут бегать по дому, вот и оживет поместье. Эта мысль так засела ей в голову, что она недолго думая объявила сыну. Ему нужно жениться...