Первое раннее утро в Верхотурье порадовало Аду чудной погодой. Было слегка прохладно, когда она вышла во двор. Над селом пробуждалась заря в золотой парче, в голубой пронзительной выси таяли прозрачные тучки. Легкая туманная дымка расстилалась над дальними полями и лесом. Птицы в большом запущенном саду щебетали так громко, что от их трелей зазвенело в голове. Теплый шаловливый ветерок играл с её распущенными волосами, и она с удовольствием подставила ему лицо. Вжик-вжик, послышалось совсем рядом, Ада обернулась и увидела незнакомого мужчину, он косил траву напротив соседского дома. В воздухе стоял запах распустившейся акации, свежескошенной травы и речной воды. Ей тут же пришла в голову мысль, пойти искупаться. По узкой тропинке она спустилась, к озеру, сбросила лёгкий сарафанчик и ступила на песчаный берег. Вода в реке была прохладная, но приятная. Едва поднявшееся солнце скользящими лучами освещало берег, порхающих над цветущим рогозом бабочек и искрящуюся воду. В зарослях краснотала наперебой квакали беззаботные лягушки. Вдалеке на нижней улице, кричали петухи, гавкали лениво собаки, кто-то заводил машину. Верхотурье потихоньку просыпалось, наполняясь звуками жизни и ароматами лета от первых июньских цветов.
— Ты где была в такую рань, — задала вопрос Раиса, едва она вернулась домой.
— Искупаться захотелось, к озеру ходила, — ответила Ада, — утро такое замечательное, и вода в реке словами не передать. Помнишь как мы бегали купаться рано утром, когда я только сюда приехала?
— Конечно помню, только то наше место сейчас камышом и ивняком заросло.
— Видела, я у старых мостков купалась.
— Володька уже на работу укатил, а мы с тобой сейчас завтракать будем. Смотри какой творог домашний, с малиновым прошлогодним вареньем, самое то будет. Я малины в прошлом году наварила столько, что ещё на две зимы хватит.
Они завтракали за столом, тихонько разговаривая. Сыновья Раисы, Сашка и Сеня, спали в соседней комнате.
— Ребята за эти годы как выросли, — вздохнула Ада, — скоро совсем взрослыми станут.
— Да, растут, не успею оглянуться в армию провожать придётся, — согласилась с нею Раиса. Ты вот, замуж так и не вышла, так хоть для себя бы родила. Годики ведь бегут, тридцать три тебе уже подружка.
— Бегут годики, бегут, — вдохнула Ада, — только от кого рожать, у меня после Максима больше никого не было.
— Ты это серьёзно? — Раиса посмотрела на подругу округлившимися глазами.
— Более чем.
— Ты что, ненормальная, без монастыря в монашки записалась. И как только терпишь, а о том что это для здоровья вредно,ты не подумала?
— Рай, ну не могу я после того как с Максимом пожила, без любви с мужиком в постель ложиться.
— И что, так ни один мужик за это время не зацепил твоего сердечка?
— Нет, не зацепил.
— А ты не по Виктору ли до сих пор сохнешь?
— Не знаю, думаю о нём иногда, вспоминаю как жили. Вот с ним я была совсем другая, потому что любила.
— Слушай, а может тебе покойная Варвара чего подмешала, чтобы ты сыночка её непутёвого забыть не смогла. Присушила, вот как пить дать присушила. Бабку нужно срочно искать, а то так и будешь весь век одна маяться.
— Какую бабку Рая, опомнись, что ты несёшь. Никто меня не присушивал, просто любила его сильно, наверное и сейчас люблю. Вот знаю что вместе не будем, а забыть не могу.
Дни шли за днями, однажды к Смирновым пришли Антонина с мужем и Карякин как бы между прочим завёл разговор.
— Ада, а может назад вернёшься, такой учитель как ты, нам очень нужен.
— Ад, а может быть и правда, осталась, — подхватила разговор Раиса, — смотри, бывших твоих тут никого нет. Виктор неизвестно где, — Ада смотрела на подругу и улыбалась, ей хорошо было известно, что живёт Орлов в Новосибирске, — Максим по стопам папаши пошёл, бросил Соньку с тремя детьми и в город за заезжей бухгалтершей укатил, хорошо Елена помогает внуков растить. Так что никто мешать не будет, оставайся.
— И с жильём проблем никаких, — продолжал Карякин, — четыре новых дома для учителей построили. Заметь дома, а не халупки в которой тебе пришлось раньше жить. Всё как в городе, и вода и удобства, печку топить не нужно, от школьной котельной дома отапливаются.
— Ох, Геннадий Петрович, — засмеялась Ада, — вы прямо как змей искуситель. А как же моя школа в Маковом, там ведь тоже учителя нужны.
— Там, это там, — не сдавался Карякин, махнув рукой в неопределённую сторону, — а здесь ведь всё своё, родное. Ну тянет тебя в Верхотурье, признайся, ведь тянет.
— Лукавить не стану, помнила и помню, а вот о переезде не задумывалась.
— Гена, ну что ты к человеку привязался, — постаралась остепенить мужа Антонина, — у неё там своя жизнь, может личные какие мотивы держат. Так что не лезь к Аде со своими предложениями.
Долго ещё они сидели в тот вечер в саду под вишнями, вели разные разговоры, а уходя Карякин всё же не вытерпел и сказал.
— А ты над моими словами подумай, хорошенько подумай.
— Хорошо, я подумаю, — пообещала Ада.
Дни шли за днями, вечерами оказав помощь Раисе по хозяйству, Ада уходила за село. Садилась на нагретый за жаркий июньский день камень и смотрела на закатное солнце. Ей казалось что она каждой клеточкой чувствовала как в эти минуты легко дышал летний лес вдалеке, а в воздухе носились ароматы гречневого меда. Густой и пряный запах полыни постепенно окутывал округу, наступал летний вечер. Уходя, солнце проглядывая сквозь густые облака, играло и искрилось своими лучами. Ада прижмурив глаза смотрела на него. В эти минуты тепло разливалось по всему телу, и ей казалось что слышит голос бабушки, такой добрый и ласковый: “Всё у тебя будет хорошо Ада, всё будет хорошо”. Она сидела тут и смотрела вдаль, пока совсем не наступала темнота, потом поднималась с камня и уходила домой.
— Опять в степь ходила, — каждый раз после возвращения спрашивала Раиса.
Она лишь кивала головой в ответ.
— Ох Ада, тоскуешь ты по Виктору, будь он неладен, от того и в степь ходишь, небось вспоминаешь как ждала его там, — вздыхала подруга.
Приближался день отъезда, Раиса становилась всё грустнее и грустнее.
— Вот уедешь ты от нас, и неизвестно когда ещё свидеться придётся, — говорила она обнимая Аду, — а может и правда, осталась бы здесь, — но она в ответ только пожимала плечами
Накануне отъезда, когда все вещи были уже упакованы, они долго сидели на крылечке, говорили и не могли наговориться. Спать пошли, когда над селом загорланили первые петухи. Утром Раиса зашла в комнату к Аде и стала тихонько будить подругу.
— Просыпайся Ада, сейчас Володя приедет, поедем тебя провожать.
Она открыла глаза, потянулась, а потом улыбнувшись ответила.
— Никуда я не поеду,решила, остаюсь дома.