Однажды, Сальвадора Дали начала преследовать форма носорожьего рога. Как он писал в «Дневнике одного гения», эта форма представлялась ему наиболее совершенной, что-то наподобие золотого сечения, универсальная матрица создания всех форм в мире. Художник создал несколько картин, где фигуры раскладываются на носорожьи рога, например, «Кружевница» Вермеера, образ одного из любимых живописцев Дали, или «Содомское самоудовлетворение невинной девы», где он изобразил свою сестру (картина повторяет более ранний портрет сестры Сальвадора у окна).
Удивительно, но безумное наваждение великого художника сюрреалиста оказалось гениальным прозрением, так как в конце ХХ века с развитием фрактальной геометрии, математики стали изучать различные конфигурации «природного хаоса» и находить в них закономерности. Все природные формы от цветов до изломанных береговых линий можно описать формулами, которые рассчитываются как фрактальные паттерны.
К линейным фракталам относят схему расположения семечек в подсолнухе, и линии, по которым они выстроены, как раз очень напоминают форму носорожьих рогов. Если наложить сетку подсолнуха на картину Вермеера с центром в иголке, можно заметить, что общее построение композиции совпадает с движением линий и фрактальных паттернов цветка, что Сальвадор Дали интуитивно выразил в носорожьих рогах, совершенно не зная о фрактальной геометрии.
Фрактальная структура работает как бесконечный формообразующий алгоритм, генерирующий и повторяющий первоначальный паттерн. Любая фрактальная структура представляет собой систему взаимных отражений, бесконечную сеть итераций, то есть повторений. Сложные стохастические фракталы воспроизводят свои паттерны по принципу подобия, но не тождества, в них части представляют собой деформированные копии целого, воспроизводимые до бесконечности.
Фракталы делятся на детерминированные (геометрические), треугольник Серпинского, модели Пуанкаре и Эшера, например, и недетерминированные (алгебраические, стохастические). Сложные фракталы отличаются от детерминированных тем, что они бесконечно сложные, но, при этом, могут быть сгенерированы очень простой формулой (Zn+1=Zna+C, где Z и C - комплексные числа и а - положительное число).
Неожиданностью для математиков стала возможность с помощью примитивных алгоритмов порождать очень сложные нетривиальные структуры. Стохастические фракталы получаются в том случае, если в итерационном процессе хаотически менять какие-либо его параметры. При этом получаются объекты очень похожие на природные - несимметричные деревья, изрезанные береговые линии и т. д.).
С точки зрения теории неравновесных систем, развитие культуры постоянно проходит через точки бифуркации. Как раз в точках бифуркации (разветвления) происходит своеобразная конкуренция фракталов, осуществляется их «отбор», идет «борьба за выживание» в новых условиях. В результате конкуренции происходит самопроизвольный выбор той структуры, которая наиболее адаптивна к сложившимся на данный момент внешним и внутренним условиям. Случайное слабое внешнее воздействие или слабые флуктуации (изменения) внутренних параметров, "приуроченные" к определенному моменту развития системы, могут привести к большим ее внутренним изменениям. Флуктуации возникают хаотично, их огромное количество, но большинство из них затухает, как бы отсекаются все лишние вихревые потоки, остаются только те, которые образуют новые устойчивые макросостояния (структуры) – аттракторы. Поведение системы в точке бифуркации подобно блужданию по лабиринту со множеством тупиков. При благоприятных условиях какой-то из фракталов "разрастается" и перерождается в новую макроструктуру.
Нужно заметить, что Дали активно реагировал на научные открытия, совершаемые в физике, например, знаменитая картина «Постоянство памяти» с мягкими часами является иллюстрацией теории относительности Эйнштейна, новых представлений неклассической физики о пространстве и времени в ХХ веке. С другой стороны, гения сюрреализма, по его словам, вдохновила фраза древнегреческого философа Гераклита: "Время - дитя играющее, кости бросающее, дитя на престоле".
Сам этот афоризм предвосхищает в метафорической форме научные открытия современности, так как время в образе ребенка представляет собой некий естественный закон эволюции, основанный на принципе бифуркации, то есть случайного выбора самоорганизующихся систем, что символизируют игральные кости. Однако комбинации, выпадающие в игре в кости тоже ограничены по количеству, что говорит о диалектике хаоса и космоса, случайности и необходимости (закономерности). В этой короткой фразе Гераклита Дали увидел подтверждение теории относительности и выразил ее в образе мягких часов, но позже переосмыслил свой собственный образ в новом варианте «Дезинтеграции постоянства памяти», где земля и часы представлены в виде отдельных пластин, превращающихся в пули. Дали демонстрирует, как постоянство и распад сосуществуют одновременно, переосмысливая таким образом закон необратимости энтропии.
Многие картины Сальвадора послевоенного периода задействуют форму так называемых «корпускул» или атомов, что было навеяно квантовой физикой, художественным осмыслением научных открытий в области микрочастиц. Одними из самых интересных работ этого периода представляются картины "Галлюциногенный тореадор" и "Обнаженный Дали, созерцающий пять упорядоченных тел, превращающихся в корпускулы, из которых неожиданно сотворяется Леда Леонардо, оплодотворенная лицом Гала".
Таким образом, художники часто в своем творчестве интуитивно предугадывают то, что затем описывается философами или учеными. И поскольку художественные образы всегда многозначны, их интерпретация через века может становиться все более актуальной по мере развития знаний о мире и человеке.
Читайте также на канале: Почему Зигмунд Фрейд отказался интерпретировать картины Сальвадора Дали?
Био-арт и сайнс-арт: почему современные художники изображают мир без человека или как стать лошадью
Почему в отпуск лучше ездить в новые места с точки зрения философии восприятия и нейрофизиологии?
Как связаны деградация современного логического мышления и письменность?