— Нет. Хватит. Ребёнок в советской стране работать не должен. Дети — цветы жизни. Я в каком-то журнале про это читал. Значит, это точно. Что написано пером… А тут не жизнь — кабала невиданная. День-деньской вкалываешь, как проклятый. То дров наколи, то травы поросёнку нарви, то воды для полива натаскай. Или что ещё придумают. Никакой жизни нет, а ведь каникулы. Хорошо бы весь день с друзьями носиться, на речку бегать. А тут, что раб на галерах. Вечно что-то делать нужно. Пора это дело прекращать, — такой диалог рождался в голове Саньки этим летним утром во время его завтрака.
А утречко обещало быть замечательным. Санька перекусывал краюхой пшеничного хлеба, запивая его парным молоком, которое только принесла соседка. Что и говорить, молочко парное деревенское — вкуснота неописуемая. Настроение портили мысли о предстоящих делах, которые с вечера были обозначены бабкой, отцом и матерью. А в кухонное оконце лился солнечный свет, из открытой форточки слышалось звонкое чириканье воробьёв, а где-то далеко взревел лесовоз.
— Вот бы уехать в лес на этом лесовозе. И целый день там. Без этих дров, травы и воды.
Санька ещё раз глянул в кухонное оконце, и какая-то невероятная мечтательность появилась в его взгляде. Он счастливо улыбнулся, залпом допил молоко и рванул к двери.
Но просто так уйти не удалось. На пути его к свободе встала бабка Фёкла:
— А ты куды это намылилси, внучек? Летний денёк год кормить. Дело делай, а потом и гуляй.
— Воду для полива пойду таскать, — послушно ответил Санька.
И бабка отступила. Вода — дело нужное, просто необходимое в такое жаркое время.
Санька выскочил во двор, глянул на коромысло и вёдра, висевшие тут же на стене веранды, и скривился, будто кто-то в рот ему сунул кислющую ягоду-клюкву.
Назревал бунт на отдельно взятом корабле. Санька оглянулся вокруг, не углядел вездесущей бабки и рванул через огород на соседнюю улицу.
День должен быть интересным. Безработный Санёк нёсся в сторону леспромхоза. Он знал, что в это время лесовозы дружно выезжали на лесные деляны за деловым лесом. И один из них ждал Саньку.
***
— Дядь Петь, возьми меня в лес. Мне в школе осенью надо рассказать, как работают в лесу вальщики, трактористы и лесовозчики. Папка разрешил. Только он в отпуске. Просил передать вам, что разрешил, — уговаривал Санька знакомого шофёра, отца своего одноклассника, Кольки.
— Разрешил? Ну-ну, — усмехнулся дядя Петя, глянув на Саньку, стоявшего перед ним в лёгонькой рубашонке и коротких шортах, — ты в этой одежонке в лес собрался?
Санька чуток поутих. Он понял, что лопухнулся. В лес сейчас в таком виде — настоящее самоубийство. Гнус заест, что мама не горюй. А домой нельзя. Арестуют. Работать заставят.
- А меня комары не кусают. У меня кровь невкусная. Точно-точно. Не вру!
- Ну, садись тогда. Повезу комарам и мошкам угощение, — усмехнулся дядя Петя и подхватил Саньку за руку, подсаживая в кабину, вкусно пахнущую мазутом и соляркой.
***
Санька плыл по лесной дороге в высокой кабине лесовоза. Ну как плыл! Шторм был вечным. Кто знает эти лесные дороги, тот поймёт страдания пятой точки и всего Саньки целиком. Канавы, рытвины, ухабы были везде. Приходилось держаться, чтобы не вдариться макушкой о железную крышу кабины. Шмотало и кидало из стороны в строну. И так все двадцать, сорок, сто километров. Много! К концу пути мальчишка понял, что жизнь шофёра лесовоза далеко не сахар, и окончание великой тряски встретил с невероятным облегчением, стараясь не думать, что ещё ведь и назад потом…
- Ну, карась, приехали, вылазь, — скомандовал дядя Петя.
Санёк, слегка покачиваясь и сдерживая тошноту, выпал из уютной кабины. Тогда он еще не знал, что там было уютно. Думал, на свободу наконец вырвался. Вздохнул полной грудью. И взвыл! Ему показалось, что весь гнус лесной, который существовал в сибирском лесу, сразу и одновременно налетел на него. Отбивался Санька как мог. Как умел. Рьяно и весело. С энтузиазмом новичка. Со стороны виделось, будто исполняет он энергичный танец африканского дикаря, сбивая мошкару и комаров с лица, ног и рук. А живность веселилась. Её только раззадоривали Санькина кульбиты.
— Петро, ты кого привёз-то? - громко закричал кто-то из работяг.
— Тимофеича это сынок. Изучать будет нашу ударную работу изнутри, — и весело хохотнув, приказал своему попутчику. – Действуй. Загружусь и назад. Далеко не убегай. У нас очередь на погрузку.
Санька уже был не уверен сможет ли он уехать назад. Скорее всего, его сожрут здесь. Всего целиком. А наблюдать за работой в лесу ему теперь уж не очень и хотелось.
Углядев вдалеке какой-то вагончик, над крышей которого вился дымок, он рванул туда, надеясь найти спасение от надоедливой мошкары. Сначала ему даже показалось, что её там меньше. Но нет. Оказалось, показалось. Тут её тучи – жужжала, лезла под рубашку и в глаза, зверски грызла бедного мальчишку. Выбежал наружу, к костерку, который работники развели неподалёку. Стало легче. Только едкий дым ел глаза. До слёз щипал. Из дымного облака выскочишь – докучливый и прожорливый гнус. Прокоптился Санёк до основания.
- Уж лучше бы дома остался. И чего не жилось? Натаскал бы воды и на речку.
Пожалели Санька – дали намазаться какой-то мазью вонючей. Думал, легче станет. Комары-то отстали. Только мазь попала в свежие, только накусанные ранки, и Санька взвыл от боли. Только щипать перестало – мошкара накинулась на него вновь.
День казался длинным. Бесконечным. Как же радостно было оказаться к кабине лесовоза. Всего каких-то три-четыре часа тряски и дома. И комары в машине почти не докучают. Всё познаётся в сравнении. Кабина лесовоза теперь показалась Саньку уютной комнаткой. Какие пустяки – слегка трясёт да мазутой воняет, зато не жрут живого человека эти назойливее хищники. Тут их всего ничего – с десяток летает.
- Ну что, Санёк, изучил нашу работу? Хороша? – на прощание спросил дядя Петя.
Санька только кивнул.
***
Явление Саньки семье было незабываемым.
Бабка ехидно поинтересовалась:
- И гдей-то вас носило сегодня? Чегой-то вы нос повесили?
Сонька смотрела на брата, и ей его было очень жалко – опухшая от укусов мордашка, расчесанные в кровь ноги и руки, бледный и уставший. Все знали, где он был. В деревне вести приходят быстро – речка ветром, а народ слухом волнуется.
Санька явился с отдыха. Очень хорошо отдохнувший. Будто на морях побывал.
— Я есть хочу, - жалобно простонал он.
Отец ему в ответ:
— Кто не работает, тот….
Но, глянув на сынка, только рукой махнул – в воспитании тот сегодня не нуждался.
Уснул Санька прямо за столом с ломтём хлеба в руке. Работника с почётом унесли и уложили в кровать. Ночью он вздрагивал и отгонял от себя несуществующий гнус.
Кто ещё не читал о приключениях Соньки и Саньки, подписывайтесь на канал и знакомьтесь со сборником "Неслухи"
Рассказы из серии "Диалоги Рыжего" по ссылке
Продолжение рассказов о Соньке и Саньке в подборке "Другое детство" и новая подборка "От судьбы не уйдёшь"
Добро пожаловать на канал.Читайте, подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайки. Это помогает развитию канала.
Для связи и сотрудничества: svekrupskaya@yandex.ru
Грубость, ненормативная лексика на канале запрещены.
Копирование текста без разрешения автора запрещено.