Камера была среднего размера, примерно 20-25 квадратных метров. Напротив двери были расположены два зарешеченных окна, метр на метр (в обоих окнах открыты форточки). Затем, по горизонтали, стояли четыре двухярусные кровати (по две с каждой стороны), в оставшемся проходе мог свободно пройти один человек. Возле каждой кровати стояло по металлической тумбочке. С правой стороны стоял металлический стол («дубок»), примерно метр на два, прикрученный к полу, а параллельно ему – две лавки («трамвай»), также зафиксированные болтами. Ближе к двери («тормоза») стол высокий белый холодильник, а на стене, возле двери, на кронштейне, висел среднего размера телевизор. С левой стороны находился металлический умывальник, а затем огороженный туалет. Между столом и умывальником располагалось свободное пространство, примерно 2 квадратных метра.
Алексей переступил порог камеры, сделал шаг вперед, поздоровался и остановился. Несмотря на оперативный опыт и общее знание уголовных порядков, в такой обстановке он оказался впервые и не хотел каким-нибудь пустяком испортить отношения с будущими сокамерниками.
Как только он вошел, к двери сразу направились двое мужчин – один встал с нижней кровати («шконки») у окна, второй же до этого сидел у стола. Первый при этом вопросительно взглянул на «продольного», а потом перевел взгляд на Алексея. Дверь за ним захлопнулась.
Второй мужчина спросил у Алексея, как его зовут, статью, а потом показал куда положить вещи и сказал – «садись за «дубок», чай попьем, поговорим». При этом рукой показал на умывальник, помой, мол, руки.
Алексей помыл руки, сполоснул свою кружку и сел за стол. Первый мужчина – Александр, лет 35, плотного телосложения, среднего роста, с характерно сломанным носом, оказался «старшим хаты», второй – лет 40, худощавого телосложения, чуть меньше ростом – «бугром хаты» (завхоз), также Александр, но из-за религиозности все его называли Монахом.
Разговор длился минут 10-15. За это время Алексей вкратце рассказал свою историю, место службы и должность. В ответ ему рассказали о правилах, принятых в камере.
Вместе с Алексеем здесь находилось 12 человек, кроватей же было 8 штук. Таким образом, перенаселение составляло 50%. Четверым людям, в том числе и Алексею, придется спать на полу, между кроватями. Нужно отметить, что спать на полу, у обычных, «черных» заключенных, считается неправильным (не буду употреблять их терминологию). В большинстве случаев они спят на одной кровати по очереди. У б/с же таких правил нет и ничего зазорного в том, чтобы спать на полу, никто не видит. После отбоя, матрац расстилается в определенном месте, а после подъема скатывается и ставится куда-нибудь в угол. В отношении же кроватей, занятых другими людьми, в разных камерах действуют разные правила – где-то, как в камере Алексея, если «владелец» днем сам не спит на кровати, то с его разрешения, можно лечь, почитать книгу и поспать, в других же камерах это считается недопустимым – на чужой кровати спать никому нельзя. Те, у кого своей кровати нет, днем сидят за столом или «гуляют» по камере.
Согласно ПВР (правила внутреннего распорядка) лежать на кровати днем нельзя. Сразу после подъема она должна застилаться и до отбоя оставаться нетронутой. Однако, в СИЗО №4, это правило не соблюдается, максимум, что могут попросить – днем не лежать под одеялом.
Питание в камере Алексея было общим, за исключением заказов из ресторана. Общие потребности разделялись, по возможности, поровну между всеми «проживающими» и потом заказами из ФСИН-магазина или посылками/передачами доставлялись в СИЗО. На общее «загонялось» многое – сигареты, соль, сахар, перец, чай, кофе, сладости, сушенные и свежие овощи и фрукты, иногда хлеб, масло, копчености, питьевая вода, туалетная бумага, средство для мытья посуды, бытовая химия, стиральный порошок, канцелярские принадлежности. Распределением необходимого для покупки и дальнейшим хранением занимался «бугор».
Были в камере еще несколько правил, которые Алексея попросили запомнить – не сидеть за столом без футболки, уступать место за столом, тем кто хочет есть или пить чай, если Алексей сам не ест в это время, а также не курить в туалете более чем двум людям одновременно, но Алексей вообще не курил, поэтому просто принял это к сведению.
В камере Алексея 8 человек были задержаны за взятки, двое мошенников, один убийца и один за тяжкий вред здоровью, повлекший смерть. Каким образом последние двое оказались в этой хате, не известно. Убийца, бывший ОМОНовец, несколько раз контуженный в Чечне, постоянно подергивал головой и немного заикался, но при этом был крайне разговорчивым, второй же наоборот мрачный и необщительный тип, пенсионер, бывший опер из розыска.
Вообще, как обратил внимание Алексей, большинство сокамерников общалось между собой только по какому-то поводу, беседа ни о чем практиковалась только во время настольных игр (нарды, шахматы). В остальное время сокамерники читали книги или же писали какие-то бумаги по уголовному делу («делюге»).
Среди бывших сотрудников в почете занятия спортом и вообще здоровый образ жизни. Даже те, кто на свободе был далек от физических нагрузок, в СИЗО начинал уделять внимание здоровью. В камере Алексея, несмотря на запрет нахождения спортивного инвентаря вне спортзалов, имелись подставки для отжиманий, несколько прыгалок, а также «лапы» для отработки ударов. Большинство сокамерников посещало спортзал.
Как и вообще в СИЗО, в камере Алексея положение арестованного во многом зависело от времени, проведенного в изоляторе. Новичок не участвовал в обсуждении важных вопросов, не мог влиять на режим жизни камеры, ел строго в своей очереди, вне зависимости от желания был обязан выходить на прогулку. Кроме того, все бытовые вопросы по камере арестованные решают своими силами и, соответственно, чем меньше «отсиженный» срок, тем больше обязанностей ложится на плечи новичка.
Алексею показали где он будет спать, дали из «общака» сменную одежду, но попросили в ближайшее время получить свою из дома. В СИЗО вообще присутствует культ чистоты – у арестованного должно быть 3 смены одежды: домашняя (для камеры), для СИЗО (для следственных действий и т.д.) и уличная, в которой он будет ездить на следственные мероприятия вне СИЗО или в суд. Также должно быть 2 смены обуви – «домашние» тапочки и уличная обувь. Некоторые имеют даже два комплекта тапочек: домашние и вторые для спортзала или похода в душ. Душ, кстати говоря, положен арестованным один раз в неделю. Тех, кто посещает спортзал, после тренировки «продольный» отводит в душ, но можно также помыться и в камере. Обычно это делают в «туалетной комнате». Туалет огорожен не только вокруг, но и имеет порог, высотой около 10 сантиметров. Полив себя водой из нескольких бутылок, воду с пола потом собирают той же пластиковой бутылкой без донышка.
Такая борьба за гигиену вызвана не только естественным желанием человека жить в чистоте, но является вынужденной мерой. Если в камере, в которой содержится 10-14 взрослых мужчин, пару дней не мыть посуду или летом, в духоте, не мыться, то она превратится в помойку, а потом придут разные заболевания, а уровень медицины и равнодушия в системе ФСИН всем хорошо известны.
Примерно часа через полтора принесли ужин и помимо казенной еды, на столе появились свежие помидоры и огурцы, чеснок и обычный черный хлеб, полученный кем-то через передачу. К чаю были сушенные фрукты, мюсли, орехи.
После ужина «старший» еще раз подошел к Алексею, задал несколько простых вопросов, а потом сказал – «расслабься, самое страшное уже произошло».
Понравилась статья? Ставьте лайки, пишите комментарии. Подписывайтесь, будет много интересного.